Ресторанный бизнес по-Драконьи-2 или Из герцогини в служанки (СИ)

Ещё до того, как он вновь посмотрел на обступивших его людей и на сей раз обратил внимание на их лица и по ним понял, что приветственный комитет этой вечеринки состоит из явно нездоровых на голову людей, он уже знал, где он.
И потому первой его мыслью было: он спит и видит кошмарный сон. И дабы убедить себя в этом окончательно, ущипнул себя за руку и… скривился от боли.
Знал бы, что будет так больно, щипал бы нежнее! Подумал было он и тут же сам себя осек. Нашел, о чем печалиться, придурок! У тебя, вообще-то, есть печали куда покрупнее!
Дин потянулся к силе, но она обычно всегда откликавшаяся не просто с готовностью, но с нетерпением, теперь едва ощущалась где-то на периферии его сознания, подобно теплу затухающего костра. Неприятный холодок пробежал по его позвоночнику. Дела его обстояли, мягко говоря, не блестяще. Он тяжело вздохнул. Чего только с ним не случалось, но вот такого… Мало того, что его похитили и лишили силы, так ещё и запихнули в психушку! Он попытался вспомнить хоть что-то, но последнее, что он помнил – это себя, смеющимся чьей-то шутке, чьей именно он не помнил, да и смеялся он лишь потому, что смеялись и все остальные. И после этого всё. Вообще никаких воспоминаний, ни туманных, ни отрывочных, НИКАКИХ.
Хреново! Не то слово, хреново!
Подумал он и перевел взгляд на «приветственную делегацию». Среди серой массы которой (причем в прямом смысле, потому что все «делегаты» были одеты в пижамы серого цвета) выделялись трое: худой мужчина с впалыми щеками, шепчущий что-то себе под нос, старик с дёргающимся глазом и широко улыбающийся ему великан.
– Я Громила! – представился он.
– А я Дин, – представился Дин.
– Шшш! – прижал палец к губам худой с впалыми щеками. – Никаких имен! – заговорщицки прошептал он.
– Хорошо, – не стал спорить Дин, потому как с психами спорить – себе же дороже. – Тогда, я дракон! – ляпнул он первое, что пришло ему в голову.
– Кто дракон? – хохотнул старичок с дергающимся глазом. – Ты дракон?
– Ну как бы да, – честно ответил Дин. Тем не менее, прозвучало это как-то неуверенно и даже стыдливо.
– Тогда докажи! – потребовал старичок.
– Как? – настороженно уточнил Дин, почти уверенный в том, что сейчас из толпы психов выйдет ещё один «дракон» и предложит ему отстоять честь называться драконом в честном бою.
Но, то ли других драконов не было, то ли у него было слишком воинственное воображение, только он не угадал.
– А зарычи! Зарычи как дракон! – потребовали у него.
– Да! – тут же подхватили остальные хором. – Зарычи как дракон!
Ну и что Дину оставалось делать? Не зря ведь говорят, с волками жить – по-волчьи выть! Ну или в его случае, с психами жить – самому психом быть!
Сначала получилось что-то вроде утробного хрипа, больше похожего на звук умирающего от удушья, но, почувствовав поддержку толпы, он воодушевился и… разогнался. Его хрип становился всё громче, переходя в нечто и в самом деле похожее на рычание, правда не дракона, а скорее комнатной собачонки. Но зато очень-очень злой! И потому у этого рычания других вариантов, кроме как произвести фурор на слушателей не было!
Приветственная делегация оживилась и воодушевленно захлопала в ладоши. Великан заулюлюкал, старик с дёргающимся глазом начал подпрыгивать на месте, а худой с впалыми щеками восторженно воскликнул: «Он дракон! Он и в самом деле дракон, я знал!»
– И я! – счастливо зажмурился старичок и попросил. На сей раз уже не требовательно, а застенчиво. А пламя выдохнуть сможешь?
Дин в этом очень сомневался. Но, во-первых, ему и самому было интересно. А, во-вторых, на него смотрели с таким ожиданием и мольбой во взгляде, что он не устоял и выдохнул…
Пламя, разумеется, не получилось, но зато получилось вполне приличное облако пара, которое, вопреки, его опасениям не разочаровало его новых знакомых, а вызвало у них ещё больший восторг.
– А взлететь? Взлететь сможешь? – благоговейным голосом попросил кто-то из толпы.
И снова и самому Дину тоже стало интересно, а, и в самом деле, сможет ли он взлететь? И он развёл руки в стороны и сделал ими взмах, затем ещё один и таки сумел приподняться над землей. Всего на несколько сантиметров, но, поскольку ему досталась благодарная публика, то и их тоже заметили.
  
Приветственная делегация… нет, теперь уже приёмная комиссия была в восторге!
– Берем! – торжественно объявил ему Громила. – Берем тебя в вожаки, дракон!
– Берем! – поддержали его остальные и подняв на него горящие воодушевлением глаза, торжественно воззвали к нему: – Веди!
Дин почесал затылок и озадаченно спросил:
– Куда?
– А, ясное ж дело, никуда, – усмехнулся ему Громила. – Куда тут вести? – обвел он глазами больничную палату.
Дин последовал его примеру и тоже обвел взглядом палату. И тут взгляд его остановился на входной двери.
«То, что я пропал, конечно, уже заметили. Но вот куда меня увезли, вряд ли скоро узнают, – размышлял он, понимая, что герцогиня с её возможностями наверняка позаботилась об этом.
– А что, если я вас на свободу поведу? – предложил он.
Его предложение не вызвало, прямо скажем, того же восторга, что и его полет и даже его рычание. У части пациентов настолько поехала крыша, что они уже просто не представляли жизни вне этих стен, остальные же решили, что крыша поехала у него. А на тех, у кого поехала крыша, как известно, не ровняются. Зато им сочувствуют. Вот и Дину тоже посочувствовали и объяснили, почему считают его предложение о свободе бредом безумца.
– Думаешь ты первый, кому пришла в голову эта «гениальная» идея? – иронично поинтересовался у него старик с дергающимся глазом.
– Во-во! – поддержал его Громила. – Да если б это было возможно, нас бы давно уже здесь не было!
– Нет, не было бы, – отрицательно закрутив головой, согласились с ним остальные сочувствующие.
– Разуй глаза, – посоветовал Громила. – Видишь эти решетки?
Дин видел. Толстые железные прутья и на окнах за стеклом и на дверях за всё тем же стеклом.
– А они не боятся, что вы можете случайно разбить стекло и порезаться? – заинтересовался он.
Великан посмотрел на него взглядом бывалого вояки, снизошедшего до пояснений очевидных вещей ещё не нюхавшему пороха салаге.
– А ты порежься и проверь, боятся они этого или нет, – «посоветовал» он.
Остальные сочувствующие за его спиной захихикали.
– Стекло не бьющееся, – догадался Дин, понуро при этом кивнув и вздохнув.
– Ага-а, – приторно-сладеньким ехидненьким голоском подтвердили ему сочувствующие хором.
– Дерьмовые дела! – резюмировал несостоявшийся предводитель освободительного движения.
– Ага-а, – поддержал его хор вздохов.
– Я должен подумать, – важно провозгласил он, усаживаясь рядом с дверью.
– Разумеется, о Великий! – склонились перед ним в шутовских поклонах сочувствующие. – Не будем вам мешать!
Дин понуро кивнул и принялся думать…
Что было очень и очень нелегко делать, учитывая тот факт, что едва только в его голове зарождалась мысль она тут же разбивалась о стену пульсирующей боли, которая нарастала с каждой секундой, словно в тиски беря его череп.
Боль была такой сильной, что не знай он точно, что за ним в любой момент могут прийти те, из лап которых вырваться будет ещё сложнее, если вообще возможно, он бы не выдержал, позволил бы себе отключиться, но…
И потому, с трудом ворочая вязкими, словно инжирное варенье мыслями, он обдумывал варианты побега…
Окна отпадали сразу. Даже если бы у него было, чем пилить прутья решеток, это был не быстрый процесс, а у него в обрез времени.
Вентиляционное отверстие отпало следом, поскольку его тоже закрывала решетка, да и его размеры были таковы, что вряд ли бы он в него протиснулся.
Притвориться, что он бьется в судорогах и вот-вот подохнет? Неплохой вариант… Вот только проблема была в том, что, поскольку его «путевку» в это чудное место оплатила герцогиня, то её же первой и поставят в известность. Не говоря уже о том, что она не глупа и наверняка оставила четкие инструкции на подобный случай.