Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека

— Да вы что? — возразил полковник ЦРУ. — Ваша жена сидит, наверное, сейчас в американском посольстве в Москве. Одно ваше неосторожное слово, и ее могут обвинить в шпионаже…
— Но ведь Москва молчит! — в отчаянии воскликнул Хохлов.
— Да, молчит. Но это, может быть, и хороший знак. Советское правительство могло блокировать связь с Москвой из-за вашей жены.
У Хохлова отлегло от сердца. И как это не пришло ему в голову раньше? Конечно же, его жена в американском посольстве. Операция прошло удачно. Янки — люди серьезные. С ними можно иметь дело. Узнав, что жена Хохлова в американском посольстве и просит политического убежища, власти в Москве блокировали связь посольства с Вашингтоном. Потому и нет вестей.
  
Под диктовку офицеров ЦРУ Хохлов составил объяснение для прессы — туманное и неясное, еще более запутывающее ситуацию. Оно не раскрывало истинных причин случившегося.
Москва по-прежнему молчала. Западная пресса, не удовлетворившись неуклюжими объяснениями Хохлова, вовсю раскручивала вопрос, почему перебежчик, по сути, сдал свою жену, рассказав, что она была инициатором его побега. Это выглядело непонятным и неправдоподобным.
Наконец, пришел день, когда свет померк в его глазах. По лицу цээрушника, того самого, который прилетел из Вашингтона и первым посвятил его в план спасения семьи, Хохлов понял, что он пришел с плохими вестями.
— К вашей семье в Москве никто не ходил, — сказал американец.
— Что?! — почти закричал Хохлов.
— Да, — ответил цээрушник с каменным лицом. — Никто не ходил. Не знаю, почему. Что-то не сработало.
«Я приехал вас убить…»
— Георгий Сергеевич… Я приехал к вам из Москвы… ЦК КПСС постановил вас убить. Выполнение убийства поручено моей группе…
Они сидели напротив друг друга. Гость на диване, хозяин в кресле.
Это произошло в четверг, восемнадцатого февраля пятьдесят четвертого года. Вечером в квартиру на пятом этаже позвонили. Хозяин полуоткрыл дверь и увидел высокого молодого блондина с голубыми глазами. Блондин изучающе уставился на хозяина.
— Георгий Сергеевич? — спросил он на чистейшем русском языке.
— Да, я, — сказал хозяин, с настороженным любопытством вглядываясь в незнакомца.
— Можно к вам на минутку?
— Да, конечно, — произнес он нерешительно, приоткрывая дверь шире и пропуская гостя в квартиру. — Хотя, собственно говоря, я вас не знаю и…
Высокий блондин прервал его веселым голосом:
— Зато я вас знаю очень хорошо. Если вы разрешите мне присесть, я все объясню. Вы один дома?
Голос вошедшего звучал скорее утвердительно, чем вопросительно, и это насторожило хозяина. Он пристально посмотрел на гостя, перевел взгляд на пустой пролет лестницы, пожал слегка плечами и закрыл входную дверь.
— Да, один, — сказал он и показал гостю на жилую комнату. — Проходите.
Хозяин понял: происходит что-то необычное. Он не ошибся. Едва гость уселся на диван, как прозвучало его ошеломляющее признание о цели визита.
Вопреки ожиданиям гостя, на лице хозяина ничего не дрогнуло. Оно оставалось неподвижным. Сказалась выучка — и не в таких переделках приходилось бывать.
Георгий Сергеевич Околович слыл крепким орешком. Эмигрировав из советской России после поражения белого движения, он за границей активно включился в борьбу против советской власти. Летом тридцать восьмого года Околович нелегально проник на территорию СССР, перейдя государственную границу со стороны Польши в Белоруссию.
В течение почти шести месяцев он вместе со своим напарником Колковым исколесил полстраны — от Ростова до Ленинграда и от Кавказа до Минска. Два-три раза устраивался на работу, и ни разу не был задержан. В СССР его направила организация русских эмигрантов, штаб которой находился в Белграде, с целью сбора разведывательных данных и создания агентуры Национально-Трудового Союза Нового Поколения (НТСНП) — так называлась эта эмигрантская организация, одним из руководителей которой был Околович.
Успешно выполнив задание, Околович перед возвращением за кордон приехал в Ленинград, где встретился со своей сестрой Ксенией. Он не стал скрывать от нее, что проживает за границей и нелегально прибыл в СССР по заданию организации, ведущей борьбу против советской власти. Однако название организации не раскрыл. Сестре он сказал, что не собирается привлекать ее к своей работе, а встретиться решил, чтобы узнать о судьбе родственников — все-таки почти двадцать лет провел на чужбине.
Дорого далась матерому разведчику маленькая человеческая слабость. Ксения месяц хранила секрет встречи с братом, но потом ее начали мучить сомнения, не ставит ли она своим молчанием себя и близких под удар. Сестра Околовича работала в госпитале и решила попросить совета у главного врача. Тот приказал ей немедленно идти в НКВД и рассказать обо всем. Ксения последовала его указанию и с точки зрения своей безопасности поступила правильно, потому что после разговора с ней врач немедленно написал об этом рапорт.
Узнав о том, что один из руководителей стратегической разведки НТСНП почти полгода орудует в стране под видом то сельскохозяйственного поденщика, то прикидываясь заводским разнорабочим, то артельным бухгалтером, НКВД забил тревогу. В территориальные управления внутренних дел, на погранзаставы и контрольные пункты полетели секретные телеграммы-молнии об объявлении в чрезвычайный всесоюзный розыск террориста Околовича Георгия Сергеевича, нелегально проникшего на территорию СССР. Спешно размножались и рассылались материалы для опознания. Устанавливалось наблюдение за родственниками шпиона, некоторые из них вербовались в агенты НКВД, создавалась сеть осведомителей вокруг мест его возможных явок.
Однако принятые меры результатов не дали. След террориста и шпиона был потерян. Доклады о подозрительных личностях, похожих на Околовича, еще долго поступали на Лубянку со всех концов Советского Союза, но сам террорист, посетив сестру в Лениграде, вернулся в район Минска и в середине декабря тридцать восьмого года благополучно пересек советско-польскую границу.
До войны Околович возглавлял так называемый «закрытый» сектор НТСНП (две последние буквы у этой аббревиатуры вскоре отпали), занимавшийся нелегальной деятельностью в СССР. У НТС были филиалы в Праге, Париже и балканских странах. Околович ездил из одной страны в другую, вербовал и готовил кадры из числа русских эмигрантов. Некоторые из них переходили советскую границу без осложнений и обосновывались в глубоком подполье, образуя опорные пункты будущего восстания. Другие гибли под огнем пограничников.
Когда Гитлер напал на Советский Союз, перед Околовичем встал вопрос: с кем быть? Основная масса членов НТС решила: ни с Гитлером, ни со Сталиным. Правда, открытой борьбы против гитлеровского государства НТС решил не вести, но в программе своих действий осуждал фашизм так же бескопромиссно, как и коммунизм. Тактика НТС была гибкой: когда гитлеровское государство и советская власть ослабнут в изнурительной войне, НТС поможет русскому народу освободиться и от иностранных захватчиков, и от советских вождей. Но гестапо стали известны эти планы, и десятки членов НТС попали в немецкие концлагеря. В камеру гестаповской тюрьмы угодил и Околович. После разгрома Гитлера Околович ушел на Запад.
Получив поддержку со стороны американских и английских спецслужб, он после войны поселился в западногерманском городе Лимбурге и стал заново возрождать НТС. Был восстановлен и «закрытый» сектор, который начал устанавливать связи с опорными пунктами, оставленными НТС на советской территории во время войны. Создавались и новые подпольные ячейки. К началу пятидесятых годов у НТС были уже свои разведшколы, готовившие с помощью американских и английских специалистов шпионов и диверсантов для засылки в СССР. На воздушных шарах в Советский Союз забрасывались листовки и разъяснительные брошюры, на тонкой папиросной бумаге печатались особые выпуски газеты «Посев», предназначенные для советских моряков дальнего плавания и военных, едущих в отпуск на родину. Структура подпольных организаций НТС в Советском Союзе строилась по принципу «молекул» — двух-трех человек, максимально доверявших друг другу.