Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека
О реальности сделки «Крым за Кремль», похоже, говорит и тот факт, что Ельцин первым, практически сразу же после получения итогов референдума на Украине, признал ее независимость, выступил за установление с ней дипломатических отношений. Вслед за Россией Украину начали признавать и другие республики Союза — почин был сделан.
Любопытную точку зрения высказал П. Вощанов, в ту пору пресс-секретарь Ельцина. Он считает упрощенным мнение, будто случившееся в Беловежской пуще — закономерный распад отжившей свое империи или результат малоконтролируемых действий трех подгулявших мужиков:
— Все куда сложнее. Вы помните, в девяносто первом году уже все говорили о переходе к рынку. Но что такое рынок? Новые отношения собственности и новые собственники. Борьба центра и местных политических элит в ту пору — борьба за то, кто будет играть первую скрипку в историческом дележе. Это — главное в происшедшей трагедии.
По мнению Вощанова, было и другое — борьба амбиций. Республиканские лидеры почувствовали, что могут стать выше Горбачева. А Запад потворствовал таким настроениям. Он более всех был заинтересован в распаде военного и экономичекого конкурента. Бывший помощник Ельцина убежден — если бы к власти на местах пришли не воинственные невежды, а люди дальновидные и по-государственному мудрые, — ничего бы этого не произошло.
* * *Перед встречей в Беловежской пуще по кремлевским кабинетам «гуляла» записка под грифом «Строго конфиденциально», сочиненная, как утверждают, Бурбулисом. В ней говорилось о том, что Россия потеряла половину из того, что она выиграла после августовского путча. Хитрый Горбачев плетет сети, реанимирует старый центр, что не выгодно России. Это надо приостановить, прервать.
С какой целью была запущена записка Бурбулиса? Чтобы в случае чего доказать легитимность Беловежской встречи? О ней знали в союзном руководстве, препятствий не чинили, значит, ничего противозаконного в ней нет?
И вообще, как возникло Беловежское соглашение? Кто его автор? На месте сочинили или с собой привезли Бурбулис с Шахраем, сопровождавшие Ельцина в поездке в Минск?
О взгляде на беловежскую загадку с другой, российской стороны, — в заключительной главе.
Глава 26
МЕМОРАНДУМ БУРБУЛИСА
Где и кем был развален Советский Союз? В Ново-Огареве — Горбачевым? На улицах Москвы — гэкачепистами? В Беловежской пуще — Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем? В Кремле — сессией Верховного Совета РСФСР, денонсировавшей Союзный договор 1922 года и провозгласившей выход России из СССР?
В предыдущей главе «Трое в Беловежском лесу» содержалась попытка дать ответы на эти вопросы с точки зрения представителей тогдашней союзной власти. В этой главе взглянем на беловежскую загадку с другой, российской, стороны.
И сразу же сталкиваемся с невероятными трудностями.
«Еще не время…»
В поспешности обязательства, данного читателям в первой главе, рассказать о покрытой мраком встрече трех беловежских «лесничих» и тем самым продолжить нераскрытую в предыдущей главе тему, автор убедился довольно быстро. Главная трудность, препятствовавшая осуществлению замысла, заключалась в банальной, примитивной причине — почти полном отсутствии литературы на указанную тему.
Невероятно! Вот уже много лет, как нет СССР, сколько эмоциональных сожалений по этому поводу выплеснуто, сколько гневных обвинений выдвинуто, а вот как все происходило — тайна велика есть! Подробности второго по значению после Октябрьской революции 1917 года события XX века остаются неизвестными. Констатируется факт упразднения СССР в Беловежской пуще, даются обоснования вынужденности или необходимости этого шага — как правило, пространные и туманно-многословные, и никаких деталей самого процесса денонсации Союзного договора.
