Иоанна Хмелевская (Избранное)
— Как я мог добровольно пойти на весь этот кошмар! Какого черта согласился принять проклятое наследство! Спятил, не иначе!
— Теперь уже поздно отказываться, все равно ничего не изменишь, — успокаивала его жена. — Не переживай так, постепенно все наладится. А сейчас нам с тобой надо решать вопрос не о наследстве, а о собаке. Я в принципе не против, дети ведут себя замечательно, видишь, как стараются, прямо их не узнать. Они заслужили награду. Ты ведь тоже не против собаки? Вот только не знаю, согласится ли твоя мама, ведь у нее кошка...
— Бабушка уже согласилась! — поспешила сообщить Яночка. — Она сказала, что тоже не против. Пан Роман перестал стонать и с удивлением взглянул на дочку.
— Не взирая на кошку? — недоверчиво переспросил он.
— Да, не взирая, — подтвердила Яночка. — Я сказала бабушке, что вы с папой решили взять собаку, чтобы стерегла дом, и бабушка сразу же согласилась. «Очень правильное решение», — сказала она.
— Что? ! Мы с папой решили? — вскрикнула пани Кристина. — Бабушка, небось, вообразила, что мы берем собаку, которая будет сидеть во дворе на цепи в будке!
— Не знаю, что вообразила бабушка, но согласилась, не взирая на кошку, — с самым невинным видом повторила Яночка.
Павлик понял, что надо помогать сестре.
— Если хотите, я схожу к бабушке и спрошу, правильно ли мы ее поняли, — сказал он, подходя к двери. — Скажу, вы считаете — у нее склероз, она не понимает, что ей говорят, поэтому надо спросить ее еще раз. Ничего страшного.
— Куда? — рявкнул отец, совершенно позабыв о проблемах с ремонтом дома. — Назад! Оставьте бабушку в покое! Забирайте собаку и перестаньте мне морочить голову. И без того заморочена! И он опять в отчаянии вцепился обеими руками в растрепанные волосы.
— Езус-Мария! Сантехник сказал — если я не найду муфточек нужного сечения, придется менять в доме и канализацию, и всю водопроводную систему! Все трубы, краны, все оборудование у нас еще довоенное, нестандартное, все трубы другого сечения, а вы тут со своей собакой! Тогда и полы придется менять, и стены долбить, спятить можно!
— Не все, не все! — опять успокоительно заметила пани Кристина. — Только самые старые. А собака с ними никак не связана.
— Помнишь, тот тип тебе сказал, что все сделает молниеносно, — вмешался Павлик. — Ну тот, с которым ты советовался с самого начала.
— Какой тип? — вскинулся несчастный пан Роман. — Тот грабитель? Тот разбойник с большой дороги? Да вы знаете, сколько он запросил? Даже если бы нам досталось наследство Ротшильдов, и то не хватило бы! Я не миллионер, с таким и говорить нечего!
— Вот и хорошо, вот и хорошо! — подхватила пани Кристина. — Ты и не будешь больше с ним говорить, зачем же волноваться? Договоришься с нормальным, порядочным сантехником, который не запрашивает миллионы.
— А муфточки? — взревел несчастный пан Роман. — Без них ничего не сделаешь. Как ты не понимаешь, мы сейчас оказались в замкнутом круге! Анджей не может освободить свою однокомнатную квартиру до тех пор, пока не переедет сюда, переехать не может, пока мы не отремонтируем их кухню и ванную, ведь с утра все в одной ванной не поместимся! Ремонт же нельзя начинать до того, пока не съедут прежние жильцы, ведь надо менять все оборудование, а им некуда съезжать! Нет, мне один выход — убить кого-нибудь, посадят меня в тюрьму, там и отдохну'. Никто не будет терзать меня с ремонтом!
— Хорошо, хорошо, иди в тюрьму, раз тебе так хочется, но сначала поехали с нами за собакой, — торопил Павлик. А Яночка, внимательно выслушав причитания отца, внесла предложение:
— Надо уговорить тетю Монику, чтобы официально вышла замуж за пана Анджея. Как миленький переедет, даже без ремонта!
Пани Кристина с восторгом восприняла идею:
— Прекрасная мысль! Действительно надо будет уговорить ее.
Павлик энергично поддержал сестру:
— Уговорим, чего там! Подговорим Рафала, он пригрозит, что перестанет учиться...
— ... и попадет в нехорошую компанию, — подхватила Яночка.
— Вот и прекрасно, попадет в нехорошую компанию, а теперь поехали за собакой! Пан Хабрович пригладил взъерошенные волосы и нерешительно заметил:
— Вроде и в самом деле есть выход из замкнутого круга. Ладно, отправляйтесь за собакой.
— Да не нам надо ехать, а тебе! — крикнул Павлик. — То есть ты должен ехать с нами, нам собаку из приюта без тебя не отдадут.
— Что?! — снова рассвирепел пан Роман. — Снова я?
— А ты как думал? — поддержала мама своих детей. — Ведь детям без взрослых нельзя.
— Но у меня куча дел! — отчаянно отбивался пан Хабрович. — Слишком многого вы от меня требуете...
Сын не дал ему докончить:
— Там работают только до четырех. Уйди с работы пораньше, и мы после школы поедем с тобой. Ведь ты уже согласился, чего же опять крутишь-вертишь? Разве можно маленьких обманывать?
— Если папа откажется с нами ехать, нам остается только выкрасть пса из приюта, — бросила, ни к кому не обращаясь, Яночка. — Ну и к чему это приведет? Вам же придется потом таскаться по комиссиям для трудных подростков... Тут вмешалась мама. Велела детям замолчать, и успокаивающе заметила:
— Только без всяких таких штучек, Папа поедет с вами, завтра после трех, я постараюсь его уговорить. А сейчас идите к себе. И она тихонько подтолкнула своих отпрысков к двери.
За дверью Яночка с торжеством заметила:
— А что я тебе говорила? Если человек женится, ему уже ничего не остается, как слушать свою жену. Вот и Анджей, если женится на тете Монике, сразу переедет.
Помолчав, Павлик серьезно заявил:
— Тогда уж я ни за что не женюсь. Ни за какие сокровища!
Какими аргументами оперировала пани Кристина — неизвестно, но на следующий день уже в полчетвертого пан Роман покончил со всеми формальностями, необходимыми для того, чтобы взять собаку из приюта. Странно, но у него было прекрасное настроение, словно, отложив на время заботы о проклятом ремонте, он вновь обрел свой прежний характер — спокойный и доброжелательный. Папа даже успокаивал своих детей, не находящих места от волнения и вконец истомившихся от ожидания. Они твердо решили не подходить к боксу, в котором находился Хабр, пока все формальности не будут улажены.
И вот наступила долгожданная минута. Поначалу Хабр не поверил своему счастью. Он уже привык к посещению детей и с грустной отрешенностью примирился с тем, что визит их непродолжителен, а потом они уходят и оставляют его одного. Теперь же его вывели из бокса и надели на него новый ошейник — верный признак того, что положение радикально изменилось. Собака перестала быть беспризорной, она обрела хозяина, вернее, хозяйку, теперь у нее есть и дом, и владелец. Ошейник на Хабра Яночка надела собственноручно, не позволяя никому, даже Павлику, к нему прикоснуться, ибо у собаки должен быть один хозяин. И в этот торжественный момент оба они — и Яночка, и Хабр — просто сияли от счастья. Наконец все четверо покинули здание приюта и остановились, ослепленные ласковым осенним солнцем. Здесь, на окраине города, вернее, за городом, расстилались пустые поля, и папа решил испытать понятливость нового члена семьи.
— Спусти собаку с поводка, — сказал он дочери. — Брось вот эту палочку и крикни ему — «апорт»! Спущенный с поводка Хабр радостно пробежал вперед, остановился и вопросительно посмотрел на Яночку, явно ожидая приказа.
— Апорт! — изо всех сил крикнула Яночка, бросив палку как можно дальше.
Как стрела, выпущенная из лука, устремился пес вперед и уже через несколько секунд, безгранично-счастливый, положил палку к ногам своей хозяйки. Не менее счастливая Яночка повторила операцию, и собака, которой явно доставляло наслаждение выполнять приказы, послушно принесла палку.
— Будет толк из собачки, — похвалил пан Хабрович, стараясь слишком уж явно не показывать радость, переполнявшую и его. Он помолодел, повеселел и не меньше своих детей восторгался умом и понятливостью Хабра. Нет, надо же сохранять солидность. И папа строгим голосом поинтересовался: