А мы с тобой не чужие (СИ)

— Ох, Даша, Даша. Так живешь с мужчиной, и не подозреваешь, что за демоны в нем дремлют. Он же срывается иногда, пьет. Я ведь не вчера родилась, все вижу. Сколько раз от него перегаром несло по утрам?
Я медленно сажусь на стул.
— Это было после нашего несчастья. Пил он не от хорошей жизни, а потому, что было плохо.
— Да ладно! — мама ехидно ухмыляется. — А до этого? То вечеринки, то банкеты, то встреча с деловыми партнерами где-нибудь в сауне. Забыла, что ли, как ты его ждала, а его под утро навеселе привозили?
— Ну, а кто не пьет, мам?
— Все пьют. Но в допустимых количествах. А Серёня твой нормы не знает.
Вздыхаю. От ее слов становится еще неуютнее.
— Сергей угрожает, что в случае развода будет биться за опеку над Даней.
— Неужели он думает, что его сыну будет лучше в компании Юли?
Я замираю. Что-то больно колет в сердце. Я почему-то сразу об этом не подумала. Получается, Юля не только имя у моей дочери украла? Она еще и сына моего получит в случае, если Сергей добьется опеки?
— Мама, что ты такое говоришь?! — вскрикиваю в отчаянии. Прикрываю рот рукой. — Я Даню этой стерве не отдам! Ни за что не отдам! Он мой… У меня, может, больше детей не будет!
— Тсс, Дашенька, ты только не волнуйся, — мама бросает блины, гладит меня по спине, по плечам. — У суда нет причин отдавать опеку над Даней Сергею. Ты отличная мать, у нас прекрасная семья. А вот Сережа пьет, это доказать будет совсем несложно. Я бы на твоем месте начинала на него тайком компромат собирать. Лишним не будет.
Я растерянно смотрю на нее. На душе тревожно и тоскливо. Почему так? Изменил мне Сережа, ребенка завел на стороне он, а со всем миром за право быть с сыном сражаться придется мне? Что за несправедливость?
 Глава 21 
— Не сиди, Даша, давай, помогай мне на стол накрывать, — мама трогает меня за плечо. — Это я еще сваху не видела. Интересно, она в курсе, что любимый сыночек вторую семью завел?
— Юля утверждает, что в курсе. Что это Анна Николаевна уговорила ее родить.
— Вот же стерва! А на юбилее мне улыбалась, в глаза заглядывала… — мама топает ногой, в ее глазах вспыхивает злость. — Какая двуличная сволочь. Все, объявляю Сухоруковым войну!
Я понуро иду к буфету и достаю чистые тарелки. Я и сама мысленно готовлюсь к войне с Сережей и его мамой. Только если они начнут требовать опеку над Даней, малой кровью это не обойдется. Суд, конечно, на их сторону встанет только в крайнем случае, но нервы мне они потреплют.
После завтрака Даня отправляется с дедушкой во двор, красить качели, а я заставляю себя принять ванну. Отчаяние такое, что мне даже шевелиться лишний раз не хочется, но надо, надо показать Сергею, что со мной все в порядке.
Я тщательно сушу волосы с помощью фена, укладываю их стайлером. Наношу на лицо косметику, выбираю длинный сарафан из льна нежного цвета неба – в обед обещают плюс тридцать. Тщательно отглаживаю сарафан, а потом несколько минут оценивающе рассматриваю себя в большом, до пола зеркале в деревянной оправе. «Так-то лучше», — подмигиваю себе грустно.
В полдень перед воротами нашей дачи торжественно притормаживает «лексус». Я выглядываю в окно мансарды, и в сердце неприятно колет. Сергей выбирается из машины. Он, как всегда, безупречен. Светлая футболка, джинсы, мягкие белые туфли из кожи – его молодит этот бренд. Что и говорить – мой муж довольно привлекательный мужчина. А то, что при деньгах, и вовсе возносит его до небес. Да только опалила меня его измена, сожгла почти дотла.
Муж достает с заднего сиденья пакеты. Там продукты, сладости, фрукты. Заходит во двор.
Данька, завидев отца, бросает кисточку с белой краской и на всех парусах несется к нему.
—Папа! Папа! — радуется он. Виснет у него на шее.
Я медленно прикрываю глаза. Вот как так случилось, что теперь папа будет всего лишь гостем в нашем доме?
— Привет, сыночек! — Сергей прижимает его к себе. Приобняв за плечи, идет вместе с ним по дорожке к моему папе, который усердно красит качели.