Обстоятельство довольно странное, если учесть, что к 1922 году, когда отмечалось пятилетие победы большевиков, ими была обнародована вся их кухня свержения Временного правительства Керенского и захвата власти в Петрограде. Публиковалось огромное количество свидетельств участников исторических событий — штурма Зимнего, перехода армии на сторону революции, формирования первого советского правительства. Издавалось множество книг мемуарного характера, в которых описывались подготовка большевиков к вооруженному восстанию, разногласия среди ближайшего ленинского окружения, разные точки зрения по поводу форм и методов прихода к власти. Приводилась масса любопытнейших мелочей, в том числе бытового характера, дававших разносторонние представления о видных большевистских вождях, их роли в событиях, которые потрясли мир в семнадцатом.
«3акрытие» СССР в девяносто первом прозвучало не менее сенсационно. Но в отличие от первого главного события века, второе до сих пор не описано столь подробно. И в первую очередь — самими участниками. Кроме скупого изложения в ельцинских «Записках президента», встреча в Беловежской пуще не нашла своего отражения ни под пером Кравчука, ни под пером Шушкевича. Предпочитают умалчивать о деталях и деятели калибром поменьше — Бурбулис, Шахрай, Козырев и другие, сопровождавшие Ельцина в поездке в Белоруссию. Во всяком случае, тщательное исследование на сей предмет их многочисленных интервью, в том числе и зарубежным средствам массовой информации, искомых результатов не дало.
Таким образом, фиаско уже на первом этапе. Пожалуй, это был один из немногих случаев, когда не срабатывал многолетний прием: прежде чем отправляться за интервью, погрузиться с головой в тему, изучить хотя бы основное из того, что уже написано, дабы не выглядеть в глазах интервьюируемого простаком-дилетантом. Никаких подробностей о том, как проходили переговоры, где подписывалось знаменитое соглашение о «закрытии» СССР — в Минске или в беловежском лесу, куда на выходные скрылись трое «пущистов» якобы расслабиться и отдохнуть, привезли проекты документов с собой или сочинили на месте в перерыве между «расслаблениями», кто сочинял текст и на какой бумаге, сохранились ли черновики. А ведь все это архиважно для истории — именно для нее.
Перевернув груды газетных и журнальных подшивок, обратил внимание и на то, что нигде — даже в самых любимых беловежскими «лесничими» изданиях — не помещено ни одного фотоснимка, запечатлевшего исторический момент подписания знаменитого соглашения о роспуске СССР. Позвонил на телевидение, в том числе и принимающей стороны — минское и брестское, — нет, не снимали, кино- и телекамер в пущу не посылали, никаких приглашений не поступало.
За время, прошедшее после беловежской встречи, почти все сановные ее участники успели выпустить не по одной книге о своей яркой жизни в политике. Роскошные переплеты, прекрасная бумага. Иные фолианты открываются блоками цветных фотоиллюстраций: имярек в Ватикане, в Иерусалиме, с женой и детьми на подмосковной, только что полученной государственной даче, на дне рождения у большого человека. Все сколько-нибудь заметные события отражены на фотографической бумаге, все, кроме присутствия на подписании Беловежских соглашений.
«Не было фотокамеры или снимки не печатаются по каким-то другим причинам?». И этот вопрос был включен в перечень, предназначенный для намеченных интервьюируемых.
Их набралось более десятка, и все они сегодня — в Москве, Минске и Киеве — уже не на тех постах, которые занимали в момент встречи в Беловежской пуще. Иные вообще не на государственной службе, но, несмотря на это, как и раньше, обставлены штатом помощников, секретарей, референтов, пробиться через стену которых практически невозможно.
Ладно, мы люди не гордые, не хотят ваши шефы лицезреть нашу физиономию, пусть ответят письменно вот на этот вопросник.
— O чем? — настораживаются на том конце телефонного провода.
Тема приводит в замешательство.
— Нет, пока не присылайте. Надо согласовать. Мы с вами свяжемся. Ждите…
Примерно так отвечали в Москве, Минске и Киеве. Через месяц, не дождавшись обещанных звонков, стал напоминать о себе сам.