Звезды в моих руках

Мою посуду, стираю белье, убираюсь. Иногда готовит Жора, иногда я. Стараюсь готовить для него чаще по двум причинам. Первая – так я хотя бы чему-то научусь, вторая – он поверит, что я приняла свою участь, думаю только о нем и стараюсь для него. Ради «нас», которых уже никогда не будет для меня, но которые так же реальны для Жоры, как галлюцинации для больного шизофренией.
  
Сбежать из дома гораздо труднее, когда не можешь позвать на помощь. Если бы в тот раз у меня не было телефона, я бы сидела под замком до осени. Но папа, как родитель, имел полное право запретить мне съезжаться с парнем. Я была несовершеннолетней. О чем я вообще думала?
Правильно, о любви, поцелуях и «моем» Жоре. Теперь я думаю о нем постоянно, даже когда не осознаю этого. Иногда мне снятся кошмары: я просыпаюсь, а он делает со мной что-то плохое. Что-то, чего я ему не разрешала с собой делать. Во снах я заперта в комнате с монстром, у которого от Жоры остались только глаза. Вижу его слюну, стекающую по подбородку и капающую то на пол, то на меня. Иногда он убивает меня, иногда мучает. Просыпаясь утром, я благодарю звезды за шанс быть живой.
Уговариваю себя на какое-то время стать идеальной домохозяйкой для Жоры. Он никогда не просил меня убирать дом, я все делаю сама. Проявляю инициативу.
Мы даже вместе смотрим кино, иногда я смеюсь над комедиями. Позволяю Жоре брать меня за руку, целовать. Когда он намекает на что-то большее, осторожно выдумываю отговорки. Надеюсь, он и дальше будет верить, что у меня попеременно болят голова, живот, судорогами сводит ноги и тянет в сон. Я больше не хочу, чтобы Жора видел и трогал меня голой.
В те редкие дни, когда Жора ненадолго уходит, я кричу, срывая голос; молю о помощи через вентиляцию, стучу по стенам. За полмесяца никто не отозвался. Соседям или все равно, или их нет.
Я делаю много разноцветных звезд. Хобби превратилось в рутину, спасающую от сумасшествия. Кажется, я на грани помешательства. Иногда я плачу и смеюсь, раскидываю фигурки по комнате и скачу то на кровати, то на полу.
Когда Жора возвращается, я встречаю его с милой улыбкой, день за днем вглядываясь в его лицо. Когда-то оно было родным и любимым. Теперь это лицо чужака, отобравшего у меня жизнь.
Вот уже третью неделю я живу с Жорой не по своей воле. Каждый вечер, разглядывая звезды на потолке, ловлю себя на мыслях о смерти. В кухне полно ножей, почему бы не перерезать себе горло? Я освобожусь, а он сядет за убийство. Или не сядет, потому что у его семьи много денег… Зато я ему больше не достанусь.
Никогда не думала, что моя жизнь закончится в восемнадцать. Я еще ничего не видела, мою любовь раздавили насилием, первый парень оказался не милым-добрым-заботливым мальчиком, а психопатом. Для него изолировать свою девушку от мира – норма. Почему я раньше не обращала внимания на знаки и подозрения? Почему не послушалась Розу и не попросила ее прийти со мной? А если бы он ее убил?..
Закрываю лицо руками и судорожно выдыхаю. Нет, смерти Розы я бы не перенесла. Хотя Жора не похож на того, кто может убить. Но он и на психопата не был похож.
Днем Жора уходит на пробежку. Он начал бегать и каждый раз рассказывает, как у него приятно ноют мышцы после тренировок, как ему нравится после этого мыться в душе. Я прошу его взять меня с собой, но он говорит, что закажет для меня беговую дорожку. Сукин сын…
Однажды он возвращается весь потный и довольный. Целует меня и просит приготовить что-нибудь. Провожаю его взглядом до ванной комнаты и уже собираюсь уйти на кухню, когда замечаю его телефон, торчащий из кармана куртки. Хватаю его и ухожу в комнату, запираюсь. Сердце стучит, уши закладывает. Тело колотит. Чувство, будто вот-вот потеряю сознание от переизбытка эмоций.
Соберись. Он моется в душе минут десять, может, пятнадцать. За это время можно сбежать. Чтобы позвонить Розе, нужно разгадать пароль и каким-то образом достать ключи. Выдыхаю. Пальцы дрожат над сенсорными кнопками. Надеюсь, телефон не заблокируется. У меня никогда не было айфона, понятия не имею, как им пользоваться.
