Иоанна Хмелевская (Избранное)

Яночка слушала и напряженно над чем-то думала.
— Выходит, и на нашей машине он тоже накорябал эту самую марку? — взволнованно спросила она.
— Как ты сказала? — не понял Павлик и вдруг сообразил. — Ну конечно же, правильно! Погоди...
— Что?
— Погоди, мне уже пришло в голову, когда они меня расспрашивали, только я тогда не до конца додумал, а вот сейчас, когда ты сказала... Ты была права, их было двое!
  
— Я с самого начала так говорила!
— Правильно! — подхватил Павлик. — Значит, первый написал записку второму, чтобы им встретиться, но у них ничего не получилось, потому что записку перехватили мы с тобой. А милиция ни чего не понимает, ведь я им не сказал, как у нас оказалась записка. Второй, наверное тот, что нашу машину портил. — Тот, с черными когтями и черной родинкой ухом — подсказала Яночка, а Павлик дополнил портрет злоумышленника:
— И с лицом кретина. Они не смогли встретиться, и он второй раз написал ему письмо на нашей машине. Марку накорябал и время, помнишь? Там еще было нацарапано — «семнадцать двадцать». Тогда тот понял, что должен сидеть и ждать его в забегаловке от семнадцати до двадцати.
— А когда? — спросила Яночка. — Тоже в пятницу?
— Не знаю, — засомневался Павлик. — Пятницы не нацарапал. Может, каждый день?
— Может, — согласилась, подумав, Яночка:
— Делать ему нечего...
— И, наверное, они все-таки встретились, — предположил Павлик. — А капитана это очень интересует...
— Погоди, — перебила брата Яночка, — что-то у меня не сходится.
— Ты о чем?
— О переписке бандитов. Откуда второй узнал, что должен написать письмо на папиной машине? Ведь кретин первым принялся царапать на ней письмо...
— ... и наверняка написал его тоже шифром! — подхватил Павлик. — А тот прочитал и догадался, что должен ответить на той же машине. Соскреб шифр и дописал свой ответ.
Яночка глубоко задумалась. Представила себе, как оказавшийся в безвыходном положении злоумышленник с черными когтями и бараньей мордой кретина трудолюбиво корябает на их машине свое послание сообщнику. Сообщник читает, до него доходит, что произошло недоразумение, и он шлет ответ, в котором назначает время и место встречи. Злоумышленник с черными когтями получает ответ и едет в Виланов, где ждет сообщника... Что ж, могло быть и так.
— Вот только не понимаю, — сказала девочка — откуда этот кретин узнал, что сообщник прочитает его шифр? Ведь машина же наша! Железная логика Яночки заставляла дать столь же логичный ответ на вопрос. Брат напряг все свои умственные способности:
— Если исключить участие отца в сговоре... значит, остается предположить, что второй бандит находится там, где обязательно должен увидеть нашу машину. И не просто по пути, а где отец оставляет ее на стоянке.
— Значит, — с надеждой в голосе подхватила сестра, — если мы хорошенько продумаем все места стоянки, то и бандюгу сможем вычислить!
— Сможем, наверное, — ответил мальчик. — Куда отец ездит, я знаю. На бензоколонку, ту, что на Вислостраде, в авторемонтную мастерскую, на свою работу, на работу мамы, на работу тети Моники.
— И в банк, — подхватила Яночка, — и в Ломянки в столярную мастерскую, и на Служевец за трубами, и в магазин стройматериалов на Галчинского...
Надежда постепенно улетучивалась.
— Многовато получается таких мест, — грустно констатировал Павлик.
— Мама почему-то сказала, что машину папы раз рисовали на его работе, на стоянке, помнишь? — вдруг вспомнила девочка.
— Не могут в папиной конторе работать какие-то бандиты! — веско заметил мальчик.
— Я и не говорю, что работает. Может, он просто где-то там живет неподалеку.
— В Жерани живет? Да там и нет жилых домов, сплошные фабрики и заводы.
Оба замолчали. Невеселый получился разговор, ничего из их предположений не оправдалось. Яночка носком ботинка ковыряла дыру в тротуаре, Павлик задумчиво грыз ногти.
— Жить он там не может, — пробормотал он, — а вот работать вполне...
