А мы с тобой не чужие (СИ)

Спасает только Данька. Он со всех ног несется ко мне, прижимается к моей груди, несмотря на крем от торта. Жмется так сильно, что моя ненависть отступает.
— Мамочка, я так за тебя испугался, — шепчет он. — Я так тебя люблю, мамочка.
Я глажу его по волосам, целую в лоб.
— Все хорошо, сыночек, — бормочу первое, что приходит в голову.
— Юля, что ты забыла в моем доме? — холодно спрашивает у любовницы Сережа. — Я ведь тебя просил никогда не приходить в дом, где живет моя семья.
— А я не семья? — смотрит с отчаянием на него она.
— Уходи, — Сергей требовательно указывает Юле на дверь. — Уходи, Юля! Поговорим с тобой позже.
— Знаешь, что? Я устала ждать. Дочке уже годик исполнился, а ты все мнешься, мнешься, мнешься!
— Я тебе ничего не обещал, — цедит жестко Сергей. — Ни-че-го!
— Да что ты говоришь? А мог бы и сообщить своей семье. С Дашей мы друг друга сто лет знаем, — кричит она. — Она бы поняла. Ангелиночка вообще вашему Данилу сестра! Когда ты собирался им сказать, что у тебя есть дочь?
Сергей бледнеет. Я зажмуриваюсь. Дочь. У него есть дочь. У Данила есть сестра. Как это принять?
Сергей пытается вытолкать Юлю за дверь.
Юлька тушуется.
— Она вам не чужая! — обернувшись ко мне, кричит громко. — Слышала, Даша? Ангелиночка имеет такое же право на жизнь, как Данил! И на семью она имеет право!
Всхлипывает, а потом опрометью несется к лифту.
У меня больше нет слез, я на сегодня их все выплакала. Стою, прижавшись к стене, перепачканная тортом, с горящей от удара подруги щекой, с растрепанными волосами и отчаянно глажу сына, которого от меня не оторвать. Он впился в меня ручонками так сильно, что чувствую: будут синяки.
В голове шумит. И посреди хаоса всплывает только один вопрос: как теперь с этим жить?
— Я все объясню, — хмуро смотрит на меня Сергей.
Идет на кухню, несет оттуда мокрое полотенце.
Пытается оттереть крем с моих рук, а я не шевелюсь. И глаза открывать не хочется. В квартире воцаряется гробовая тишина. Ее прерывают только всхлипывания Данила.
— Даша, ты прости меня за то, что я тебя ударил, — наконец подает голос Сергей. — Я не должен был этого делать. Не по-мужски это.
Молчу. Разве можно что-то исправить после того, что я узнала о Юле?
— У тебя с Новиковым роман? — летит глухое. — Серьезно у вас с ним? Или… так, секс без обязательств исключительно для здоровья?
— У меня? С Новиковым? — распахиваю широко глаза. — По себе судишь?! Нет между нами ничего! И быть не может! Только взаимные претензии, потому что мы друг другу не нравимся. А фотографии – подделка! Юля твоя их и сделала, неужели не понятно? А еще твоя Юля меня для всех в твоем офисе похоронила. Деньги тогда мне на похороны собрала… А ты и не заметил.
— Даша, да я пил тогда безбожно! Ты же знаешь, — муж нервно проводит по коротким волосам пятерней. Пытается найти себе оправдание. — Ты думаешь, что ты одна переживала наше горе так глубоко? Я тоже страдал! Вот и не заметил.
— А ее в постели рядом с собой сразу заметил? Или, когда у нее живот выше носа вырос? — пронизываю его колким взглядом.
Он пожимает плечами.
— Так получилось, что не сразу. А когда опомнился, было уже поздно.
С моих губ срывается горькая усмешка. Мне удается освободиться от сына, и я иду в спальню. Остервенело срываю с себя испорченное платье, достаю из шкафа брючный костюм из легкой летней ткани, переодеваюсь.
Сережа заходит за мной следом. Смотрит на меня пристально, а в глазах стужа.
— Скажи честно, ты с ним спала?
— С кем? — оборачиваюсь резко.
— С Новиковым своим!
— Нет! Нет, не спала! — чувствуя досаду, выкрикиваю громко. — Но после всего, что я сегодня узнала, очень об этом жалею. Надо было завести себе любовника, а не ждать тебя по ночам!
— Что ж, если ты мне не изменила, это меняет дело, — выдыхает он. Мне даже кажется, с некоторым облегчением.
Подходит ко мне и берет за руку.
