Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека

— Какой же это «союз»? Это самый настоящий ультиматум.
— В дневнике немецкого дипломата Гасселя, о котором я уже упоминал, есть такая строка: «Всюду шепотом говорят, что Сталин согласился на мирную капитуляцию». А американский журналист Гаррисон Солсбери уже после войны написал книгу, в которой на полном серьезе проводил такую вот историческую аналогию, комментируя возможный приезд Сталина в Берлин: «Не по примеру ли средневекового князя Ивана Калиты, который укрепил свою власть, подчинившись великим татарским ханам и приняв ярлык»?
  
Когда под утро 22 июня 1941 года Молотов отправился принимать немецкого посла в Москве Шуленбурга, Сталин был уверен, что это не война, что посол передаст ультиматум «Брестский мир-2» — перечень политических, экономических и, возможно, территориальных претензий Гитлера, о которых в Кремле были наслышаны.
Кто знает, может, именно в отчаянно-горькие летние и осенние месяцы сорок первого, когда Красная Армия катилась на восток и катастрофа казалась неминуемой, в Кремле и схватились за одну из спасительных соломинок — Брестский мир-2. Лучше потерять часть, чем все.
С какой бы целью ни обратились к этой идее — то ли выиграть время, то ли в самом деле не видели иного выхода, — выпущенная на свободу из спецхранов версия принесла немало крупных неприятностей многим историческим лицам с громкими именами. Не говоря уже о людях попроще.
 
Глава 9
ОТЦОВСКАЯ МЕСТЬ
— Пощадите сына, не расстреливайте… Неужели нельзя этого сделать? — всхлипывал генерал.
…Когда вызванная охрана ввалилась в кабинет, то увидела, что какой-то генерал-лейтенант, рыдая, бьется в конвульсиях у ног стоявшего возле стола Сталина.
— Вынесите товарища Хрущева в соседнюю комнату и помогите ему прийти в себя, — попросил Сталин.
Что знает охрана
Несть числа слухам о том, что подлинной причиной нападок Хрущева на Сталина послужила обида за расстрелянного сына. Сталин якобы не уважил просьбу Никиты Сергеевича, буквально на коленях умолявшего пощадить Леонида.
Месть отца была страшной.
— Ленин отомстил царской семье за брата, а я за сына и мертвому Сталину не прощу, — якобы заявил в кругу близких обезумевший от горя Никита Сергеевич.
Легенда эта живет много лет. Она то затухает, то вспыхивает с новой силой.
Серьезные исследователи относятся к ней с известной долей скептицизма, полагая, что подобный упрощенный взгляд отражает умонастроения и психологию обывательской среды. Негоже, мол, переносить собственное понимание природы исторических явлений на государственный уровень.
Такого же мнения придерживался и автор этой книги, точка зрения которого оставалась бы, наверное, неизменной, если бы не одно неожиданное свидетельство.
Согласно этому авторитетному источнику, после Сталинградской битвы в начале марта 1943 года Сталину позвонил с фронта Хрущев. Настоятельная просьба члена Военного Совета Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта Н. С. Хрущева сводилась к тому, чтобы Сталин принял его в любое время. Согласие на встречу было дано, и Хрущев незамедлительно вылетел в Москву.
Сталин догадывался, по какому вопросу Хрущев добивался приема. Вопрос был личный. Сын Хрущева Леонид, военный летчик в звании старшего лейтенанта, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, застрелил армейского майора. Сталину доложили, что это не первый случай, когда Леонид, будучи сильно пьяным, выхватывал пистолет. Прежде до смертельного исхода не доходило. Сейчас вот дошло.
Впрочем, и раньше у него была какая-то крупная неприятность, и он должен был предстать перед судом. Тогда Хрущев бросился к Сталину, со слезами на глазах просил простить сына и сделать так, чтобы он не был сурово наказан. Сталин пошел навстречу Никите Сергеевичу, дело на Леонида было прекращено.
На этот раз Сталин почувствовал, что разговор с Хрущевым будет тяжелым. Никита Сергеевич снова будет просить, умолять о снисхождении к сыну. Леонид родился от первого брака, мать умерла, когда ему едва исполнилось два года. Почти как его Яша, мать которого, первая жена Сталина, тоже скончалась в молодом возрасте.
Сталин понимал чувства Хрущева, по-отцовски сочувствовал ему. Но ведь у убитого Леонидом майора тоже есть родители, родственники, дети, которым он дорог не меньше, чем Леонид своему отцу. По какому праву лишил он жизни этого человека? По праву вседозволенности, поскольку папаша — член Политбюро? Один раз его уже пощадили, но урок, наверное, не пошел впрок. Высокое положение отца не должно быть индульгенцией на безнаказанность за содеянное.
В этом месте цитируемый источник приводит знаменитую сталинскую фразу: «Я фельдмаршалов на рядовых не меняю». Произнесена она была, как помнит читатель, по поводу предложения немецкой стороны об обмене попавшего в плен его сына Якова на фельдмаршала Паулюса.
— Сталин считал, что он не имел права поступаться своей совестью. Выменять сына — значит дать повод для разговоров. А чем сын Сталина лучше других? Почему не обменивают многих попавших в плен известных генералов? Да и рядовых граждан? Можно только догадываться, что творилось на душе у Сталина. Речь-то шла о жизни собственного сына!..
И вот Хрущев входит в сталинский кабинет. И тоже по поводу жизни сына.
Никита Сергеевич осунулся, побледнел. И хотя четко отвечал на расспросы об обстановке на фронте, о командующем Ватутине, перспективах освобождения Донбасса и Украины, мысли Хрущева были о другом.
— Дорогой Иосиф Виссарионович… Товарищ Сталин! — К горлу подкатил комок горечи, на глаза выступили слезы. — Вы знаете меня долгие годы…
Хрущев умолк. Его бил нервный озноб. Неимоверным усилием воли он справился с собой:
— Все это время я отдавал все свои силы, способности, не жалел ни себя, ни здоровья ради дела партии и социализма. Я благодарен вам за оценку моего труда, считаю вас самым близким человеком нашей семьи, учителем, который сделал многое в моем идейном, нравственном и партийном совершенствовании…
Он перевел дыхание, посмотрел на Сталина красными, воспаленными от слез глазами:
— Вся наша семья безмерно благодарна вам, товарищ Сталин, за то, что однажды вы оказали нам огромную помощь и душевное облегчение. Сейчас у нас снова страшное горе. Мой сын Леонид снова совершил преступление и должен предстать перед судом. Как мне сообщили, ему грозит смертный приговор. Если это случится, то я не знаю, как переживу эту трагедию. Своим родным я об этом ничего не говорил и не думаю сообщать. Для них это тоже будет большим ударом.
Сталин внимательно слушал.
— Дорогой Иосиф Виссарионович! — У Хрущева снова сдали нервы, и он заплакал — горько, навзрыд.
Сквозь рыдания прорывались слова:
— Вся надежда на вас… Прошу вас, помогите… Мой сын виноват, пусть его накажут сурово, но только не расстрел…
Сталин молчал, ожидая, когда нервный стресс пройдет и Хрущев успокоится. Вытирая платком мокрые щеки, Хрущев с надеждой взглянул на Сталина.
— Мне доложили о случившемся с вашим сыном. Я не сомневался, что у нас состоится встреча и разговор о вашем сыне. Только исходя из большого уважения к вам, товарищ Хрущев, я разрешил вам приехать с фронта в Москву. Партия высоко ценит ваш вклад в строительство социализма, в борьбу с троцкистами и другими оппозиционерами, ваши дела по укреплению советской власти на Украине и сейчас в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
Хрущев замер, с надеждой ловя каждое слово.
  
— Мне очень хотелось бы помочь вам, Никита Сергеевич, — продолжал Сталин, — но я бессилен сделать это. Однажды я поступился своей совестью, пошел вам навстречу и просил суд помиловать вашего сына. Но он не исправился и совершил еще одно, подобное первому, тяжкое преступление. Вторично нарушать законы мне не позволяют моя совесть и горе людей, ставших жертвами преступных действий вашего сына.