Иоанна Хмелевская (Избранное)

— Тогда ей остается одно из двух: или простудиться, или переехать на другую квартиру, — сказал Павлик.
Очень неудобно было сидеть в колючих кустах, к тому же листья с них почти все облетели и грымза могла в любую минуту увидеть детей. Надо было срочно найти себе другое убежище.
— Как только опять повернется задом, выскочим и спрячемся вон за той тумбой, — решил Пав лик. — А когда потом снова пойдет к перекрестку, нырнем в калитку. Поняла? Короткими перебежками.
  
— Поняла, — кивнула Яночка, — только когда побежим, беги тихо, а то грохаешь своими ботинками по тротуару, как не знаю кто. Действуя в соответствии с намеченным планом, оба выскочили из кустов и на цыпочках преодолели первую дистанцию. Массивная тумба надежно скрыла их от глаз соседки. Переждав немного, они пробежали и вторую дистанцию и тихонько при крыли за собой калитку в тот момент, когда грымза приближалась к перекрестку.
Дома Хабр с радостью приветствовал своих хозяев.
— Тихо, песик, успокойся, — ласкала любимца Яночка. — Здравствуй, мой хороший, мой умный, мой красавец! Сейчас пойдем на охоту.
— Какое счастье, что у нас такой умный пес! Все понимает! И не гавкнет без надобности! — вторил ей брат. — Скорее в шалаш, оттуда все отлично видно.
Что именно собирались дети подглядеть из шалаша и без слов было ясно. Они просто обязаны были увидеть почтальона, доставляющего соседке посылку. По ее внешнему виду можно было определить, та ли это посылка или другая. Местоположение шалаша выбрано с умом: из него отлично просматривались часть улицы и перекресток. О приближении почтальона первым узнал, разумеется, Хабр. Он вскочил, стал нюхать воздух, беспокойно вертеться и вопросительно поглядывать то на детей, то на перекресток. Понятно, значит именно оттуда покажется почтальон. Грымза не могла знать этого и находилась где-то на пол пути, когда почтальон вывернул из-за угла. Она поспешила к нему, и они встретились на улице как раз перед шалашом, всего в каких-то двух метрах от него, так что дети могли все отлично разглядеть. Почтальон достал из сумки и передал грымзе посылку — точно такую, как описывала бабушка, так что это могла быть та самая, что и прошлым разом. Вот о чем почтальон говорил с грымзой дети, к сожалению, не могли расслышать, потому что разговор велся очень тихим шепотом. И хотя Яночка с Павликом затаили дыхание и навострили уши ни словечка не расслышали. Яночка выскочила из шалаша, когда грымза уже входила в дом.
— Быстрее! — крикнула она брату. — Попробуем заглянуть к ней в окно, надо знать, что в посылке! Раз уж мы не помешали ее получить, по крайней мере попытаемся подглядеть, что в ней.
— Надо было натравить на него собаку! — говорил на бегу Павлик.
— Дурак! Он ведь мог с ним что-нибудь сделать! — на бегу же ответила Яночка.
— Ну и что! — возражал запыхавшийся Пав лик. — Пусть бы даже его укусил! Так этому почтальону и надо. Как ты можешь его жалеть?
— Опять же дурак! Не почтальона я жалею, а Хабра! Кто знает, на что способен такой подозрительный тип, как этот почтальон! Влезай на дерево, быстро!
В квартире грымзы было три окна — одно в кухне, по одному в комнатах. Занавески ни на одном из них не были задернуты. Павлик в момент вскарабкался на дерево, растущее перед окном соседкиной квартиры, Яночка так же быстро залезла на груду кирпичей у гаража, откуда можно было заглянуть в соседкину кухню. И в комнатах, и в кухне было пусто. Ни одной живой души!
— Куда она могла подаваться? — ломал голову Павлик. — Ведь в дом вошла, мы сами видели. Вот ведь старая ведьма!
— Может, как ведьма, в трубу вылетела? — предположила Яночка, а когда Павлик недовольно взглянул на нее, поспешила добавить:
— Да шучу я. Хабр! Ищи грымзу! Ищи! Грымзу!
Умный пес прекрасно понял, к кому относится словечко «грымза». Он бросился к двери в дом, а когда ее открыли, пересек маленькую прихожую устремился вверх по лестнице, ведущей на чердак. Дети на цыпочках последовали за ним.
— Видишь! — радовался Павлик. — Точно, дело нечисто, раз она сразу поперлась со своей посыл кой на чердак.
— Тихо! — шипела на него сестра. — Не можешь тише подниматься? Трещишь, как трактор.
— Это ступеньки трещат, а не я, — оправдывался Павлик.
Замок на двери, ведущей на чердак соседки, был отперт, самой соседки не было видно, но о ее наличии на чердаке очень выразительно проинформировал Хабр. Прислушавшись, дети услышали тихий шелест бумаги.
— Интересно, что она там делает? — прошептал одними губами Павлик.
— Не знаю, — так же тихо ответила Яночка, — но думаю — посылку свою распаковывает. Слышишь, бумага шелестит?
— А почему на чердаке? — недоумевал Павлик.
— Откуда мне знать? Может, догадалась, что мы станем подглядывать в окна, и забралась на чердак?
Вот шелест бумаги прекратился, что-то легонько стукнуло, а потом послышался уже знакомый не понятный звук — будто что-то тяжелое волокли по полу. Павлик ткнул сестру в бок, но она и без того навострила уши. Потом послышалось легкое потрескивание и снова тот же самый звук. Тут до сих пор спокойно сидящий у ног Яночки Хабр вскочил и, беспокойно оглянувшись на девочку, чуть слышно предостерегающе рявкнул. Схватившись за руки, брат с сестрой бросились с о всех ног наутек. Они еще не успели спуститься с лестницы, когда услышали лязг запирающегося замка.
Яночка поцеловала Хабра в нос.
— Песик, дорогой, ты просто спас нас!
— Что бы мы без него делали? — вторил Яночке брат. — А чем она так трещала, ты не поняла?
— Ничего я не поняла, — раздраженно ответила сестра. — Сначала вроде бы тащила по полу корзину, а потом трещала. Непонятно! Из кухни выглянула удивленная бабушка.
— Дети, вы уже пришли? Как же это я не слышала, когда вы входили? Раздевайтесь скорее, у меня для вас новости...
— Мы уже знаем, бабуля, — с горечью произнесла Яночка, повесив куртку в прихожей и вслед за бабушкой входя в кухню. — Грымза специально прогуливалась по улице, чтобы получить свою посылку.
— Ах, Господи! — всполошилась бабушка. — Значит, все-таки получила? А я так старалась! Сегодня целых два раза я успевала раньше нее встретить почтальона! Потом я видела, как она вышла из дому, но надеялась, что почтальон ей не попадется. Выходит, попался?
— А как ему было не попасться, если она часа два прогуливалась по улице, поджидая его? — раздраженно спросил Павлик.
— Бабуля, ты не огорчайся, — садясь на свою табуретку за стол, сказала Яночка. — Как бы ты ни старалась, все равно бы не устерегла его. Они сговорились, что она выйдет и встретит его, а тебе он ни в коем случае ее посылки не отдал бы. Тут какая-то тайна.
— Так что будем делать? — огорчилась бабушка.
Павлик вздохнул:
— Пока мы не знаем. Но что-то делать надо, нельзя этого так оставить. Расстроенная бабушка принялась за приготовление бутербродов. Она уже втянулась в партизанскую войну с соседкой и твердо уверовала в то, что это лучший путь к достижению цели — переезду соседей из их дома. И бабушка уже вот-вот одержала бы верх в войне, как вдруг неожиданный тактический маневр неприятеля принес ему успех. Дети без аппетита принялись за бутерброды, думая о последних событиях. В кухне воцарилось тягостное молчание. Нарушила его Яночка.
— Бабуля, — сказала она, — а ты не рассказывала настоящему почтальону об этом... самозванце?
— Нет, ничего я ему не говорила, а разве нужно? — удивилась бабушка.
— Конечно, нужно! — подхватил Павлик. — Надо было пожаловаться, что не отдает тебе посылку и вообще ведет себя подозрительно. Бабушка отмахивалась от напиравших на нее внуков куском сыра:
  
— Отстаньте вы от меня! Ну как я могла признаться человеку в том, что шпионю за соседкой? Ни за что в жизни! Что он обо мне подумает?
— Ничего плохого не подумает, а рассказать ему надо, — сурово заметила Яночка. — И ни в чем шпионском не признаваться, зачем? Просто скажи — удивляет тебя такое его поведение. Ты случайно оказалась у калитки, он принес посылку...