Защищая ее (ЛП)

— Логан ничего не узнает. Никто из наших врачей не знает о коллегах.
— Если он будет думать, что она не знает о нашем существовании, ему придется лгать своей жене, и возможно, он этого делать не захочет, — на его лице расплывается ухмылка. — Хотя, кажется, у тебя с враньем жене проблем нет.
Я игнорирую его слова.
— Логан может ей сказать, что работает в частной клинике, не такая уж большая ложь. И ему не расскажут все наши секреты, так что врать особо будет не о чем. Единственное, что ему скажут, это то, что мы частная, очень эксклюзивная организация, способная защитить его от любых последствий, которые могут возникнуть при выполнении несанкционированных законом процедур.
— Многие наши врачи знают о нас гораздо больше.
— Только потому, что они работали на нас годами. Логану подробности не нужны.
— Ты подвергаешь себя риску, — предупреждает он.
— Какому? Я просто предлагаю им что-то в обмен.
— Я не стану тебя поддерживать. Это сугубо твое личное решение.
Я знал, что он меня не поддержит, но все равно я это сделаю. Мой отец получит доступ к новому лечению, Логан найдет работу в клинике, и Шелби будет свободна от своего контракта и сможет выйти за него замуж.
— Я собираюсь озвучить свое предложение на собрании в пятницу. Все должно быть решено как можно быстрее, чтобы ты мог начать лечение.
— Я еще даже не согласился. — Он снова кашляет, на этот раз в салфетку.
— Тебе что-нибудь нужно? Может воды?
— Хватит обращаться со мной как с ребенком! — Отец сминает салфетку в руке, и я замечаю на ней брызги крови. — Ты должен быть в офисе, убирайся отсюда.
Я молча встаю, ухожу и спускаюсь вниз по лестнице.
— Пирс, что ты здесь делаешь? — мне навстречу выходит мама.
— Я рассказывал отцу о новом лечении, он потом тебе все перескажет. — Я склоняю голову к ней и понижаю голос. — Он не очень хорошо выглядит.
Мама похлопывает меня по спине.
— Все будет хорошо, дорогой. Возвращайся в офис.
Мои родители живут в состоянии отрицания, когда дело доходит до болезни и смерти. Не выражают никаких эмоций и делают вид, будто ничего не случилось. Мой дедушка по материнской линии умер от рака желудка, но, когда ему поставили диагноз, мама вела себя так, как будто у него обычная простуда, и через неделю - две он поправится. Когда же дед умер, она даже не плакала. Я никогда не видел, чтобы она или мой отец плакали. Не думаю, что они заплачут, даже если умру я.
Вернувшись на работу, нахожу на столе в кабинете кучу документов. Мой отец, вероятно, позвонил своей секретарше, как только я вышел из дома, и приказал загрузить меня по полной.
В тот вечер я возвращаюсь домой только после десяти. Рэйчел смотрит в гостиной телевизор.
— Прости за опоздание, — прошу я, наклоняясь, чтобы ее поцеловать.
— Ты пропустил ужин, — упрекает она меня. — И даже не видел сегодня Гаррета.
Я с горечью вздыхаю.
— Знаю, извини.
— Пирс, теперь все будет именно так? Ты снова будешь работать допоздна каждый вечер и по выходным, как раньше?
— Надеюсь, что нет, но с уходом отца мне придется работать в два раза больше.
Ее плечи опускаются, и она кивает.
— Рэйчел. — Сажусь рядом с ней. — Ты же знаешь, я не хочу этого делать, только чтобы помочь своему отцу.
— Да. — Она опускает голову мне на плечо. — Я просто не хочу, чтобы это было за счет нашего сына. Я не хочу, чтобы он рос без отца.
Я целую ее в макушку.
— Этого не произойдет. Я всегда буду рядом с вами обоими.
Но поскольку неделя только началась, я сомневаюсь в своих словах. Всю неделю завален работой и ничего не успеваю. Я прихожу домой в десять, Рэйчел ничего не говорит, но я чувствую, что она расстроена.
В пятницу встреча «Дюнамис», с десяти утра до часу дня. Собрание номинальное, новостное, но они оставляют час в конце заседания для тем, что хотелось бы обсудить. Уже полдень, и услышав вопрос, не хочет ли кто-нибудь поговорить, я встаю со стула.
— Касательно чего? — спрашивает Мартин, мужчина, ведущий собрание.
— Я хотел бы предложить кандидатуру врача в клинику. Он учился в Гарварде вместе со мной. Доктор Логан Каннингем.
 
— Подойдите к микрофону, — просит Мартин.
Я иду к передней части комнаты. В первом ряду сидит мой отец, а Лиланд Сеймур в нескольких местах от него. Он самодовольно мне улыбается, будто знает что-то, чего не должен.
Я отвожу взгляд от Лиланда и обращаю свое внимание на других членов группы.
— Мы уже несколько месяцев обсуждаем, что нам нужно больше врачей в клинику, поэтому… — Я продолжаю, объясняя происхождение Логана и исследования, которые он проводил, будучи в Европе. Упоминаю лечение от рака, но не говорю конкретно, что это принесет пользу моему отцу, потому что знаю, он будет сердиться, если я подниму тему его здоровья на собрании.
Но за меня это делает Эдвард Милкрест, который известен тем, что ставит под сомнение совершенно все.
— Кому еще это может быть выгодно, кроме Холтона?
— Мы все в выигрыше. Как я уже говорил, у Логана связи с ведущими врачами и исследователями по всей Европе. У него есть доступ к лечению, которое мы не можем получить по обычным каналам здесь, в США.
— Думаешь, он согласится на это? — спрашивает мужчина с задних рядов.
— Я уверен, что смогу убедить доктора Каннингема работать на нас, но хотел бы попросить кое-что взамен. — Поднимать эту тему немного страшно, но придется. Это мой единственный шанс спасти Шелби. — Я прошу освободить одну из наших коллег от контракта. Доктор Каннингем встречался с ней больше года и хочет на ней жениться. Но она отклонила его предложение из-за своих обязательств по отношению к нам. Несмотря на это, он продолжает ее добиваться, и, по моему личному мнению, он был бы гораздо более предан своей работе, если бы поддерживал с ней стабильные и постоянные отношения.
Наступила тишина, вслед за которой последовала шум и гам.
Тут встал Лиланд и, оглядев присутствующих, рявкнул:
— Тихо!
Когда он привлек их внимание, то повернулся ко мне.
— О ком именно идет речь?
— София, — говорю я.
Его ухмылка проявляется снова, когда он оборачивается к остальным.
— Все знают Софию? Весьма энергичная блондинка?
Мужчины кивают, некоторые шепчутся друг с другом.
— Ее настоящее имя Шелби, — сообщает Лиланд. — По крайней мере, так сказала жена Пирса, когда знакомила меня с ней.
Дерьмо. Я забыл, что он видел их вместе.
Лиланд смотрит на меня и улыбается.
— Возможно, Пирс предлагает это только потому, что ему стыдно, что лучший друг его жены - шлюха. Или, может быть, потому, что он хочет, чтобы Шелби принадлежала только ему. Ты же взял ее карту бронирования на одном из наших банкетов, не так ли, Пирс?
Я делаю глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие.
— Это не мое личное дело. Это на благо всей организации. Я предлагаю нанять кого-то очень умного и очень талантливого, кто принесет в клинику новые и инновационные методы лечения. Принесет ли это пользу моему отцу? Да. В краткосрочной перспективе. Но в долгосрочной перспективе это принесет пользу всем вам. — Я делаю паузу и жду, пока кто-нибудь ответит. Но в комнате тишина, поэтому я продолжаю: — я так понимаю, это означает, что вы не заинтересованы. Спасибо, что уделили мне время.
Возвращаясь на свое место, я слышу голос отца в микрофон.
— Я изучил методы лечения, о которых говорил Пирс, и нашел их весьма интригующими. Я имею в виду не только лечение от рака, но и от других болезней. Думаю, исследование должно быть представлено до того, как мы примем решение.
Рядом с ним появляется Мартин.
 
— Давайте проведем неофициальное голосование. Поднимите руку, если вы заинтересованы в рассмотрении кандидатуры доктора Каннингема на должность в клинике.
Более трех четвертей зала поднимает руки. Но только из-за моего отца. Они не слушают меня, но слушают его. Я в шоке, что он меня защищает, но потом понял, что дело не во мне. Он пытается спасти себя. Отец думает, что умирает, и хватается за спасательный круг. А я ему его и предложил. Теперь ему просто нужно убедить остальных согласиться.