Ревизор: возвращение в СССР 29

Покачал только задумчиво головой…
Появился свободный день, решил найти того рационализатора, что письмо на радио мне написал. Хорошо, что предприятие в Москве. Нашёл по милицейскому справочнику, позвонил по указанному там телефону, выяснил номер подразделения, которое рационализатор указал, как своё. Позвонил и спросил, могу ли я его услышать?
Мне дали другой номер, и я его нашёл всего за три звонка. Порадовало, что такой человек реально существует.
У бедного товарища Кукушкина перехватило дыхание, когда я представился и спросил, писал ли он обращение на радио? Он секунд тридцать откашливался, но придя в себя, всё подтвердил, и мы с ним договорились о встрече сегодня на комбинате, пока у меня есть окно по времени.
Он встретил меня у проходной, пропуск уже был заказан не только на меня, но и на машину тоже, он только госномер в него вписал. Первым делом он привёл меня к главному инженеру, у которого и лежало, собственно, его рацпредложение.
Вдохновлённый моим визитом высокий и крепкий Кукушкин навис над главным инженером, бесконечно протиравшим очки носовым платком, сидя за своим рабочим столом.
Рационализатор пытался мне объяснить суть своего предложения, но мне было довольно трудно понять, о чём речь, не зная специфики этого производства от слова совсем. Напряжённая катанка, гидробетон, торкретирование, мельница…
– Ничего не понял, – честно признался я. – Дмитрий Иванович, обратился я к главному инженеру комбината, – вы не против, если мне товарищ Кукушкин на месте всё покажет. Может, мне так понятней будет?
– Конечно, я и сам вам могу показать, – оживился он.
Мы вышли из его кабинета и направились на производство.
– Вот, смотрите, – показывал Кукушкин, – ленточные транспортёры поднимают с улицы на участок, где отливаются трубы, песок и щебень.
– Это зачем такие здоровенные трубы нужны? – поинтересовался я.
– Это канализационные, – ответил главный инженер.
– А потом песок тачками перевозится на участок торкретирования на мельницу.
– И в чём проблема? – пытался понять я.
– Тут больше пятидесяти метров, – удивлённо посмотрел на меня рационализатор. – Что мешает запустить третий транспортёр в эту часть, а, товарищ Пигорев?
– Может, его отсутствие? – предположил я, взглянув на главного инженера.
– Да нет, есть он, – ответил за него Кукушкин. – Его починить надо и перенести.
– Да? – скептически посмотрел на него Пигорев. – Перенести – это разобрать и заново собрать.
– Ну, это же не на один год работы, – возразил я. – Зато это же механизация…
– Ну, поставим мы его сюда, – начиная нервничать, ответил тот, – а потом какой-нибудь из основных двух сломается. И что мы будем делать?
– Отсюда по-старинке тачками возить, – предложил я.
– Да вы что? – воскликнул главный инженер. – Сюда, на торкретирование, песка в разы меньше уходит, чем на отливку изделий на основном участке. Весь комбинат здесь будет с тачками бегать.
Резон в его словах был. И я посмотрел на Кукушкина, мол, твой ход.
– А то, что сейчас целая бригада песок тачками возит на мельницу – это нормально? – тоже начиная злиться, спросил Пигорева Кукушкин. – То пьяные, то тачки сломаны, то ещё что-то, и в итоге участок торкретирования план сорвал!
– Слушайте, – остановил я этот спор, почувствовав, что у всех уже нагорело. – Что касается лично меня, как экономиста, то я всегда голосую за механизацию. Вы на хозрасчёте?
– Нет, – ответил главный инженер.
– Ну, тем более. Вы можете заказать ещё один транспортёр. Один старый на основном участке демонтируете, сложите на запчасти где-то, если так за них переживаете… Не вижу в этом никаких проблем. Ручной труд – это атавизм, или мы будет перестраивать нашу промышленность на новые современные рельсы, или мы проиграем другим странам индустриальную революцию. А она уже второе столетие идет, между прочим! Уж если мы в Москве будем песок тачками возить, то что говорить об отдалённых регионах?
– Вот идите к нашему директору и ему это всё объясняйте, – махнул на меня рукой Пигорев. – Можно подумать, мне нравится в каменном веке работать…
   
Глава 5
 
Москва. Комбинат Железобетонных изделий.
Директор комбината Баклашов Михаил Николаевич, полный, лысеющий мужчина за пятьдесят с добрыми глазами, принял нас с Кукушкиным и Пигоревым с мягкой улыбкой на лице.
Представившись, кратко рассказал ему о причине моего появления. Директор глубоко вздохнул, пригласил нас всех сесть за стол для совещаний и попросил свою помощницу принести нам всем чаю с печеньем.
– Вы, Павел Тарасович, войдите тоже и в моё положение, – начал он. – Предложение Миши Кукушкина, безусловно, имеет смысл и по большому счёту уже назрело. Но! – поднял он вверх указательный палец. – Работа с применением автоматизации имеет совсем другие расценки, чем ручная. Бригада, которая сейчас обеспечивает песком участок торкретирования, начнёт получать в разы меньше.
– Там работы будет в разы меньше, – возразил Кукушкин. – Целая бригада будет не нужна, трёх человек за глаза хватит. И можно назвать их не грузчиками, а подсобными рабочими участка торкретирования, тогда они в деньгах не потеряют.
– А где мы возьмём ещё три ставки рабочих? – спросил главный инженер.
– Под модернизацию участка внести изменения в штатное расписание, думаю, будет не трудно, – ответил я ему сам.
– Ну, хорошо, – согласился директор. – А людей куда? В бригаде восемь человек. Ну, трое останутся на торкретировании, а остальные пять?
– Что вам, нечем их занять? – удивился я.
– А чем? Так, чтоб люди в деньгах не потеряли.
– Ну, откройте дополнительное производство какое-нибудь, не знаю, тротуарной плитки, к примеру – сказал я первое, что пришло в голову. – Знаете, такие плитки бетонные на дорожки? Сорок на сорок сантиметров, тридцать на тридцать, брусчатка размером с кирпич, но потоньше? Формы можно с разным рисунком сделать, краситель какой-нибудь в раствор добавлять… У вас всё есть для этого. Только формы сделать.
Директор и главный инженер скептически переглянулись между собой.
– И где это дополнительное производство разместить? – недовольно спросил главный инженер.
– Ну, это я уже не знаю, – ответил я. – Завод у вас большой, очень сомневаюсь, что для небольшого производства места не найдете. О, кстати! Ещё цветники бетонные можно делать.
– И куда их потом? У нас в плане их нет, – всё ещё сопротивлялся директор.
– При нашем дефиците, стоит кому-то узнать, что у вас есть в магазине при комбинате в свободной продаже плитка… Да у вас дачники её всю моментально разберут, – уверенно ответил я.
– Ну, не знаю, – осуждающе взглянул на меня и Кукушкина директор. Ему явно не хотелось ничего менять. – Это ещё и магазин придется открывать?
Вот что за люди? Такую бизнес-идею им дал!.. А они недовольны. Открыть розничный магазин при комбинате с товарами народного потребления… Это же золотое дно!
– Иван Николаевич, согласитесь, таскать тачками песок за пятьдесят метров при наличии транспортёра – это бред, – произнёс я. – Отказываться выпускать дополнительную продукцию, имея для этого все возможности, это тоже бред…
Хотел уже пригрозить им фельетоном в газете, если они не возьмут себя в руки, и не начнут шевелиться. Но потом решил поговорить, сперва, со своими и не стал рубить с плеча. Не оставляла меня идея благоустройства территории наших заводов после той поездки в Ялту.
– А давайте, я посоветуюсь со старшими товарищами, – предложил я, – как нам и модернизацию провести, и чтоб люди лишними не оказались.
Такое завершения нашего спонтанного совещания всех устроило. Попрощался на хорошей ноте с директором и главным инженером. Кукушкин пошёл меня провожать и всю дорогу до моей машины делился своими впечатлениями от моего визита.
– Вы не представляете, как я рад, что вы нашли время к нам приехать! – откровенно сказал он. – Баклашов хороший мужик, но он слишком мягкий для должности директора. Если надо какое-то решение принять, которое может не всем понравится, то он, под любым предлогом, вообще не будет ничего делать!