Иоанна Хмелевская (Избранное)

Шпулька идею подхватила и, уже выпуская со свистом воздух из матраца, услышала голос подруги.
Тереска, возмущённая и удивлённая, стояла над тем, что раньше было «плитой». От вчерашнего очага не осталось и следа: камни были разбросаны, земля вокруг них перекопана, и все это вдобавок посыпано пеплом. Подбежавшая Шпулька не знала, что и сказать. Зато у Терески слова нашлись сразу.
  
— И что это за гангрена такая привязалась к нашему костру?! — возмутилась она. — То кто-то на нем топчется, то все переворачивает вверх дном! Ты что, ночью вставала и вела здесь раскопки?
Шпулька была удивлена не меньше.
— Вроде я слышала какой-то шум сквозь сон, — не очень уверенно пробормотала она. — Камни же просто неподъёмные! Кто их мог раскидать? Может, наш охранник?
На подробное обсуждение странного события времени не оставалось, да и сковорода требовала повышенного внимания. Когда через час с лишним их знакомый снова появился, Тереска, правда, уже кончала грузить вещи в байдарку, но Шпулька все ещё возилась с упрямой посудиной.
— Вот проклятая! — шипела она недовольно, отчаянно орудуя тряпкой.
Блюститель порядка похвалил их за проведённую по всем правилам уборку территории и посоветовал поскорее отправиться на озеро Негочин. Шпулька, наконец, с облегчением отложила сковородку, и тут Тереска вспомнила о загадочном явлении.
— Это не вы здесь ночью копали? — спросила она, указывая на камни. — Кто-то ночью все тут перевернул.
Мужчина внимательно осмотрел место происшествия, нахмурился и подозрительно взглянул на девчонок:
— Выходит, набезобразничали?
— Ну, знаете! — обиделась на такое подозрение Шпулька.
— Я же объясняю, что это не мы, — раздражённо повторила Тереска. — Кто-то другой. Мы на вас думали.
— Значит, ночью кто-то ковырял? — переспросил охранник.
— Вот именно. Неизвестный. И чтобы нас потом не обвиняли.
Некоторое время все трое молча стояли у камней.
— Вы до этого не касайтесь, — неожиданно заявил страж порядка. — Ваше дело — сторона. Ковырял, не ковырял… Вы себе спали, ничего не видели, ничего не слышали. А теперь отчаливайте, будто вас здесь не было.
Он стоял и наблюдал, как страшно удивлённые таким заявлением девчонки отплывают от берега. Позавтракать они так и не успели, но предпочли не настаивать и убраться поскорее с этого странного места. Полученное ими предостережение прозвучало загадочно, а над разгромленным очагом вдруг повеяло тайной.
— Я совсем не понимаю, что он хотел сказать, — заявила Шпулька. — Похоже, он заподозрил, что мы преследуем того, кто выкапывает камни, и советовал бросить это дело. Ты как думаешь?
— Понятия не имею. Может, он был недоволен изменением пейзажа, а может, все-таки решил, что это мы виноваты, и таким образом сделал нам выговор. Я чувствую себя без вины виноватой.
— А я чувствую себя голодной. Завтракать будем?
— Будем. Пристанем где-нибудь и быстренько поедим.
— Тогда давай пристанем прямо здесь. Я вижу землянику. А место для лагеря не годится, значит, никто и не сторожит.
Жуя бутерброды с сыром, подруги без особого успеха пытались разгадать смысл высказывания сторожа. Шпулька вдруг вспомнила таинственный разговор, подслушанный на озере в первую ночь.
— Я совсем не уверена, что там были браконьеры, — забеспокоилась она. — Как-то странно они шептались. И охранник тоже странный. Не нравится мне все это.
Тереска вдруг оживилась. Мысль о том, что вокруг них на озере могли происходить какие-то подозрительные вещи, очень её заинтересовала. Проблема ночёвок сразу отодвинулась на второй план. Немного поразмыслив, она согласилась:
— Ты права. Что-то такое носится в воздухе. Я считаю, этим стоит заняться. Пожалуй, даже и неплохо, что мы не можем сидеть на месте, а вынуждены постоянно двигаться. Так, глядишь, и попадается что-нибудь подозрительное.
— Уж лучше бы попался приличный кемпинг. И магазин. Хлеб кончился, а маргарин на исходе.
— Одно другому не мешает. И пусть все идёт не по плану, мне даже нравится. Вдруг удастся обнаружить что-нибудь интересное и неожиданное!