Закрываю глаза, прижимаю смартфон к груди, отсчитываю до трех. Больше медлить нельзя. Если Жора одержим мной, то пароль тоже может быть как-то связан со мной? Пробую ввести свой день рождения. Мимо. От волнения волосы прилипают ко лбу и шее, футболка – к спине. В подмышках жар, как от электрообогревателей.
Обкусываю губы. Так, что еще попробовать? Перебирать пароли, которые я пробовала к компьютеру, бесполезно. Нужно обдумать иные варианты. Ввожу дату, когда я переехала к Жоре. Снова мимо.
Ноги не держат. Присаживаюсь на корточки, прислоняюсь горячим лбом к стене. Меня трясет. Он не мог поставить что-то сложное на… Минуточку!
Меня осеняет. Прокручиваю в голове нужную дату, ввожу ее. Блокировка исчезает. Радость смешивается с холодком. Жора поставил на пароль день, когда впервые ударил меня. Или же это важная для него дата потому, что тогда же он запер меня тут? Боже!..
Начинаю набирать номер Розы. Большой палец дергается, случайно вжимает боковую кнопку, и экран блокируется.
– Нет, о боже… – Торопливо ввожу пароль, пытаюсь вбить оставшиеся цифры.
Снова дергается палец, и снова блокируется экран. Меня трясет от страха. В голове бьется навязчивая мысль: «Пока не разблокирую пять раз, позвонить не смогу».
Это началось после нападения маньяка. Я не могу контролировать или прервать некоторые действия, обязательно нужно повторить их несколько раз подряд, только тогда все будет правильно.
Обливаюсь потом, вслушиваясь в шум воды в душе. Теряю бесценные минуты, пока наконец не ввожу пароль пятый раз. Палец больше не дергается. Дописываю номер трясущимися руками, едва не роняю смартфон и нажимаю «Вызов».
– Чего тебе надо? – грубо отвечает Роза. – Где моя подруга?
– Это я, говори потише, – шепчу, прикрывая рот и микрофон телефона рукой. – Помоги.
– Поняла. Что от меня требуется?
Вот за что я обожаю Розу. Она сразу все понимает. Преисполненная благодарности, я говорю:
– Позвони моему папе, и заберите меня из этой клетки. Ты же знаешь адрес?
– Конечно! Каждый день глажу курсором номер полиции, так руки чешутся сдать твоего Жору.
– Пожалуйста, Роза, спасите меня. Без вас я не справлюсь.
– Аля, не бойся. – Ее голос дрожит, но она храбрится ради меня. – Что мне сказать твоему папе?
– Скажи, что Жора не выпускает меня из квартиры. Я люблю тебя, Роз. Спасибо. – Стискиваю рукой смартфон и сжимаю губы. Слова любви теперь звучат для меня по-другому.
– Я тоже тебя люблю, птенчик. Мы тебя вытащим, обещаю.
Торопливо завершаю вызов и удаляю строчку с номером Розы из журнала звонков. На душе становится спокойнее. Нужно просто подождать, пока меня вытащат. Теперь можно не бояться.
Когда я собираюсь вернуть смартфон в куртку Жоры, на экране всплывает сообщение:
Zero: Пришли еще $1000, и я удалю видео.
Выглядываю в коридор, прислушиваюсь. В ванной еще льется вода. Время есть. Открываю сообщение, читаю переписку. Вижу какое-то видео. Если кто-то шантажирует Жору, мне лучше знать, чем именно…
Отключаю звук на телефоне, запускаю видео. И прижимаюсь к стене. Тот самый день, когда на меня напал маньяк. Снято со стороны. Он накидывает мне на лицо тряпку, я теряю сознание. С ног до головы меня окатывает паническим холодком. В кадре появляется еще кто-то.
Жора! Он подходит к насильнику, и они о чем-то говорят. Съемка ведется издалека, поэтому звука нет, только картинка. Жора показывает на мои грудь и бедра. «Маньяк» присаживается рядом со мной на корточки и стягивает с меня одежду, разрезает лифчик. Именно в таком виде я увидела себя, когда очнулась.
И как я раньше не подумала, что это странно?! Любой нормальный парень сначала прикрыл бы наготу свой девушки! А он, этот урод, он хотел, чтобы я увидела себя такой!