  
— Добрый день, Николай Викторович, — здоровается первым.
Отец сдержанно кивает. Руку не подает, прикрывается тем, что они перепачканы в краску.Сергей все понимает, на его лице мелькает недовольство. Как же так, тесть руку посмел не подать?
— Даша дома? — летит холодный вопрос.
— Дома, где ей еще быть?
— Ну, мы к ней тогда. Да, сынок?
Данька кивает. Ведет Сергея в дом.
Я спускаюсь по деревянной лестнице.
— Дашенька, привет, — Сергей ставит пакеты на стол, торопится ко мне. — М-м-м, какая же ты красивая!
Не успеваю увернуться, как он мягко привлекает меня к себе, целует в щеку, и меня обдает дорогим мужским парфюмом. Таким родным, и в то же время горьким. Предательство горькое на вкус, теперь я это знаю.
Мягко отстраняюсь. В моих глазах затаенная боль.
Жестом приглашаю его сесть на диван в гостиной, а сама осторожно присаживаюсь на край. Данил, не церемонясь, плюхается между нами.
Сергей виновато смотрит на меня. Берет мою руку в свою.
— Даш, давай домой, а? Не могу я один, без тебя там все будто умерло, — произносит печально.
— А ты Юлю приведи. Оживет все сразу, — подмигиваю ему холодно. Или это у меня просто глаз на нервной почве дергается? Не разобрать.
Сережа шумно вздыхает. Закатывает глаза.
— Даш, ну, что ты заладила? Думаешь, если бы Юля мне была нужна, я бы ее не привел? Не нужна она мне. То, что она воспользовалась моим состоянием, не делает ее равной тебе.
— Как ты мог, Сережа? Ты же знал, что Ангелина – это имя нашей с тобой малышки. Зачем называть так дочь от любовницы? Других имен нет? Неужели не понимаешь, какую сильную боль вы мне причинили?
— Да не называл я ее, Даша! Меня перед фактом поставили. Протянули свидетельство, а там значится имя нашей с тобой дочери, — сетует Сергей. — Юля когда мне в кабинет свидетельство о рождении принесла, у меня чуть сердечный приступ не случился. Как будто заново в нашу с тобой боль окунули… А она стоит, улыбается так жизнерадостно, мол, вот, держи свою Ангелину.
Ухмыляюсь, да только горько. Можно ли верить его словам? Юля, конечно, могла. Да и свекровь, скорее всего, в стороне не осталась. Дала ей ценный совет под флагом «Спасем Сережу от пьянства любым способом».
— Как лоха последнего, развела меня Юля, — подтверждает мои слова Сергей. Вздыхает невесело, смотрит в пол. — Она, кажется, не понимает, где грань допустимого. Я пытался от нее откупиться. Квартиру им с дочерью предоставил, деньги отстегиваю каждый месяц. Но она не унимается. У нее от жадности глаза горят, и каждый раз все мало, мало. Дай, дай, дай… Но мне такая, как Юля, и даром не нужна. Моя семья – это вы с Данилом.
В его зеленых глазах столько раскаяния, что у меня щемит в груди. У нас семья. Сын Сережу обожает…
— Сереж, а как же мы дальше будем? — спрашиваю глухо. — Юля ведь права, не чужие они теперь. Новый год вместе встречать? Двумя твоими семьями? А в отпуск, как ездить? Юлю с дочкой будем за собой таскать? Или по очереди будешь нас возить? У меня это все не укладывается, понимаешь? Моя картина мира не предполагает, что у тебя две жены вместо одной. Ты, как арабский шейх, честное слово… — усмехаюсь горько.
— Ну, что ты заладила, Дашенька? Не собираюсь я их за собой никуда возить. Не нужны они мне. Хочешь, я им больше не буду денег на жизнь давать?
Что-то неприятное растекается под кожей колючими мурашками.
— А как же они жить будут? — переспрашиваю настороженно. — Ребенок же не виноват, что его отец женат?
— Тебя это должно волновать меньше всего. Это не твои проблемы, а мои.
Несколько мгновений мы молчим. В воздухе повисает тягостная тишина.
— Даш, а давай на море сорвемся? — внезапно предлагает Сергей. — Я уже путевки оплатил. Все включено, шикарный отель в Сочи со своим пляжем. Давай. Даш, решайся. Отдохнем, Даню накупаем в море, а по возвращению решим, как быть дальше с нашими отношениями. Обещаю, что не буду на тебя давить.