Иоанна Хмелевская (Избранное)

А пани Кристина продолжала гневаться, но теперь в ее яростных выкриках прослушивалась деловая нотка.
— По пути сюда мы проезжали через деревню, если только можно так назвать поселок из шикарных вилл. Уверена, там сдают комнаты, возможно, даже есть ванные с горячей водой. Делай что хочешь, выгони кого-нибудь, перекупи, хоть убей, но получи там комнату! Здесь я не останусь ни на один день!
  
Брат с сестрой, услышав это, встрепенулись и переглянулись. Замаячила перспектива чего-то новенького.
— Сомневаюсь, что в поселке найдется свободная комната, — уныло отозвался пан Роман. — Ведь я потому и взял наши путевки, что там уже давно все позанимали. Сама видела — вся Польша двинулась к морю.
— Начиная с мая дожди шли беспрерывно, — возразила пани Кристина. — Возможно, кое-кто и уехал.
Как отреагировал отец дети не услышали, ибо в этот момент появился последний, четвертый член их семейства — Хабр. Пес был таким умным и так хорошо воспитан, что его никогда не держали на поводке. Он всегда пребывал на свободе, бегал где хотел и намного лучше своих маленьких хозяев знал, как следует поступить в каждом конкретном случае. Как только машина Хабровичей подкатила к злополучному кемпингу, пса выпустили на волю — ознакомиться с новыми местами. И вот теперь Хабр вернулся.
Естественно, сразу все внимание переключилось на пса. Дети оживились.
— Ну и как? — с волнением принялась расспрашивать своего любимца Яночка. — Как тут? Однозначного ответа они не получили. Похоже, Хабра обуревали противоречивые чувства. Гавкнув, он сначала отбежал немного в восточном направлении, в сторону государственной границы, обернулся к детям, пробежал еще несколько метров и замер в классической стойке охотничьей собаки: напряженно вытянувшись как струна и подняв переднюю лапу. Опять обернув голову к хозяевам, пес вдруг поджал хвост и какой-то onmhjxhi вернулся к ним, причем тихонько повизгивал и скулил.
С трудом оторвав взгляд от собаки, брат с сестрой недоуменно переглянулись, но не успели и слова сказать, как пес бросился в противоположную сторону и сделал точно такую же стойку на неведомого дикого зверя, но уже не возвращался, поджав хвост, а нетерпеливо оглядывался на хозяев, подбегал к ним, опять возвращался и снова застывал в стойке, всем своим видом приглашая немедленно последовать за ним. Поскольку дети стояли неподвижно, собака вернулась к ним, села у ног Яночки и коротко пролаяла два раза.
— Все понятно, — произнес наконец жутко взволнованный Павлик. — В той стороне — носорог, и Хабр не решается напасть на него, а с этой — более доступная дичь.
Не менее взволнованная Яночка нерешительно отозвалась:
— Вот уж не знаю, дичь ли... То есть, я хотела сказать: не уверена, что она такая уж доступная.
Скорее всего, он и сам не знает, что это такое наверное, что-то очень сложное.
— Возможно. И он хочет, чтобы мы пошли с ним и сами посмотрели. Я бы пошел.
— Я тоже, но пока мы не можем. Не знаешь на чем они остановились? В этот момент родители вышли из домика.
— Дети, вы останетесь здесь и подождете нас, — нервно произнесла мама. — А мы с отцом отправимся на поиски нормального человеческого жилья. Вещи остаются, пока не распаковывайте чемоданов...
Не дав маме договорить, Павлик невоспитанно перебил ее, обратившись к отцу:
— Папа, тут водятся какие-нибудь опасные звери?
Еще не остывший от только что выдержанной баталии пан Хабрович раздраженно отозвался:
— Вы что, боитесь каких-то зверей? Тут вам не джунгли Амазонки, нет здесь опасных зверей.
— А какие есть?
— Лисы, косули и зайцы. И не морочь мне голову, мы скоро вернемся.
— Выходит, непонятно, что же он такое учуял, — печально констатировал Павлик, наблюдая за тем, как отец с матерью садятся в машину. — Так что будем делать?
А Яночка уже поднялась со ступенек, приняв решение.
— Пойдем и посмотрим, что там. такое сложное. Пока они вернутся...
— Так папа же сказал — «скоро вернемся»!
— И что из того? Раз поехали вместе, времени у нас навалом, полкосы обследуем. Будто не знаешь — раз поехали с мамой, ни одного дома не пропустят. Это прозвучало убедительно, и Павлик больше не возражал. Заперев дверь домика на ключ, он вынул ключ и спрятал его в карман. А Хабр уже устремился на запад, раньше мальчика поняв, что они отправляются в экспедицию. Дети бегом бросились следом.
Вокруг не было ни одной живой души. Видимо, проглянувшее впервые после бесконечных дождей солнце выманило людей на пляж. По соседству с кемпингом не было никаких построек, дома поселка располагались на значительном расстоянии от него. А в лесу никто не прохаживался по чаще, даже тропинки не были протоптаны. Правда, поначалу где-то высоко на склоне мелькали отдельные человеческие фигуры, но и они вскоре исчезли за деревьями.
Хабр вел детей к цели напрямик, не смущаясь неровностями сложнопересеченной местности, Яночке и Павлику стоило немалого труда продираться сквозь густые заросли, то и дело приходилось карабкаться вверх по склону или опять, оступаясь и падая, спускаться вниз. Какая всетаки жалость, что никто не удосужился проложить здесь тропинки!
— Нарочно они, что ли, накопали здесь эти ямы? — ворчала Яночка тяжело дыша. — Который раз уже попадаю в них! Не понимаю, мы ведь идем вдоль, а они нарыты тоже вдоль, А неровности обычно бывают поперек!
Споткнувшись о пень, Павлик уперся в него обеими руками, чтобы сохранить равновесие, и обернулся к сестре.
— Разве ты еще не поняла? — удивился он. — Ведь это же окопы. В них qhdekh немцы. Под конец войны их тут миллионы скопились, и все рыли себе окопы. И огневые позиции для техники. Мы это проходили.
— Кошмар! Когда же они воевали, если все рыли да рыли? А стреляли когда?
— Вот потому и проиграли войну...
— И Хабр тоже хорош, мог бы выбрать дорогу поровнее.
— А он наверняка знает, что у нас мало времени.
Хабр вел как по линейке, перепрыгивая через ямы и пни, и только нетерпеливо оглядывался на детей, словно подгоняя. И когда он наконец оглянулся последний раз, остановился и замер в своей классической стойке, дети были совершенно без сил. Они тоже остановились, тяжело дыша... Выдержав стойку, сколько, по его мнению, положено, Хабр пробежал несколько метров дальше и очень довольный собой сел, всем своим видом показывая, что привел хозяев куда требовалось.
Вокруг царили тишина и спокойствие. Склонившееся уже низко над горизонтом солнце просвечивало сквозь ветви деревьев, ветра, повидимому, не было совсем. Не меньше минуты стояли дети молча и неподвижно, чутко прислушиваясь. Тишина, и никого вокруг.
— Ну! — шепотом проговорил Павлик. — И что бы это могло быть?
Яночка тоже шепотом ответила:
— Наверное, оно вон там, за теми кустами.
Думаю, пока ничего опасного для нас, видишь же, сидит спокойно. Надо пойти и посмотреть. Павлик внимательно взглянул на собаку. Нет, Хабр не был спокоен, вон как напряженно прислушивается и принюхивается, то и дело опуская нос к земле. Похоже, здесь что-то и в самом деле было необычно и это что-то следовало увидеть. И мальчик двинулся первым, осторожно раздвигая перед собой гибкие ветки какого-то кустарника. Яночка пошла за братом. Хабр вертелся рядом, всем своим видом показывая, что у него еще не сложилось определенное мнение о сделанном им же Открытии, но кажется ему, что-то там не в порядке... Идти было недалеко. Сделав всего несколько шагов, Павлик осторожно выглянул из-за кустов и оцепенел, будучи не в состоянии шевельнуть ни рукой ни ногой. Лишь сердце отчаянно забилось в груди. Для придания себе храбрости мальчик попытался было присвистнуть, но и из этой попытки ничего не получилось.
  
Встревоженная Яночка поспешила выпутаться из цепких объятий гибких ветвей и, ухватив брата за руку, тоже выглянула из кустов. И тоже оцепенела.
Оба они наверняка обратились бы в позорное паническое бегство, но ноги отказались повиноваться. Брат и сестра словно окаменели и как загипнотизированные не сводили немигающего взгляда с оказавшейся у них под ногами раскопанной могилы, развалившегося гроба и валявшихся повсюду белых костей. Несомненно человеческих. На переднем плане скалил зубы череп...