Дикая любовь (СИ)

Бушую я еще довольно долго, впрочем, не решаясь разбудить мужа. А потом, утомленная насыщенным днем, все-таки засыпаю. Когда просыпаюсь утром, понимаю, что Арэнка уже нет. Во мне снова, как и вчера, поднимается раздражение. Именно оно помогает мне довольно быстро разжечь костер в вигваме и нагреть воды для чая. Есть не хочется. Тело ощущается немного задеревеневшим, но болеть ничего не болит, подействовали вчерашние мазь и массаж. Эти воспоминания поднимают в моей душе новую волну негодования.
- Тоже мне муж, - бурчу я, заваривая травы для чая. – Взял и уснул! Что вообще с ним не в порядке?! Или это со мной что-то?
Последняя фраза повисает в воздухе и погружает в крайне плаксивое настроение. Может и правда, я не гожусь ему в жены, поэтому он не спит со мной? В смысле, только и делает, что спит! Боже! Как это все утомило! Внезапно умолкаю, уставившись в котелок, давно снятый с огня и поставленный на специальную подставку рядом. Вода в нем кипит и бурлит, того и гляди – выплеснется, словно посуда все еще висит над костром. Опять проделки моей неподконтрольной стихии. Надо успокоиться! Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Сосредотачиваюсь на дыхании. Нет ничего и никого. Только мои вдо-ох и вы-ыдох. Вдо-ох и вы-ыдох. Когда открываю глаза, вода в котелке просто спокойно парует и все. Это хорошо. Я даже радуюсь, что у меня получилось взять под контроль стихийный всплеск.
- Доброе утро, - внезапно раздается за моей спиной.
Вздрогнув, поворачиваюсь.
- Доброе утро, Уна. Хочешь чаю?
- Не откажусь, - младшая сестра мужа усаживается возле очага и берет из моих рук глиняную чашку. – Что сидишь такая хмурая? Совсем не похожая на счастливую жену.
- Нет, не хмурая, задумалась просто… - мне не хочется сейчас что-то рассказывать Уна, тем более, что я ее знаю всего день, возможно, она тут же пойдет и все перескажет моему мужу, или еще кому-то похуже.
- Так и будешь сидеть весь день в вигваме, или все-таки проявишь характер и покажешься среди людей? – подначивает меня девушка.
- У меня и тут дел полно. Нужно еду приготовить, вещи разобрать. Присмотреться к хозяйству, где тут и что, я еще не совсем поняла.
- Еды наши женщины уже столько принесли, что ты месяц можешь не готовить.
- Куда принесли? – непонимающе переспрашиваю.
- Возле входа в жилище лежат и стоят. Просто горы. Это дары, чтобы облегчить начало вашей семейной жизни. У нас так принято, традиция такая, - терпеливо объясняет Уна.
- Хорошая традиция, - отвечаю, улыбнувшись. – Всем бы такую.
- Не могу не согласиться, - тоже улыбается девушка. – Если ты не будешь завтракать, то пойдем, я покажу тебе наши территории. У нас тут есть такое чудо, что, может, ты о таком даже не слышала.
- О? – сестре мужа удается меня заинтриговать. – Тогда пойдем, мне уже не терпится.
И действительно, когда мы выходим из вигвама, я обнаруживаю множество подношений, стоящий просто на земле. Лепешки, завернутые в листья, мясо, уже готовое и еще даже теплое, овощи, сырые и приготовленные, рыба.
- Оно не пропадет, если будет тут лежать? – обеспокоено спрашиваю Уна. Не хотелось, чтобы обо мне пошла слава, как о бестолковой хозяйке.
- Ничего ему не станется за полдня. А как придешь, разберешь и решишь, что куда. Часть готовой еды можно отдать старикам, у нас таких немного, но есть. Думаю, они с удовольствием примут твои дары.
Мы сначала идем прямо, а потом поворачиваем чуть вправо, оставляя лес и поселение слева, а горную гряду за спиной. Уна двигается споро и легко, невзирая на большой живот. Впрочем, я от нее не отстаю, радуясь, что начинаю потихоньку осваиваться в новом теле. Мы идем молча. Поднимаемся на холм. Я понимаю, что мы пришли еще до того, как завершили подъем. Запах. Соль и йод. Звук шипения волн. Не веря своим органам обоняния, обгоняю сестру мужа и, выбежав на вершину холма, замираю, любуясь открывшейся картиной. Внизу плещется море! Не совсем море, конечно, скорее залив, потому что с двух сторон его ограждает суша и тем не менее! Здесь! Море! Это просто невероятно! Радостно сбегаю вниз, скидываю сапоги и ступаю босыми ногами на гладкие камни. Подхожу к воде. Море ласково набегает, обнимая солеными волнами мои стопы. А у меня такое странное ощущение внутри: хочется и смеяться, и плакать одновременно.
  