— Даша, я должен тебе кое-что объяснить. В тот период, когда мы потеряли дочь, мне было очень плохо. Каюсь, я тебе изменил. Юля оказалась под рукой и ласкалась, как кошка, а я не удержался. Все это вылилось в ребенка. Я себя не оправдываю, я виноват...
  
— Я не хочу это слушать!
— Все же послушай! У меня в планах на жизнь Юля не значится. Да, есть Ангелочек, я его люблю и обеспечиваю. На этом все.
— У дочери твоя фамилия?
— Да, моя.
— Что ж, совет вам с Юлей, да любовь. А я от тебя ухожу, Сереж. И Даня поедет со мной.
Сергей хватает меня за руку, дергает к себе.
— Нет, не поедет. Посмеешь уйти, и сына не увидишь! — цедит мне в лицо. — Сын – мой!
— Пусти! — пытаюсь вырывать руку, а Сергей вдруг застывает.
— Что это за кольцо? Где твое, обручальное? — холодеет он.
— Потеряла! Доволен?
— Что значит, потеряла?
— Лучше скажи, квартиру Данину ты Юле подарил, да? — вырвав руку, усмехаюсь горько. — Была все же квартира? Только не сыну ты ее купил, а любовнице?
— Юле с дочкой надо было где-то жить, — Сергей смотрит мне в глаза. Прямо, не таясь. И не я вижу в его взгляде ни капли раскаяния. — Дане останется наша квартира.
— Не нужны нам твои подачки, ясно? Сами как-нибудь справимся.
— Гордая, да?! — вспыхивает Сергей. Он так близко, и от него веет такой яростью, что мне становится страшно. — Забыла, что все, что у тебя есть, это исключительно благодаря мне?! Даже твоя докторская, и то у тебя только потому, что я ее оплатил!
Отступаю к стене. На это мне нечего сказать. Наверное, я никудышный ученый. Весьма посредственный преподаватель высшей школы. Но ведь это не значит, что я должна мириться со второй семьей мужа?
В спальню заглядывает Данил. Бежит ко мне и вжимается в меня всем своим телом.
Мы с сыном стоим у шкафа, и нас не разнять. Мальчик смотрит со страхом. В его глазах, которые достались от отца, столько всего… А я не знаю, как мне избавиться от Сергея, чтобы начать собирать вещи. Потому что я не собираюсь здесь оставаться. Он не раскаивается в том, что произошло. Для него это в порядке вещей.
— Я бы на твоем месте хорошо подумал, Даша. — Муж обжигает меня взглядом. — Не стоит кусать руку, которая тебя кормит. Иначе можно лишиться всего.
— Угрожать – все, на что ты способен? Да, Сереж?
— В случае развода мне будет легко убедить судью в том, что я – лучшая кандидатура на роль опекуна. Поэтому просто смирись с тем, что у Данила есть сестра, и будем жить дальше.
 Глава 17 
— Я сестру не просил, папа! — у Данила дрожит подбородок. — Я собаку просил! И на море просил поехать.
— На море поедем. Собирайте вещи. Раз уж заграницу не вышло, поедем в Сочи.
— Вот так просто: возьмем и поедем на море? А предательство тебе глаза не колет? — изумленно смотрю на мужа.
— Не колет, потому что нет никакого предательства! Разводиться я не собираюсь. Повторюсь: Юля мне не жена и женой никогда не станет. Ангелиночка есть и будет, это уже не изменить. Да, я оступился, но все в прошлом.
— Да у вас с Юлей все хорошо, Сереж! — почти кричу. — Я же видела вас сегодня, когда приезжала! Видела, как ты их обеих целуешь. Нам с Даней такое и не снилось!
Сергей бьет кулаком по стене.
— Да, я их тоже люблю! Дочку свою люблю, так получилось, что она есть на этом свете. Что же мне теперь, бросить их?
— Сережа, я от тебя ухожу. На развод подам через госуслуги. Получишь уведомление, — перебиваю его. — А у Дани можешь спросить, с кем он хочет остаться. С тобой здесь, или со мной уехать?
— С мамой! — в панике цепляется в мою руку сын. — Мамочка, я с тобой!
Я понимаю, что у сына тоже в одно мгновение рухнул весь мир. И я не знаю, как все сгладить. Просто открываю шкаф, быстро сбрасываю на кровать свои вещи. Нет, все их, конечно, не вывезти, но хотя бы то, что по сезону, я собираюсь взять с собой.
— Даш, остынь. — Жестко приказывает Сергей. — И вещи обратно сложи. Я тебя из дома не выпущу.