Иоанна Хмелевская (Избранное)
На следующий раз Хабр уже узнал их, а в третий раз стал реагировать на свое имя. Надо сказать, радовался пес при виде своих новых хозяев весьма сдержанно, как будто откладывал настоящее проявление радости на тот день, когда его заберут из приюта. Теперь, придя к своему Хабру в четвертый раз, Яночка с братом сообща убедили собаку отправиться вместе с ними на небольшую прогулку, предусмотренную правилами приюта. Рядом с боксами находилась маленькая площадка, где собаки могли размять ноги после постоянного пребывания в тесных боксах. И хотя площадка была очень небольшой, все равно приятнее было пообщаться со своим новым другом на свежем воздухе, под нежаркими лучами осеннего солнца, чем в полутемном помещении приюта.
С каждым приходом своих новых друзей Хабр все больше оживлялся, но его не покидала грусть, которую Яночка и Павлик приписывали необходимости все еще оставаться в собачьем приюте.
— Уже осталось совсем немного! — убеждала Яночка Хабра. — Перевезли уже почти все шкафы и кровати, теперь расставляют их по местам. Недолго осталось, скоро кончат. Неделька, осталась всего неделька...
— Надоела ему эта наша болтовня! — сказал Павлик. — Ты же видишь, как он тебя слушает. И не верит нам, все обещаем и обещаем, а сами каждый раз уходим без него.
— Вот и не правда! — возразила Яночка. — Он все понимает, ведь сам видишь, как смотрит! Песик прекрасно понимает, что еще надо подождать, а потом он пойдет с нами. А что глазки грустные, так это потому, что ему грустно тут оставаться без нас. Павлик недоверчиво качал головой и, протянув руку сквозь сетку, поглаживал пса.
— А что будет, если отец не согласится? Сама знаешь, он сейчас стал такой нервный. Давай-ка поторопимся, надо вернуться домой пораньше, сейчас опасно его еще больше раздражать.
Яночка успокоила брата:
— Отец сейчас занят с каким-то важным типом из конторы по ремонту квартир, я сама видела, как тот пришел, отцу сейчас не до нас. Но отправляться пора, здесь уже закрывают.
— Прощай, Хабр, — со вздохом произнес Павлик, вставая. — Потерпи еще немного, ничего не поделаешь. Знал бы ты, на какие муки идем из-за тебя! Яночка тоже со вздохом поднялась с корточек, но не уходила. Всем троим было тяжело расстаться.
— Хватит, пошли уж! — угрюмо проворчал Павлик, и они с Яночкой неохотно двинулись к выходу. Хабр смотрел им вслед.
Дома и в самом деле никто не заметил отсутствия детей. Пришел наконец долгожданный сантехник, чтобы заменить тот кусок поврежденной водопроводной трубы, из-за которого образовался упомянутый выше бассейн в саду. Замена трубы была произведена незамедлительно и заняла немного времени, после чего специалиста пригласили ознакомиться с состоянием водопроводного оборудования ванной и кухни на втором этаже, в квартире, доставшейся тете Монике. Их состояние вызывало тревогу. Еще до замены трубы в саду сантехник отключил в подвале воду, поэтому без промедления занялся заменой устаревшего оборудования в ванной тети Моники. Пан Хабрович с беспокойством наблюдал за его работой, время от времени оказывая посильную помощь. Прошел час. Демонтаж сантехнического оборудования ванной все еще находился в начальной стадии. Ругаясь сквозь зубы и вытирая пот со лба, сантехник мрачно ворчал:
— Попробуй тут открутить что-нибудь! Довоенная работа, холера!
— Ну и что же такого, что довоенная? — встревожился пан Хабрович. — Это плохо? Не отвечая, сантехник лишь как-то зловеще покачал головой, опять берясь за упрямую трубу.
Работа предстояла солидная. Теперешние ванная и кухня некогда были одной лишь ванной, из помещения которой выделили половину для кухни, не меняя при этом оборудования. Тетя Моника решила восстановить облик первоначальной ванной, сделав ее опять просторной и удобной, а кухню оборудовать в комнате рядом. Сделать это было очень трудно, ибо трубы и краны порядком поизносились.
С большим напряжением часа через два сантехнику удалось открутить два рассыпающихся в руках крана, которые он с торжеством продемонстрировал хозяину дома.
