Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека

Магический знак «ХХ»
Нынешнее поколение не изучает историю КПСС. Ни в вузах, ни в упраздненной вместе с партией системе политпроса. Бесполезно спрашивать у сегодняшних студентов, когда какой съезд проходил и какие вопросы он решал.
Исключение, пожалуй, составляет XX съезд. О нем знают даже первокурсники платных коммерческих вузов. Знание, правда, своеобразное.
  
— XX съезд освободил Сталина от должности и отправил его в отставку, — убежденно говорил мне воспитанник одного из престижных коммерческих институтов, приятный мальчик из хорошей семьи.
— XX съезд разоблачил Сталина как врага народа, — морщила лобик соседская девочка-первокурсница.
Не надо смеяться над простодушием нового поколения! Для нас в этой ситуации важно совсем другое, а именно: магический знак «XX» осеняет российскую жизнь и поныне. Во времена же Горбачева этот знак был знаменем, символом веры пришедшего в движение общества. Из всех более чем двух с половиной десятков партийных съездов на слуху постоянно был только один — двадцатый.
С него началась знаменитая хрущевская оттепель. Был осужден культ личности Сталина, разоблачены его преступления, выпущены из тюрем и реабилитированы невинно пострадавшие. Страна перешла на рельсы демократического развития — в соответствии с установками XX съезда.
Трудно сказать, заглядывали ли в первоисточники те, кто упорно насаждал эту точку зрения. Ибо многое из того, что утверждалось в многочисленных учебниках и общественно-политической литературе, не подтверждается документами. И особенно те разделы, где говорилось, что решения XX съезда — плод коллективного разума партии. Мнение многомиллионной партийной массы как раз меньше всего интересовало кремлевскую верхушку.
Для того чтобы убедиться в уязвимости оценок роли и значения партийного съезда с магическим знаком «XX», достаточно ознакомиться с его документами, главный из которых, безусловно, стенографический отчет.
Он вместился в два увесистых тома — 1100 страниц. Четко обозначена повестка дня. Четыре вопроса: отчетный доклад ЦК КПСС, докладчик Н. С. Хрущев; отчетный доклад Ревизионной комиссии КПСС, докладчик председатель Ревкомиссии П. Г. Москатов; директивы XX съезда КПСС по шестому пятилетнему плану, докладчик Н. А. Булганин; выборы центральных органов.
И все. В повестке дня XX съезда КПСС вопроса о культе личности Сталина не было!
Может, он поднимался выступавшими в ходе обсуждения докладов? Инициатива, так сказать, снизу? Отнюдь нет, из 126 ораторов, которым было предоставлено слово в течение десяти дней работы съезда, никто не то что не разоблачал Сталина, даже его имени не вспомнил! Это невероятно, но тем не менее факт: в стенограмме съезда, который вошел в историю как съезд, осудивший злоупотребления Сталина, нет ни единого упоминания его имени.
Вот странички, запечатлевшие последний день работы съезда, 24 февраля 1956 года. И снова — никаких разоблачений. Оглашаются итоги голосования по выборам в центральные органы партии. Все, повестка дня исчерпана, съезд завершил работу.
Стоп! А это откуда взялось? На последней, 1100-й странице стенографического отчета — девять машинописных строк, помещенных под заголовком «О культе личности и его последствиях». Батюшки, да это ж постановление съезда!
Как? Неужели приняли, не обсуждая? Не может быть!
О ком оно? О Сталине? Но почему же тогда не названо его имя? — ломали головы советские и зарубежные коммунисты, увидев в «Правде» это незаметное девятистрочное постановление среди других опубликованных материалов съезда.
Ночной звонок Шелепину
Десятого июля 1956 года Н. С. Хрущев принял в Кремле делегацию ЦК Итальянской компартии. В то время она была одной из крупнейших компартий Запада — в ней состояло около двух миллионов человек. Предвыборная программа итальянских коммунистов собрала около девяти миллионов голосов, что было колоссальным успехом.
Решения двадцатого партийного съезда в Москве привели итальянских коммунистов в замешательство. Начался массовый отток из партии. Руководство КПИ прибыло в Москву за разъяснениями.
Запись их беседы почти сорок лет была засекречена. Доступ к ней появился только сейчас. Предупредив гостей о доверительном характере фактов, которыми он будет оперировать, Хрущев так объяснил постановку вопроса о Сталине:
