Еремей Парнов. Третий глаз Шивы

– Его видели человек пять-шесть. Но выяснилось это не сразу. Когда стали опрашивать, не заметил ли кто посторонних – рыболовов, охотников, грибников, туристов и все такое прочее, – выяснились любопытные вещи. Двое обратили внимание на старый «Москвич-403», несколько человек упомянули про какую-то бабу с лукошком, одна девка вспомнила, что накануне пожара встретила в лесу шикарного стилягу со спиннингом, и, наконец, старый дед-сторож упорно обвинял в предумышленном поджоге алкаша-механика с Милежей, уволенного за дебоширство. Все это лично нас мало интересует, и я особенно не углублялся. Зато когда разговор зашел о мотоцикле, сразу навострил ушки. – Крелин вынул записную книжку. – Значит, так: сезонная работница с участка Новоозерное определенно заявляет, что видела мотоциклет, проезжавший через торфяное поле, затем…
– Когда? – остановил его Люсин.
– Рано утром в четверг. Говорит, что уже светать начало.
– Она что, дежурила там специально?
– Это и меня заинтересовало, – улыбнулся Крелин. – И ребят из пожарной инспекции тоже. Но четкого объяснения они так и не получили.
– Свиданка, что ли? – догадался Люсин.
– Видимо, так, – продолжая улыбаться, подмигнул Крелин. – Ночи-то, ночи какие стояли! Соловьи поют, сено кругом благоухает, полнолуние…
– А с ней кто был?
– Вот ты ее и порасспроси! Фамилия у меня записана, может, тебе больше повезет.
– Молчит?
– Я-то ее не видел. – Расщепив спичку, Крелин сделал себе еще одну зубочистку. – Но пожарники говорят, что молчала, как партизанка. «Одна, – твердит, – на поле была. Соловья слушала».
– Поле далеко от поселка?
– Километра четыре будет.
– Понятно… Специально затемно встала, орнитолог-любительница. Место указать может?
– У скирды. – Крелин засмеялся. – Это она показала точно.
– След протектора есть поблизости?
– Какой след? Какой протектор? Перекрестись, дорогой товарищ! Все поле к чертям собачьим выгорело!
– Да, верно… я забыл. Сгорели следы, улетучились.
– Не все, – насупился Крелин и выразительно кивнул на ворота, за которыми желтел в тени березы старый двухэтажный особнячок.
– Не все, – согласился Люсин. – Что же рассказала она, эта новоозерская вакханка? Что она видела?
– Мотоциклет с коляской.
– Было ведь не так светло?
– Темень! И еще туман. Но она утверждает, что мотоциклист проехал в двух шагах от скирды, потому и увидела. «Рядом протарахтел, – ее собственные слова. Надымил бензином. И кто бы это мог быть?»
– В самом деле, кто?.. А она не сочиняет?
– Зачем ей?
– Верно, конечно. Незачем. Скирды на торфяном поле – это обязательно?
– Спрашивал. – Крелин выплюнул спичку. – Зуб что-то заныл… Пожарники объяснили, что сено было сложено на окрайке. Там, где косили.
– Не очень-то подходящее соседство: сухое сено и торф.
– Это их дело. Да и какая, собственно, разница? Что в лоб, что по лбу. И то горит и это.
– Больше она ничего не сказала?
– Нет. Мотоцикл с коляской и на нем два мужика: один – за рулем, другой – позади.
– Позади или в коляске?
– Говорю со слов пожарников.
– Это уже интересно. Как полагаешь?
– Так и полагаю. Затем и Глеба послал.
– Позади, значит. – Люсин задумчиво прикусил губу. – А в коляске?..
– Да, – кивнул Крелин. – Это самое.
– Кто еще видел мотоциклет?
– Начальник того же Новоозерского участка Мерзликин.
– Тоже любитель певчих птиц?
– Иронизируешь? Напрасно. Мерзликин вышел на поле проверить, как идет ворошение, как сохнет крошка. Не зная специфики производства, тут далеко не уедешь.
– А где уедешь? В Институте кристаллов? И когда мне было изучать ее, эту твою специфику, если меня по рации прямо сюда вызвали! – не сдержался Люсин.
– Чего ты злишься? – отстранился эксперт. – И на кого?
– Сам на себя, – криво улыбнулся Люсин и сунул руки в карманы. – Прости, Яша… Голова кругом идет. Это же надо, такая цепь случайностей! Только нашел тело, и на тебе – пожар. Все сгорело, следы…
– Нет здесь случайностей, – жестко отрезал Крелин. – Напротив, четкая взаимосвязь.
