Иоанна Хмелевская (Избранное)
— Подожди. Хлеб и сахар обязательно надо купить. С молоком лучше не связываться — все равно скиснет. Потом завернём в какую-нибудь деревню.
— На озере Снярдвы деревень нет, — буркнула Тереска и вдруг остановилась, как вкопанная. — Ой! Я где-то читала, что это Снярдвы — вообще ненормальное. Рыбы там нет, берега все в камышах, лысые и недоступные. Очень негостеприимное такое озеро. Ни отдохнуть на нем толком, ни прокормиться, разве что утонуть. Ничего не поделаешь, придётся закупать провизию, иначе нам крышка.
Шпулька осуждающе посмотрела на подругу и двинулась вперёд.
— Не могла раньше вспомнить? — сердито спросила она и добавила: — На крайний случай у нас есть угорь и труба. Купим хлеба и как-нибудь перебьёмся.
Тереска поспешила за ней.
— Надо сразу три очереди занять. И давай поторапливаться, на это копчение несколько часов уйдёт. И подумать только, в таком идиотском месте найти такую отличную железку! Чего только люди в лесу не теряют!
Кусок жести лежал совсем рядом с угрем, и девчонки едва не наступили на него, когда начали собираться в дорогу. Обе очень удивились, что не заметили такую ценную вещь раньше. Жесть была согнута и прямо-таки идеально годилась в качестве трубы для коптильни.
В Миколайки подруги добрались к одиннадцати и сразу угодили в жуткое пекло. Солнце жарило отчаянно, а ветра, который так приятно освежал на озере, в городе не чувствовалось совсем. Перспектива ходить по магазинам и толкаться в очередях казалась ужасной.
— Слушай, что-то я спутала, — вдруг призналась Тереска в очереди за хлебом. — Все не так плохо. На этом озере Снярдвы нет приличной рыбы, а всякую мелочь поймать можно. Только она костлявая. Муки нам хватит?
— Коптить будем, — упрямо проворчала Шпулька.
Мясных консервов, разумеется, в продаже не было, о сгущёнке в этих краях, похоже, никто слыхом не слыхивал. Тереске с боем удалось раздобыть кусок сыра. Пот стекал у неё по спине струйками, когда она вырвалась из клубившейся у прилавка очереди.
— Люди совсем очумели, — яростно фыркнула она. — Война завтра, что ли, начинается?
— Сегодня, оказывается, суббота, — объяснила Шпулька. — Я купила кисель и сахар. Давай отсюда поскорей выйдем. О!.. — она вдруг замолчала и добавила совсем другим тоном: — Посмотри, вон этот твой.
Сердце у Терески заколотилось прежде, чем она взглянула. В дверях переполненного магазина появился заглядывавший внутрь молодой человек с изумительными синими глазами. Он быстро обвёл взглядом толпу, заметил Тереску, кивнул ей с улыбкой, пропустил вперёд какого-то старика в пёстрой рубашке и тут же отступил назад.
Тереска, двигаясь, как во сне, взялась за одну ручку сетки и направилась к выходу. Затем нерешительно остановилась, снова сделала несколько шагов, потянула за собой подругу и опять остановилась. Шпулька налетела на неё сзади.
— Ты что, решила в этой печи навеки поселиться? — возмутилась та.
— Видела я, как одна такая за ним бежала, — ни с того ни с сего заявила Тереска. — Я бегать не буду.
— Только не впадай в другую крайность, а то ещё начнёшь от него бегать. Да выйди же наконец на воздух! Там будешь думать!
На улице молодого человека уже не было. Тереска даже и не очень-то огорчилась. В глубине души она настроилась на случайные встречи и ей вполне достаточно было, что он где-то рядом. Само сознание этого делало жизнь ярче.
— Куда плывём? — спросила Шпулька, распихивая покупки в байдарке. — Уже второй час. Если я сейчас же не искупаюсь, будешь иметь дело с моим хладным трупом.
— Скорее — тёплым трупом, — поправила подруга. — Надо подумать. Чтобы коптить, нужен лес и спокойная обстановка…
Она замолчала и разложила на корме карту. Шпулька присела рядом.
— Лесничество — вот здесь, — продолжала Тереска, тыкая пальцем в южную часть озера. — И леса тут есть. Но пока мы туда доплывём, боюсь, угорь испортится. Такая жара. Похоже, будет гроза, вон как печёт! Давай свернём в этот заливчик за островом. Что скажешь?
Выбранное по карте место оказалось не слишком удачным. Весь берег зарос камышом, а лес был частично заболоченным. В конце концов удалось найти местечко посуше. Никаких плакатов там не было, ни запрещающих, ни разрешающих. Поэтому решено было считать данную территорию нейтральной.
Тереска сразу приступила к устройству коптильни. Напряжённо вспоминая, как это должно выглядеть, она выкопала небольшую ямку и рядом насыпала холмик. Приволокла большой плоский камень, который должен был служить экраном, прикрывающим огонь с одной стороны, чтобы дым шёл в другую. Шпулька с энтузиазмом таскала сухие ветки можжевельника. Найденная утром жесть годилась как нельзя лучше.
— Только бы он у нас не пригорел, — волновалась Тереска. — Длиннющий, как змея. Надо бы его на палочке повесить. Жутко сложное дело эта коптильня. Ты не только сухие носи, от них дыму мало, собирай и зеленые. И смотри, чтоб без смолы, а то будет скипидаром отдавать. Что хорошо пахнет? Ольха! Поищи ольху.
На этот раз открытие сделала Шпулька, разыскивая у самого берега ольху. Она с пыхтением приволокла огромную корягу и бросила на траву рядом с Тереской.
— Здесь твои любимые минералы, — загадочно объявила она. — Великолепная куча в кустах, но на очаг не годятся. Если там огонь разводить, весь лес спалим как пить дать.
Запыхавшейся Тереске было не до камней.
— Бог с ними! Нетронутые?
— В идеальном состоянии. Даже мхом поросли.
— Значит, он здесь ещё не был. Не отвлекайся. Заготовь побольше хворосту, чтобы сразу и на костёр хватило. Ну, сейчас запалю и посмотрим, куда дым пойдёт.
Слабый ветерок едва заметно тянул понизу. Замечательный дым, густой и сильно пахнущий можжевельником, повалил как по заказу прямо на подвешенного в импровизированной трубе угря. Вслед за дымом метнулся огонь, лизнул низ жестяного листа, но не достал до свисающего хвоста рыбы. Тереска прямо-таки раздулась от гордости.
— Ну! — с триумфом заявила она. — И кто посмеет сказать, что я не гений?
— Гений, гений, — подтвердила Шпулька с глубочайшей убеждённостью. — Сразу идём купаться, или сначала — палатка?
— Палатка. Сделал дело — гуляй смело! Все равно придётся прыгать в воду с байдарки, у берега наверняка полно пиявок.
Огонь в коптильне требовал тщательного присмотра, поэтому купались недолго. Воодушевлённая столь замечательными достижениями, Шпулька уговаривала подругу половить ещё. А вдруг опять получится?
— Этого съедим и оглянуться не успеем, — убеждала она Тереску, плавая вокруг байдарки. — А так был бы ещё один в запасе. И коптильня здесь под рукой, сразу бы и обработали.
Подруга была настроена скорее скептически.
— Вряд ли. Такие чудеса раз в жизни случаются. Но вообще половить можно. Другая рыба в копчёном виде тоже объеденье! Сама поплыву, ты следи за огнём.
Угорь коптился, Шпулька, глотая слюнки, щедро подкладывала по очереди то сухие, то свежие веточки, а в промежутках собирала последнюю уже землянику и обильную малину. Тереска вернулась на закате очень расстроенная.
— Две плотвички, — сказала она с глубокой обидой. — Я не знаю, что эти рыбы себе думают. Совести не имеют! А ведь полно их здесь. Видно же, как ходят в озере — огромные, как бегемоты. И чего им надо?
Шпулька не теряла надежды.
— Здесь, наверно, маленькой рыбы нет, одна большая. А ты ловила маленькую. В чем проблема? Поставь удочку на угря, как тогда ночью. Тихо, спокойно. Подбери ему червяка посимпатичнее, может, и позарится!
— Утащит удочку.
— А ты закрепи её хорошенько.
— Камыши здесь слишком широкие, лески не хватит перебросить. А если в зарослях ловить, придётся потом за ним нырять.
— Тогда — с байдарки. Поставим её в камышах, чтобы корма торчала, а с кормы — удочка. Вдруг угрю понравится?
Так и сделали. Уже смеркалось, а хворосту для костра явно не хватало. Тереске пришлось срочно этим заняться, пока ещё хоть что-то можно было различить в лесу. Шпулька готовила торжественный ужин, время от времени с надеждой поглядывая на стоящую в камышах байдарку.