— В тюрьмах находилось около двух миллионов человек. Эта цифра увеличилась после победы над Гитлером: все наши бывшие военнопленные, а также некоторые малые народы были высланы, и сейчас в связи с реабилитацией возникают большие трудности. Эти люди получили право передвижения, хотят вернуться на родину, а там уже другие люди живут. Сотни тысяч членов партии сидели в тюрьмах более 10–15 лет в условиях худших, чем уголовники. При проверке ни одно дело не оказалось состоятельным. Например, член партии с 1916 года т. Шатуновская работала раньше в орготделе МК, ее знал лично я, а еще лучше т. Маленков, как очень принципиального товарища. Ее арестовали и выслали, и мы верили, что она была связана с врагами. После разоблачения Берии мы ее освободили, восстановили в партии, а сейчас она работает в КПК при ЦК КПСС. Таких тысячи. Ясно, что этим людям надо дать объяснения, чтобы у них не осталось нездоровых настроений по отношению к партии и ее руководству…
Хрущев говорил много, горячо и сбивчиво. Одну и ту же мысль варьировал по нескольку раз. Ему хотелось, чтобы собеседники поняли: картина ужасных преступлений Сталина открылась в полном масштабе только сейчас, когда он занял его место. Раньше многого не знал. Поэтому решение открыто осудить Сталина окрепло в последнее время.
К этому документу мы еще вернемся — в нем содержится немало интересных подробностей, проливающих свет на историю возникновения замысла, связанного с разоблачением культа личности Сталина. А сейчас обратимся к другому свидетельству, относящемуся к более раннему периоду, но тем не менее имеющему прямое отношение к затронутой теме.
Свидетельствует А. Н. Шелепин, в ту пору первый секретарь ЦК ВЛКСМ:
— На третье или четвертое (может быть, пятое или шестое) марта 1953 года был назначен пленум ЦК ВЛКСМ… Это было время болезни Сталина, и нас уже дважды вызывали в ЦК КПСС, где информировали о его здоровье. Пятого марта — вновь вызов: Сталин умер. Нужно проинформировать все организации. Собрали Бюро ЦК ВЛКСМ — предложили переименовать комсомол в ленинско-сталинский. Все были единодушны в этом решении. Подключили писателей для составления обращения к молодежи. Звоню Хрущеву, сообщаю о нашем решении. Пауза, а потом: «Ну, а что? Давайте действуйте!». Мы быстро составили обращение в связи с переименованием комсомола, я доложил членам Бюро о разговоре, утвердили текст обращения. В 12 часов ночи звонок домой — Хрущев: «Когда пленум?» — «Завтра». — «Вы обращение подготовили?» — «Да». И он так спокойно, как о чем-то обыденном: «Не надо этого делать. Мы тут посоветовались и решили, что этого делать не надо». Значит, там что-то произошло…
Произошло! На второй день после похорон Сталина, 10 марта 1953 года, по коридорам зданий на Старой площади прошелестел слух о совещании у Маленкова, который якобы произнес многозначительную фразу. Ее произносили шепотом, с опаской поглядывая на телефонные аппараты: «У нас были крупные ненормальности, многое шло по линии культа личности».
А еще через неделю-другую стало известно, что в Кунцеве, на Ближней даче Сталина, прекращены работы по созданию музея. Совсем недавно туда возили партийный актив — посмотреть, как жил великий вождь и учитель. И вдруг все остановилось. Многоопытные аппаратчики поняли: подули новые ветры.
  
Шепилов, на выход!
— В Советском Союзе Сталин был вроде полубога, — рассказывал Хрущев посетившим его в июле 1956 года руководителям ЦК Итальянской компартии. — Ему приписывались все достижения, от него якобы исходили все блага. Он был отцом для всех. Как известно, после его смерти дело доходило до кликушества. В дни процессии к Колонному залу на улицах было задавлено много людей. Даже члены Президиума ЦК КПСС уговаривали народ разойтись, однако никто не слушался — все хотели увидеть тело Сталина. Это одна сторона. Другая сторона — неблаговидные дела, совершенные по его воле и под его давлением… 70 процентов делегатов ХVII съезда ВКП(б) и большинство членов ЦК, избранных на съезде, расстреляны, а это — подпольщики, участники гражданской войны, активно боровшиеся против троцкистов и бухаринцев. Это также требует объяснения…