— Вот, смотрите, все насквозь проржавело. Этот вот еще ничего, одинарный, а вот этот, двойной, совсем развалился. И третий тоже такой же. Уж и не знаю, где вы сейчас найдете новые с такими параметрами, нестандартное тут у вас все, вряд ли я с помощью современных футорок да муфточек подгоню к трубам. Ну да ладно, пока забьем тут пробками, а уж вы поищите подходящую по диаметру арматуру, тогда и будем ломать головы. Сантехник забил пробки в отверстия труб, с которых открутил краны. Оба они с паном Романом уныло рассматривали довоенную инсталяцию, и их все больше охватывали самые мрачные предчувствия.
— Ничего тут трогать нельзя! — зловеще предрекал сантехник. — Только тронь — и все рассыпется. Сам удивляюсь, как еще держится. Потому только, что сделано было в свое время на совесть, а теперь этим никто давно не пользовался. Трубы тоже придется менять, а у вас они вмонтированы в стены, придется и стены ломать. Уж и не знаю... А трубы нестандартного сечения, уж и не знаю, футорки надо подобрать, одними муфточками не обойдешься. Уж и не знаю...
Хозяин в отчаянии смотрел на нестандартное довоенное оборудование, с ужасом представляя, сколько хлопот его ждет. Сантехник тоже смотрел, пытаясь по памяти представить диаметр сечения современных кранов и труб, сравнивая их вот с этими, и с сомнением качал головой.
Снизу донесся громкий голос Рафала. Парень интересовался, что там с трубой в саду, установили ли ее и можно ли уже пустить воду. Бабушка больше не может ждать, ей давно пора готовить обед или ужин, сегодня все перемешалось, во всяком случае, бабушке категорически требовалась вода. Пан Хабрович зычным голосом прокричал, что труба отремонтирована и воду можно пустить. Рафал спустился в подвал, нашел перекрытый вентиль и с маху открутил его.
То, что последовало за этим, с полным правом можно сравнить с внезапным извержением мощного гейзера или даже со всемирным потопом. В нижней кухне струя воды выстрелила с такой силой, что выбила у бабушки из рук тарелку, которая упала и разбилась на мелкие кусочки. В верхней же кухне, на глазах потрясенных хозяина и водопроводчика, вылетела из стены и грохнулась в ванну арматура, которую упомянутый водопроводчик тщетно пытался целых два часа вытащить и никак не мог открутить. Под носом пана Хабровича и сантехника выскочила только что забитая пробка, и их обоих сбила с ног мощная струя воды. Вслед за водой на них обрушился большой пласт штукатурки со стены, обнажив скрывающиеся за ней трубы. Затем выскочила и вторая пробка. Теперь в кухне били два фонтана. Сантехник потерял голову и суматошно метался между ними, пытаясь опять забить пробки, а пан Роман, разбрызгивая с себя грязную воду, кинулся в подвал, чтобы опять перекрыть проклятый вентиль. И вот в этот момент вернулись домой Яночка с Павликом. Войдя в прихожую, они остановились при виде паники, царящей в доме. Все семейство бестолково металось с ведрами и тряпками, а сантехник крутил вентиль, который регулировал поступление воды на второй этаж.
— Надо же, совсем не держит! — рассуждал он. — Ведь его я отключил, а тут резьба совсем стерлась и не держит! Первым делом надо его менять, иначе весь дом зальем. А пока опять забьем пробочки.
— Нельзя ли забить их посильнее, а то опять выскочат! — простонала тетя Моника, с отчаянием обозревая свою разоренную ванную. Пробочки забили, пан Хабрович осторожненько, постепенно открутил проклятый вентиль в подвале. Никаких катаклизмов больше не произошло, семейство вздохнуло с облегчением. Мокрый пан Роман с хмурым выражением лица о чем-то в сторонке совещался тоже с мокрым и грязным сантехником.
— Да, ты прав, — задумчиво сказала Яночка брату. — Теперь нам придется как следует постараться, чтобы наши заслуги были замечены. Кажется, папочка в плохом настроении.
Павлик легкомысленно радовался:
— Хорошо, что тот вентиль открутил Рафал, а не мы! Для старания у нас еще целая неделя, заслужим! За неделю настроение у папы улучшится.