 
– Не понял.
– Ты не обижайся, Володя, но не о следах сожалеть надо, а о беде человеческой. Мы с Глебом здесь уже несколько часов и кое в чем сумели разобраться… Видели, как люди вели себя на пожаре. Тот же Мерзликин, начальник участка. Страшное бедствие, Володя, страшное! Одним словом, лучше бы не здесь найти нам тело. Все бы леса с трупоискателем на карачках излазил, всю бы землю изрыл!
– О чем ты? – Люсин ожесточенно пнул ржавую консервную банку, которая, гремя, покатилась по горбатой мостовой. – О чем? Хоть убей, не пойму! Объясни по-человечески, друг сердечный!
– И верно, – кротко согласился Крелин. – В самом деле не поймешь. Ты не видел следов пожара, не разговаривал с обожженными, запеленатыми, как куклы, людьми в больнице. А меня это мучит, Володя. Я никак не могу уйти от мысли, что, не будь пожара, мы бы еще не так скоро обнаружили труп. Да, не так скоро…
– Почему?
– Ты был на Топическом? Видел?
– Ну да, ты же сам меня повез!
– Сам… А знаешь, что мне сказали пожарники?
– Не надо эмоций, Яша. Давай о деле. – Люсин понял, что раздражение, с которым не сумел совладать, явилось своего рода откликом на глубоко загнанную внутрь, но тем не менее явственно ощутимую напряженность Крелина. – Откуда мне знать?
– Тело обнажилось из-за пожара, Володя, его нашли только потому, что упал уровень воды в озере. Вот в чем дело. Тут нечто большее, чем просто специфика производства.
– Воду брали для борьбы с огнем?
– Естественно.
– И свидетелей бы мы не нашли, не случись здесь беды. Так? Тебя это волнует?
– Ничего-то меня не волнует. – Крелин мучительно подбирал точные слова, но не находил их. – Во всяком случае, не комплекс вины. Нет ее на нас да и быть не может… Но я видел пожар, и этим все сказано.
Люсин только сейчас заметил дырочки на рукаве эксперта, обожженные ресницы его, порыжевшие и закрутившиеся на концах.
– Что ж тут поделаешь? – Он достал носовой платок и протянул его Крелину. – Сажа на щеке. Вытри… Ничего не поделаешь. Мы всегда там, где горе, всегда возле. Такая работа.
– Ничего ты не понял, – поморщился Крелин. – Работа у нас, видите ли, такая. При чем тут работа? Не умею я объяснить, Володя, не могу. Одним словом, лучше бы нам вести розыск в иной обстановке.
– Согласен. На сто процентов.
– Ты верно сказал насчет горя. Хочешь не хочешь, но приходится держать себя в кулаке. Без этого нельзя. Издержки профессии.
– Спасительные предохранители. Как у врачей.
– Как у кладбищенских работников. Так оно точнее будет. Живем – не задумываемся, будто все так и надо. А потом вдруг налетит такое, подхватит тебя большая человеческая беда, закружит, как листик, и понесет по ветру. Тут уж поневоле задумаешься, кто ты и какое место занимаешь на земле. – Крелин вытер сажу и отдал платок. Кулаком прижал воспаленные веки. – Ладно, Володя, ты прав, давай-ка лучше делом займемся. Не место здесь для душеспасительных бесед. На чем мы остановились?
– Мерзликин, – напомнил Люсин. – Начальник участка вышел проверить, как идет сушка. Это было…
– В то же утро. Мерзликин говорит, что петухи уже раз прокричали.
– Мотоциклет видел?
– Нет. Только слышал, как где-то неподалеку протрещал мотор. Туман стоял. Девушка тоже про туман говорила.
– Он уверен, что это был именно мотоциклет?
– Что же еще? Трактор?
– Хотя бы. Пусковой двигатель.
– Он человек опытный и все свои трактора знает наперечет, какой у кого голос. С ним я лично разговаривал. Можешь не сомневаться… Ночные ездоки его тоже заинтересовали. «Я сначала решил, что это кто-то из наших балуется, – рассказал он, – а потом, когда след в три колеса увидел, понял – чужие. Наши с колясками не ездят. Какая-то пьянь через поле поперла очертя голову».
– Обстоятельный мужик, – одобрил Люсин. – Даже след не поленился найти, когда рассвело. Молодец!