— Жить он может и в Ломянках, и возле бензоколонки, — вторила брату Яночка.
Павлика вдруг осенило:
— Слушай, а его машина! Помнишь, тогда ночью Хабр до машины его проводил и мы выяснили что машина как раз из Ломянок! Значит, он живет в Ломянках. А тот, с когтями, знал об этом!
— И выходит, знал также и о том, что отец по едет в Ломянки? — скептически заметила Яночка. — Откуда он мог знать, что отец собирается ехать в столярную мастерскую?
— Не знаю, — ответил Павлик, — но милиция может узнать.
— А я думаю, все было по-другому, — высказала Яночка свою версию. — Тот, что живет в Ломянках, видел там нашу машину, и ее же он видел тут, у нашего дома. Ведь это он по чердаку шастал? А папина машина всегда стоит у дома. В основном у ворот, на улице, иногда во дворе, пока гаражом нельзя пользоваться. А он несколько раз был на чердаке, значит, несколько раз видел нашу машину и запомнил. И видел того, с когтями, как он тоже тут крутится...
— И тоже на чердак залезает?
— Не знаю, Хабр на него не рычал, так что точно не скажу. Ну и первый нацарапал послание для второго, потому как не дождался его в Виланове. Наверное, что-нибудь маленькое. А этот с когтями увидел и написал ответ. Тогда тот, первый, прочитал и сразу же ответил!
— Если первый написал что-то маленькое, может, оно еще осталось на дверце, как думаешь? — пред положил Павлик. — Надо было внимательней нам тогда смотреть.
— Ничего не потеряно, еще можем посмотреть, отец покрыл лаком только исцарапанную часть дверцы, а больше ничего не трогал. Если маленькое было в другом месте, могло и сохраниться. Когда вернется домой — проверим.
— Надо же, выходит, мы уже все знаем! — в полном восторге выкрикнул Павлик.
— Не совсем, — охладила его восторг сестра. — Я, например, пока не знаю, зачем он залезал на чердак и что оттуда забрал. И что означают «ДВОР» и «ДЫМ». И зачем пишут себе послания на машине вместо того, чтобы нормально позвонить друг другу или домой прийти? Или послать письмо по почте. Ведь на машине намного труднее...
— А вот это как раз капитан мне объяснил! — важно сказал Павлик, — Ведь у преступников как принято? Не доверять друг другу! Вот они и притворяются, что не знают один другого, когда встретятся где-нибудь на людях. А во-вторых, и в самом деле, раз не доверяют, не говорят ни своего адреса, ни телефона. Даже имен и фамилий не знают, у них только клички. И если вдруг почему-либо по теряют друг друга, им очень трудно опять друг друга найти, тут уж они на что угодно пойдут, даже на машине письмо напишут. А капитан как раз потому меня так и мурыжил, хотел узнать от меня все, чтобы разыскать преступников и арестовать. Надо им сказать!
— Я еще не пришла к окончательному решению! — важно ответила сестра. — Сначала скажи, что ты успел уже ему выболтать.
— Да ничего! — обиделся брат. — Я не болтливый, не как некоторые девчонки. Сказал только, что настоящая записка с шифром у нас дома, мы им дали копию, боялись, что у них в милиции за теряется. А больше ничего, даже о машине из Ломянок ничего не сказал. Решил сначала с тобой посоветоваться.
— Ну и правильно сделал! Машина бы их сразу на чердак привела, а о чердаке, сам знаешь, ничего говорить нельзя.
Такая глупая мысль и в голову Павлику не приходила. Еще чего, болтать о чердаке! Дурак он, что ли? Трудно даже ли представить, какой крик поднялся бы в доме!
Яночка уточнила:
— Они сразу же догадались бы, что это мы шастаем по чердаку. И воем там, и шум поднимаем. И привидение тоже мы организовали. Страшно подумать, что нам за это могут сделать!
— Хабра отберут, — мрачно предположил Пав лик. — А тогда лучше не жить.
  
— Типун тебе на язык! — как бабушка, крикнула Яночка. — Еще напророчишь. Тогда хоть из дому беги. А мне совсем не хочется бежать из дому.
— Мне тоже, — подтвердил брат. И, помолчав, спросил:
— Так что же мы решили?
— Никому ничего не скажем! — твердо произнесла Яночка. — Пусть милиция сама разбирается.