- Здравствуй, море, - говорю я тихо, касаясь кончиками пальцев воды.
Такое чувство, что оно отвечает. Меня словно обнимают материнские руки, прижимают к груди, поют колыбельную.
- Мизу! – из почти эйфорического состояния меня вырывает встревоженный голос моей спутницы. Она хватает меня за плечо и тянет на берег. Только теперь я обращаю внимание, что стояла в воде по самые бедра и замочила платье почти до талии. – Что ты творишь? Не пугай меня так!
- Извини, Уна. Я не специально. Задумалась о чем-то…
А сама смотрю в воду, где на глубине шевелятся тонкие нити водорослей и плавают рыбки. Вот ты какое, море. С тобой надо глаз да глаз! Осматриваю берег и тут вижу, что некоторые камни, покрыты тонким слоем белого налета.
- Я сейчас, - говорю сестре мужа и бегу к одному такому камню.
Останавливаюсь возле валуна, который одной своей стороной утоплен в воду, а другой вылез погреться на солнце. Смочив палец слюной, провожу по белому налету и довольно улыбаюсь. Да! Ура! Я сегодня мужа та-а-ак встречу, пусть только попробует не… Что "не" боюсь признаться даже себе.
  
Глава 13
 
Уна с недоумением наблюдает, как я бегаю туда-сюда то за одной нужной вещью, то за другой. Сейчас бы пригодились тонкие листы бумаги, но о подобном в этом мире не слышали, поэтому обхожусь тем, что есть. А есть у меня две тонкие коры, содранные с дерева, широкие листья, небольшой нож и усердие.
С довольным видом принимаюсь за работу. Слой соли на камне оказывается довольно толстый и поначалу его легко счесывать лезвием ножа. Прижав кору плотно к поверхности, чтобы ни одна крупинка не пропала зря, тружусь до выступившего на лбу пота. Уна сначала наблюдает за моими действиями молча, потом подходит к камню и тоже, послюнявив палец, пробует его на вкус. Скривившись, отходит и садится на один из нагретых на солнце валунов.
- Я думала, ты полезешь в воду, а ты занимаешься непонятно чем, - наконец нарушает она тишину.
- Почему же непонятно чем? Я соль добываю, - отвечаю, продолжая соскребать белый порошок на плотно подставленную к камню древесную кору.
- Соль? – удивленно переспрашивает Уна.
- Это такая… специя. Ее нужно добавлять, когда готовишь мясо, рыбу, овощи… да что угодно.
- Зачем?
- Что зачем? – не понимаю вопрос.
- Зачем добавлять? Разве сейчас невкусно?
- Вкусно, но может быть еще лучше.
- Ладно, если тебе охота заниматься ерундой – занимайся, - великодушно разрешает Уна, откинувшись на спину, и глядя куда-то в синее небо.
- Премного благодарна, - отвечаю, посмеиваясь и не отвлекаясь от своего занятия.
На какое-то время беседа затихает. Ровно до того момента, пока мимо нас не проходит трое девушек. Двоих я знаю – это сестры Арэнка, а третья мне не знакома, тем более странно выглядит то, что Нэша и Кэмэрин делают вид, будто не замечают меня, а незнакомка наоборот, очень долго и пристально меня рассматривает, пока идет.
Когда все трое начинают подниматься на холм, я поворачиваюсь к младшей сестре мужа и успеваю заметить, какими больными глазами та смотрит вслед сестрам.
- Это из-за меня? – спрашиваю у нее.
- Что?
- Твои сестры прошли и не поздоровались, - заворачиваю добытую соль в несколько больших листов, аккуратно кладу в карман платья и усаживаюсь на огромный валун, рядом с Уна. – Если у тебя из-за меня испортились отношения с сестрами, то мы можем перестать общаться. Я все понимаю и не обижусь.
- Ничего ты не понимаешь, - отвечает Уна, все так же глядя в синее небо. – Ты тут не причем.