Чемпионка Слизерина (СИ)
Грегори бросал на меня томные взгляды, но близко не подходил, за что я была ему безмерно благодарна. Мне было не до него. У меня случился кризис веры, я всерьез задумалась, хочу ли возвращения Лорда на самом деле? Я уговаривала себя, что мечтаю об этом, сплю и вижу, но прежней уверенности не ощущала. Пришлось признаться - я этого жутко боялась. Сходила в библиотеку, просмотрела газеты за период с семьдесят седьмого по восемьдесят первый. Думала, что прочту между строк нечто, что упрочит мою решимость. Нет, только хуже стало. Потери с обеих сторон, ужас, паника, смерти целых семей с детьми, черные метки над пепелищем, горе, боль, беда. Снова и снова вглядывалась в колдографии волшебников с перекошенными от ужаса лицами, от них веяло отчаяньем. Выбрала время, выловила Драко и поговорила. Он мечтал о возвращении Лорда взахлеб, как я раньше, но в этот раз не убедил. Про новый виток гражданского противостояния он говорил легко, с ноткой грусти, не понимая, что за цифрами статистики будут стоять чьи-то судьбы, несбывшиеся надежды, мучительные смерти и отчаянье.
Он еще не понимал, что такое смерть. Я была точно такой же совсем недавно. Мне виделся рыцарь в сияющих доспехах, мановением руки устанавливающий мир и справедливость. Только теперь я понимала, что дорога к новому миру не будет выстлана лепестками роз. Турнир изменил меня. Теперь я знала страх смерти, видела ее лицо, чувствовала смрадное дыхание за спиной. Восковое, страшное в своей безмятежности лицо Милли стояло у меня перед глазами. Я бы хотела забыть и другие лица. Заучка Грейнджер, тихая и безмолвная, без вечной вытянутой руки выглядела нелогично, неправильно. Маленькая белокурая девочка с неестественно серьезным лицом, всегда живая и динамичная красавица Чанг, даже Уизли номер шесть расстраивал меня одутловатым лицом и зеленоватым цветом кожи. Теперь я знала, как они будут выглядеть в гробу. Я не хотела этого знать, но они снились мне, мертвые, не спящие.
Чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое. Старое - это то, что есть сейчас. И сейчас в магической Британии живется неплохо. Мысли эти меня расстраивали и смущали. Малодушно я решила положиться на провидение. Я прекрасно помнила разговор двух бывших УПСов в "Сладком Королевстве", но пока ничего необычного не происходило.
Зато в школьной жизни происходило много всякого. Поттер мужественно терпел месяц, а потом принялся изводить меня несчастными взглядами и тяжелыми вздохами. Я крепилась неделю, а потом сменила гнев на милость. Послала ему записку совой и в тот же день была ослеплена его улыбкой в каморке для метел. Молча он кинулся ко мне обниматься, шептал извинения и давал какие-то обещания. Если бы нас кто-нибудь увидел, решил бы, что у нас примирение после любовной ссоры. Я терпеливо выдержала все его восторги, а потом вдруг растрогалась и обняла в ответ. Он замер, а потом расплакался.
- Я боялся, что снова остался один. Только у меня появилась сестра, а я снова все испортил..
Я дала ему чистый платок и отодвинулась:
- Соберись, ты - Чемпион, с Хвосторогой сражался, пленников из озера освобождал. Чего нюни распустил? Ты в нашей семье мужчина, или я?
Он счастливо засверкал улыбкой:
- В НАШЕЙ семье мужчина - я!
Потом подумал и лукаво добавил, склонив голову набок:
- И ты! Ты тоже Чемпион! Будь проклят Турнир и будь он благословенен! Огненный Кубок подарил мне тебя, я этому рад!
Тут мне стало смешно и легко, мы рассмеялись и взялись за руки. Тут мне захотелось еще сильнее нас примирить и порадовать, и рассказала о домике для нас на все лето. Гарри так удивился, чуть очки с него не слетели. Ему было интересно все: где наш дом, какой он, сколько там комнат, кто будет готовить. Я рассказала ему о дедушке Микки, который за нами присмотрит. Гарри хотел всего и сразу. Он хотел просто жить в доме, он хотел на море, хотел в Египет, там побывал его рыжий приятель, хотел в Париж, который очень понравился его подруге, даже в Болгарию хотел. Я ласково улыбалась его живой реакции. Все успеем, братик, всюду побываем.
А все-таки мы точно родственники. Такую лукавую мордашку я частенько наблюдала в зеркале. Чтобы проверить, я вытащила из кармана маленькое зеркальце и попросила Гарри улыбнуться вместе со мной. Точно, из зеркала улыбались две очень похожие смеющиеся рожицы. Это привело нас обоих в дикий восторг, мы хихикали до боли в мышцах. Так я вернулась в подземелье с глупой улыбкой на лице. Дафна немедленно посоветовала мне съесть лимон, чтобы не раздражать окружающих, а Панси пристала с вопросом, с кем у меня роман. Я опять развеселилась, и тут, на мою беду, в нашу спальню постучалась первокурсница. Виктор Крам передал для меня записку. Ой, как несвоевременно! Панси мне тут же подмигнула и состроила понимающую мордашку. Все, сплетня обеспечена. Отнекиваться было бесполезно, мисс Паркинсон, судя по ее ухмылке, уже придумала всю нашу непростую историю любви. У нее, кстати, имелся талант рассказчицы. Если бы речь шла не обо мне, я бы с радостью послушала цветистый рассказ с признаниями, тайными свиданиями под луной и поцелуями украдкой. Ох, глупый Виктор. "Эрмиона" устроит ему веселую жизнь. Что же, сам виноват.
Я прошмыгнула в душевую и распечатала конверт. Там было написано непонятно: "Завтра в восемь часов вечера общий (тайный) сбор Чемпионов. Приходи к кораблю, только незаметно. Нужно поговорить. Виктор".
Ну и как прикажете это понимать? Шифровальщик, Мордред его побери. Приду, куда деваться.
На следующее утро Гермиона демонстративно отворачивалась, Крам вздыхал, а его многочисленные поклонницы злобно перешептывались, метая разъяренные взгляды в мою сторону. Это понятно и предсказуемо, я-то более серьезная соперница, чем грязнок... ой, магглорожденная ведьма. Для болгарского чистокровного волшебника вполне приемлемая партия. Это они понимали. Подливал масла в огонь и наследник Гойл. На его лице четко читалась обида и смирение. Не успел, застолбили. Несколько идиотов поздравили меня с тайной помолвкой. Виктор тоже не блистал сообразительностью, он постоянно пытался поймать мой взгляд и даже попытался прошептать что-то извинительное. Декан невозмутимо прихлебывал вторую чашку чая с лимоном, Грюм мрачно крутил волшебным глазом. С ума посходили все, не иначе. Каркаров оглядывал меня с видом собственника, Дамблдор благостно блестел очками-половинками. Все идиоты, всех ненавижу.
Шепотки и перемигивания сопровождали меня целый день, я мечтала задушить болгарина и старательно безмятежно улыбалась. К восьми часам вечера я дошла до точки кипения и так рявкнула на очередную парочку, закрывшую мне проход, что они испуганно убежали, позабыв цветастый платок на подоконнике. Терять мне было уже нечего, я подпоясалась яркой тряпицей и ринулась навстречу приключениям. Меня уже ждали. Молодой человек в форме Дурмстанга провел меня на корабль, я с интересом оглядывалась. В каюте сидели все Чемпионы. Меня встретили улыбками. Крам запер дверь заклинанием и попросил всех вместе наложить полог тишины. Мы так и сделали, он сразу начал говорить: