Станционный хранитель (СИ)

— Увы, — возражает Бриа, — это повлечет убытки для станции. Дело в том, что, по новому Уставу, мы должны обеспечить им условия согласно акту, составленному при заселении. Если вдруг что-то нарушается — мы платим неустойку. В смысле, пропорционально уменьшаем размер арендной платы.
— Хм, — говорю, — мы что же, не имеем право ничего чинить?
— Почему, чинить как раз имеем. А вот говорить «извините, пожалуйста, починим позже» или оставлять без починки — нет.
— А наш Устав оговаривает, сколько дней в месяц мы имеем право чиниться?
— Нет, это должно оговариваться арендным договором… но я пока еще не позволила никому включить данный пункт, — Бриа улыбается с законной гордостью. — У нас ведь космическая станция, без форс-мажорного ремонта не обойдется. Еще не хватало за это платить неустойку!
— Вы — просто клад, — говорю я совершенно искренне. — Тогда Нирс, вот что. Вы можете повесить объявление, что…
— Что ведутся ремонтные работы, и создать видимость активности? — улыбается Нирс. — Хорошо, попрошу туда заглянуть ремонтников, пусть зальют что-нибудь долгосохнущей пеной. Если мне не изменяет память, у них как раз есть такая, которая сохнет дней пять.
— Пять дней нам не надо, нам только три.
— Так если она совсем засохнет, потом ее не отдерешь, — резонно возражает мой зам.
— Ну, значит, так и сделаем, — говорю я. — Главное, проследить, чтобы действительно все счистили и на пять дней не осталось.
После этого мы разбираем еще несколько случаев такого же плана: хозяйственные неурядицы, мелкие недопонимания между населяющими станцию инопланетянами и тому подобное. Наконец Бриа говорит:
— Следующий вопрос на повестке дня — петиция о признании станции «Узел» произведением искусства. К сожалению, она была предварительно отклонена, но я могу повторно направить ее в комитет по межкультурным контактам…
— Стойте, — говорю я, — какая петиция? Это же в игре было!
— Да, — отвечает Бриа, — но нам тут так понравилась эта идея, что мы направили ее в соответствующие инстанции. Вообще-то, с этого времени мы и стали к вам присматриваться, капитан.
— Вот оно как… — бормочу я. — А что, тут сарги тоже заставляли коридоры какими-то пирамидками?
— Пирамидок не было, — качает головой Бриа, — но в от их артисты граффити не давали жить.
— Да, — Нирс морщится, зачем-то потирая руку. — На меня две административки повесили за то, что я пытался их как-то разнять.
— Они еще и дрались?!
— Сарги подходят к своему искусству очень серьезно. Нам стоило большого труда прекратить постоянные стычки. То, что мы подали прошение о признании станци объектом искусства, очень помогло.
— Ни хрена себе… — бормочу я.
Вспоминаю, что даже читал нечто подобное во вводных данных — мол, беспорядки среди саргов, удалось унять с помощью нестандартных мер. Но что за беспорядки и что за нестандартные меры, как-то не вник.
Помилуй бог, ведь невозможно успеть все! Тем более, что здешние сутки примерно той же длины, что земные.
— А теперь, — говорю, — раз прошение отклонили, сарги что, продолжат рисовать граффити и ходить в крестовые походы на тех, кто не отличает Моне от Мане?
— Какие походы? — спрашивает Нирс Раал.
— Не поняла вас, — одновременно с ним говорит Бриа.
— Извините, — каюсь я, — культурные отсылки. Неважно.
— Если вы имеете в виду, не сорвутся ли сарги снова с цепи, — отвечает Бриа, — то чего-то такого вполне можно ожидать.
— Ладно, — я вздыхаю, — тогда подавайте еще раз то же самое заявление в другую комиссию, или куда вы там собирались, а по поводу саргов есть у меня одна идея… Давайте я сейчас вам ее в общем обрисую, а потом нужно будет еще с Миа обсудить. И если все реализуемо, встретимся с представителями саргов, обсудим с ними.
На самом деле плана у меня нет… так, смутные наметки, все из тех же, которые крутились у меня в голове в течение двух недель пути до «Узла» на кораблике Абдуркана Рахмана. В суете постоянных происшествий я о них забыл, а вот теперь — вспомнил.
Идея, конечно, завиральная, но… почему бы и нет? С медицинской Академией Аллероп ведь получилось! Скажем так, начало получаться. А то, что я задумал насчет саргов, даже проще.
 
— Хорошо, капитан, — говорит Бриа со своей обычной суховатой иронией, — хотя у меня есть ощущение, что слово «реализуемо» вы понимаете как-то иначе, чем большинство.
Почему-то мне хочется воспринять это как похвалу. Подумав, так и делаю.
— Все верно, — говорю я. — Иначе как бы меня занесло на эту станцию?
* * *
— Академия художеств? — смеется Бриа.
Мы с ней сидим на диване у меня в каюте. Диван мягкий и удобный, правда, не очень большой, скорее, похожий на раскормленное кресло. Но когда двое весь день только созванивались да пару раз пересеклись на удаленных совещаниях по видео, это скорее преимущество, чем недостаток.
Миа свернулась у меня под боком и потягивает… нет, не саалгарш и даже не чай. Но — пресловутую воду с сахаром, чуть теплую. Все-таки на такое сибаритство я ее уговорил. Нет, даже на два сибаритства: диван-то мягкий! Нет, на три: еще и теплый Белкин свернулся у нее на коленях и мурлычет.
Белкин, конечно, предатель, а я — просто бездна разврата для чистых душой талесианских аскеток.
— Да, — говорю. — Академия. Пусть соберутся вместе и создают общую культурную идентичность. Решают, что определяет искусство и тому подобное. Это их надолго займет.
— Будет рассадник болтунов, тянущий из нас деньги, и больше ничего, — недовольно морщится Миа.
— Да ладно. Вон у Аллероп вполне себе рабочая группа подобралась…
— У Аллероп собрались люди, готовые и умеющие пахать. Их, кстати, очень немного. А ты предлагаешь такую кормушку для богемы. Да туда сразу сбегутся тысячи бездельников, никаких ресурсов не хватит!
— Разве у саргов есть богема?
— У кого ее нет, — улыбается Миа. — Богема — она как мелкие ползучие паразиты: везде появляется рано или поздно.
— Ну допустим… — хмыкаю я. — Тогда как ты предлагаешь нейтрализовать излишнюю активность саргов?
— Мне нравится твоя идея направить ее в мирное русло, — говорит она. — Только вот создавать очередное бюрократическое заведение, где они будут во главе — не выход…
— Да понял я уже, понял, — отвечаю я с оттенком раздражения. Я правда считаю, что сам погорячился, недодумал идею, а Миа, конечно, права. Но никому не нравится, когда тебя тыкают носом в собственную ошибку раз за разом.
Миа не извиняется — то ли не считывает пассивную агрессию в моем тоне, то ли не считает нужным. Улыбается.
— Хорошо, если понял. Но конкретных идей у меня пока нет. Если бы были — я бы давно уже предложила. У тебя в игре замечательная штука была, когда ты саргов нанял кольца расписывать. Только, к сожалению, в реале это не провернуть.
— Технологии не позволят? — спрашиваю я.
— Да нет, технологии, может быть, и можно было бы найти… просто правительство саргов не настолько непрактичное, каким его сделала игра. Видишь ли, даже у саргов искусство — это не основа экономики. Очень важная ее часть, важнее, чем у других рас, потому что практически все сарги в той или иной форме им занимаются, но все же не основа. Основа экономики, разумеется, производство, как везде. Поэтому, хоть их правительство готово довольно много вкладываться в арт-проекты, но все же роспись колец планеты в далеком секторе галактики — даже для них чересчур.
Вздыхаю. А отличная была бы идея. И какой популяризаторский жест! Какое заявление об успехе станции!
— Может быть, нанять их для культпросвета? — в шутку спрашиваю я. — Не для росписи колец, а пусть… не знаю, снимут фильм о строительстве колонизационного корабля и о наших успехах. Скажем, серию передач.
 
— Хм, — Миа хмурит брови. — А если объединить это с предыдущей идеей? Предложим создать… ну, скажем, небольшое исследовательское бюро, которое будет заниматься популяризацией идей экспансии у различных рас. Назовем его… допустим, институтом синергии.