Праздничная связь (ЛП)

Цифры на экране с таким же успехом могли быть иероглифами, вот настолько мой мозг нихрена не воспринимает. Мысли блуждают где-то очень далеко, и мне нет абсолютно никакого дела до оформления бухгалтерии для нашего нового клиента – фармацевтической компании. Вместо этого я не могу перестать думать о прошедшем уик-энде, а точнее, о Хантере. Не только о том, что он делал с моим телом, но и как вел себя после. Я совершенно не ожидал, что он останется у меня на все выходные, хотя не могу сказать, что в итоге сильно удивился. Но вот что реально меня поразило – в голове ни на секунду не возникла мысль выгнать его, потому что я очень не хотел, чтобы он ушел. И прошлой ночью, когда он, наконец, отправился к себе домой, меня охватило странное тревожное чувство.
  
Сегодня с утра он первым делом запер дверь в свой кабинет. Почти уверен, что он спит, потому что… Хантер и работа? Не смешите меня. Откинувшись на спинку кресла, я тру глаза и поправляю очки. Все мое тело ноет, потому что один тупоголовый спортсмен жадно выжимал из меня каждую унцию энергии (и жидкости) все выходные. Взглянув на время, я обнаруживаю, что еще только полдень. Если я хочу дожить до конца дня, то мне срочно нужна порция кофеина.
Зевая, я встаю со стула и направляюсь в комнату отдыха. Когда я иду по коридору, который сегодня пропитан ароматом корицы и гвоздики, то бросаю взгляд на дверь в кабинет Хантера. Все еще закрыто, и я заставляю себя сосредоточиться на пункте назначения вместо того, чтобы посмотреть, что делает этот качок-переросток.
В комнате отдыха пусто, и я сразу же направляюсь к кофеварке. Налив воды, я жду, пока приготовится кофе, вдыхая запах нагревающихся зерен. От щелчка закрывающейся двери я оборачиваюсь, и резко замираю. Прислонившись к косяку, стоит Хантер, и его руки покоятся в карманах джинсов. На нем надета зеленая рубашка «Henley», которая обтягивает его массивные руки и широкую грудь достаточно плотно, чтобы я мог разглядеть поджарые мышцы, которые видел обнаженными и потными менее суток назад.
— Если посмотришь еще пристальнее, я могу подумать что-то нехорошее, детка, — говорит Хантер, и подтекст в его словах творит что-то странное с моим телом. Вероятно, он это замечает, поэтому растягивает губы в медленной сексуальной ухмылке. — Ох, или, может быть, все-таки хорошее…
Усмехнувшись, я снова поворачиваюсь к аппарату, который уже почти закончил готовить кофе.
— Просто удивлен, что ты, наконец, проснулся.
Хантер хихикает.
— Вообще-то я заканчивал отчет.
Покачав головой, я беру несколько пакетиков сливок и сахара.
— Во сне? Впечатляет.
Жар упругой груди, прижавшейся к моей спине, удивляет. Хантер обнимает меня и, шлепнув по руке, выхватывает пакетики, чтобы высыпать в чашку.
— Надеюсь, за последние дни я впечатлил тебя не только этим,— шепчет он и его легкий смешок отдается вибрацией по всему моему телу.
Я хмурюсь, когда Хантер добавляет мне в кружку идеальное количество сливок и сахара.
— Откуда ты знаешь, сколько я обычно кладу?
Хантер хмыкает.
— Кажется, ответ очевиден.
— Ты реально гребаный сталкер, — отвечаю я, пытаясь скрыть улыбку, ведь даже под дулом пистолета не признаюсь самому себе, что чувство комфорта вернулось, как только он оказался рядом.
— В любви нужно быть настойчивым, — парирует он, и я тут же зацикливаюсь на его словах.
В любви? 
Я решаю не озвучивать свой вопрос, потому что не уверен, что хочу услышать ответ. Либо он говорит серьезно, что только сбивает с толку еще больше, либо тупо издевается надо мной. И по какой-то неведомой причине от последнего варианта мой желудок скручивается в тугой узел.
— Я могу сам приготовить себе кофе.
— Но мне хочется сделать тебе приятно, — небрежно отвечает Хантер, наливая дымящийся напиток.
Опустив глаза, я смотрю на его руки. На те самые длинные пальцы, которые были внутри меня, лаская и раскрывая для него… так, мысли, идите нахрен.
— Ты сумасшедший. В курсе?
Хантер оставляет чашку в сторону и скользит пальцами по моему подбородку, приподнимая голову вверх, чтобы мы могли посмотреть друг на друга.
— Ты даже не представляешь, как трудно мне было сегодня сосредоточиться на работе. Изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться к тебе.
— Зачем? — спрашиваю я и сглатываю, когда его взгляд останавливается на моих губах.
Он улыбается, но не той обычной улыбкой. Легкий изгиб его губ сопровождает слова, произнесенные шепотом:
— Чтобы я мог сделать так…
На выдохе он накрывает мои губы своими, оставляя нежный трепетный поцелуй. И я не отталкиваю его. Совершенно ничего не делаю, просто наслаждаюсь прикосновением его мягкого рта.
— Хантер, — бормочу я. — Чем мы занимаемся?
— Не надо так много думать, Финн. Ты этого хочешь. Я хочу. Разве нужны еще причины? — отвечает он, обвивая мою талию, и прижимается ближе, чтобы я мог почувствовать, как именно мое присутствие влияет на него.
Я прерывисто вздыхаю, не в силах решить, беспокоят ли меня его слова. Он прав. Не нужны никакие другие причины, но мне все еще неясно, что именно происходит.
— Мне нужно вернуться к работе.
Хантер оставляет еще легкий один поцелуй на моей шее, а затем отпускает и отступает назад.
— Что делаешь сегодня вечером?
Взяв кофе, я поворачиваюсь к нему лицом.
— Работаю допоздна.
Он кивает, засовывая руки обратно в карманы.
— Круто, я тоже. Как закончу, заскочу к тебе.
Нахмурившись, я изучаю его спину, пока он направляется к двери.
— Ты никогда не засиживаешься долго, Хантер. Не уверен, что ты вообще когда-либо работаешь.
Он пожимает плечами, оглядываясь через плечо.
— Ну, теперь ты знаешь. Жди меня, я зайду.
Совершенно сбитый с толку, я смотрю на дверной проем, в который каким-то чудом протиснулось громоздкое тело Хантера. Отказавшись от попыток понять его, я возвращаюсь в свой кабинет, кивая коллегам, когда прохожу мимо. Как только я оказываюсь внутри, то закрываю дверь и, усевшись за стол, откидываюсь на спинку стула.
До момента, пока все рабочие места опустеют, осталось четыре часа. И если Хантер действительно сдержит свое слово, то придет. И если буквально на прошлой неделе этот факт вывел бы меня из себя, то сейчас вызывает абсолютно другую реакцию. Мне не должна радовать перспектива того, что он снова вклиниться в мое личное пространство, но все именно так… и от осознания я чувствую себя странно и неуютно.
— Тебе не должен нравиться Хантер Холлидей, — бурчу я себе под нос.
Тотальный взрыв мозга прошел успешно, и я снова решаю сосредоточиться на бухгалтерском отчете, над которым работал.
Стук, к которому я слишком привык, раздается как раз в тот момент, когда я открываю электронную таблицу для аудита от одного из наших постоянных клиентов. И все тело, как и мое предательское сердце, замирает. Как обычно, я не утруждаю себя позволением войти, и Хантер заходит сам, закрывая за собой дверь.
— Все ушли. Мы действительно самые преданные делу работники.
Я фыркаю от его заявления, потому что не могу припомнить ни единого дня, когда бы Хантер не уходил на несколько часов раньше всех остальных.
— Вообще не понимаю, почему Мистер Ваггонер все еще тебя не уволил.
— Потому что он никогда никого не увольняет, — с ухмылкой произносит он и плюхается на стул напротив моего стола. Хантер бывает здесь настолько часто, что, пожалуй, кабинет уже должен принадлежать ему, а не мне.
Хотя он в чем-то прав. Мистер Ваггонер считает, что правильное окружение может способствовать улучшению качества работы даже у бездельников, поэтому дает им множество шансов, так что они в конечном итоге становятся частью нашей большой и дружной семьи (не мои слова).
— Для тебя он просто обязан сделать исключение, — усмехаюсь я.
— Но тогда ты не сможешь видеть меня каждый день, — отвечает он и откидывается в кресле, в очередной раз проверяя дерево на прочность.