Шпулька осуждающе посмотрела на подругу.
— Ты совсем чокнулась! Ночевать негде, есть нечего, руки отваливаются, вот-вот сдохнем, а ей подозрительное подавай! Мало тебе неожиданностей? Я считаю, надо поскорее отсюда сматываться!
— А мы как раз сматываемся. По необходимости. А там видно будет. Вдруг удастся сочетать приятное с полезным.
— Интересно, что здесь приятное, — а что — полезное? — недовольно бормотала Шпулька. — Очень мне все это не нравится.
Неоправданный энтузиазм Терески вызывал у неё протест и явную тревогу. В её намерения вовсе не входило обнаруживать что-либо интересное, а уж тем более подозрительное и опасное. Байдарка как раз огибала поросший лесом мыс, как вдруг Шпулька шлёпнула по воде веслом и застыла.
— Ну конечно! — воскликнула она. — Так я и знала! Мыло, щётки и зубная паста остались на траве. Только сейчас спохватилась! И все эта спешка! Что будем делать?
— Только не возвращаться! Ничего не поделаешь, купим новые в этом паршивом Гижицке. Шпулька снова принялась грести.
— Куда этот городишко подевался? И вообще, мы на том озере или нет?
— Вроде да. И движение здесь оживлённее, вон кораблик плывёт. Опять же можно по карте посмотреть.
Супруги Стшалковские, устроив свои дела с гаражом, быстро сориентировались, что на Мазурских озёрах ввели новые строгости, и начали беспокоиться о двух барышнях, подобранных на июльском шоссе и брошенных на произвол судьбы на первом попавшемся берегу.
Оба испытывали некоторые угрызения совести, к тому же девчонки ассоциировались с их собственной дочкой, путешествующей автостопом по Бельгии. Поэтому они решили проверить, как у подружек дела.
К полудню, исследовав Мамры, Стшалковские прошли широкими кругами по Даргину, внимательно всматриваясь во все болтающиеся по озеру байдарки, и выплыли в Кисайно, медленно двигаясь вдоль его западного берега. Хозяин правил рулём, а его жена с помощью бинокля изучала окрестности. Уже издали оба заметили одинокую лодочку, нерешительно двигавшуюся со стороны Добского озера.
— Кажется, две девочки, — сказала пани Стшалковская. — Точно не скажу, подойдём-ка поближе.
Пан Стшалковский послушно направил яхту в указанном направлении. Чуть позже стали хорошо видны Тереска и Шпулька, вырывавшие друг у друга уже знакомую нам карту, чья информация явно противоречила сторонам света в натуре. Берег оказался совсем не там, где должен был быть, и подруги как раз пришли к выводу, что или север с югом поменялись местами, или они сами находятся совсем не там, где думали. Погруженные в ожесточённый спор, они не обращали внимания на нарастающий гул лодочного мотора. Небольшая яхта подошла поближе и остановилась.
— Эй! — радостно крикнула пани Стшалковская, стоявшая на носу — Как дела? Мы уже второй день вас ищем. Куда вы подевались?
Тереска со Шпулькой от радости потеряли дар речи. Уже второй раз их благодетели пришли на помощь в самый трудный момент. Двух энергичных гребков было достаточно, чтобы причалить к яхте.
— Само небо вас посылает! — воскликнула счастливая Тереска. — Мы тут совсем потерялись: ни мыла, ни Гижицка!
— У нас нет ни зубной щётки, ни хлеба! — торопливо добавила Шпулька. — Ни маргарина. И сил тоже нет! Вы не знаете, где здесь можно остановиться?
Супруги Стшалковские с пониманием выслушали жалобы. Все это было им хорошо знакомо. Пан Богумил меланхолично покачал головой.
— Неудивительно, что столько проблем, — вздохнул он. — С каждым годом все хуже. Я уж жалею, что завёз вас так далеко.
  
— Зато теперь мы вам поможем, — заявила его жена. — Доставим куда хотите, и все устроится.
На общем совещании решили, что одна из девочек на яхте отправится в Гижицко за покупками, а вторая подождёт в условленном месте на противоположном берегу, где сплошные поля и пустыри и никто не будет цепляться. До другого берега можно было догрести за неполный час — Поезжай ты, — решила Шпулька. — С меня новых впечатлений достаточно, с удовольствием посижу себе спокойно.