Легенда (СИ)
Со встречи с Лэссом прошло уже два дня. И оба дня Лике весьма грубо посылала всех, кто пытался с ней пообщаться. Более того, девушка заперлась в комнате и почти не выходила. Обеспокоенная Кетт заставила полудемона с Призраком отправиться и попытаться уговорить девушку хотя бы поесть. Про поговорить с ней она уже не пыталась заикаться. К удивлению парней, у дверей комнаты, сидела и Суэна, изредка царапая дверь лапой.
— Оставьте меня.
Голос девушки звучал чуть приглушенно. Но даже так чувствовалось, что она слишком уставшая. Что могло ее измотать, узнать было почти нереально, ибо Лике постаралась сделать так, чтобы Кетт не могла заглядывать в комнату в любое время, а от прочего она была защищена еще бывшей хозяйкой.
— Лике, мы не настаиваем, чтобы ты объясняла причину злости на нас. Но ведь это не повод изводить себя голодовкой.
Тишина, если Эссу хоть что-то отвечали, то Мода напрочь игнорировали. Не сказать, чтобы Призрака это особо расстраивало, но было все же несколько неприятно. Суэна заскулила и в свою очередь начала царапать дверь.
— И ты пошла прочь. Все уходите!
— Ну, а животинка-то чем ей не угодила?
Эсс с легким раздражением глянул на Кетт, но та лишь с беспокойством смотрела на запертую дверь. Привязалась она, однако, к девчонке. Хотя мог свою роль играть и некий эгоизм. Из всех, кто обитал сейчас в поместье, лишь Лике и могла обеспечить стабильную работу электронного тела. Из-за двери послышался сперва неясный шум, сменившийся грохотом явно упавшей на пол тяжелой вещи и звон чего-то разбившегося. Парни переглянулись. В следующий миг дверь в комнату была просто снесена с петель. Воевать было не с кем. Лике сидела на полу возле упавшего кресла и столика, а разбилась стоявшая на столике ваза. На все это девушка смотрела немного растеряно. Но все же легкий разгром не удивлял, а вот черные круги под глазами Лике настораживали.
— Так не хочешь видеть нас, что пытаешься крушить мебель?
Эсс попытался усмехнуться, но поймав взгляд девушки стал серьезным. Мод прислонившись спиной к стене, молча, наблюдал, как полудемон подходит к ней и присаживается рядом.
— В чем дело? Не ешь, никому не открываешь, грубишь и выглядишь так, словно на тебе несколько суток подряд пахали.
Несколько минут Лике просто молчала, глядя в одну точку на полу. Потом медленно подняла глаза, полные слез, тихо выдохнув.
— Я не могу так больше… Слышите? Не могу… Какого черта вы притащили меня сюда? Почему все, кому не лень пытаются найти меня, переманить к себе или убить? Зачем отдавать мне оружие, которое когда-то принадлежало вашей подруге? Почему именно я?!
На последней фразе она все-таки сорвалась на крик. Слезы хлынули из глаз. Но видимо она еще не все сказала.
— Я всю жизнь была одна, не нужная никому, ничем не обязанная кому-то там. Старалась выжить. Нашла себе местечко под солнцем и старалась жить как все. Но пришли эти ваши херувимы, появились вы, и вся моя привычная жизнь рухнула! Я не просила этого! Я о таком даже не мечтала! Так почему нельзя было найти помешанную на всем этом девушку и втянуть ее во все передряги?! Почему вы выбрали именно меня?! Я уже спать не могу, мне снятся вещи, от которых кровь в жилах стынет! И даже если не сплю, эти вещи встают перед глазами!
Наверное, она еще много сказала бы, но от слез уже не могла выдавить и слова. В комнате повисла тишина. Парни в тайне надеялись, что она уже больше никогда не начнет спрашивать, что не придется отвечать на эти «почему». Они были даже согласны на то, что Лике окажется действительно обычной девушкой, а не переродившейся Лилией. Но она и не требовала ответа. Вспыхнувшая на лице злость почти сразу исчезла. Всхлипывая, Лике неожиданно прижалась к Эссу. Надо отдать должное, парню хватило ума чуть приобнять ее, успокаивающе поглаживая по волосам. Но что сказать он так и не знал. На выручку пришел Мод.
— Мы ведь уже извинились, что втянули тебя в это. Мы, конечно, определенно не лучшая компания для желающей спокойно жить. Но тогда у нас ведь тоже не было выбора. Мы надеялись найти тех, в ком воплотились души наших подруг. И стоило нам найти тебя, единственную на данный момент, кто мог бы оказаться одной из них, как возле тебя появились херувимы. А это могло означать только одно — нас опередили, тебя нашли раньше. Мы даже на миг не допустили, что враг ошибся. Сейчас, говоря об этом, я понимаю, что мы просто следовали за глупым желанием. Даже если Лилия и Суэна возродились, те, кем они стали не будут ими самими. И что на тебя навели херувимов именно мы. За это можешь злиться, сколько хочешь, но все же постарайся понять нас.
Парень замолчал. Оттолкнувшись от стены, он вышел из комнаты. Осторожно прокравшаяся Суэна, ткнула мокрым носом в плечо тихо всхлипывающую Лике. Девушка чуть вздрогнула и почти сразу отстранилась от полудемона.
— Мне страшно…
— Знаю. Но поспать тебе все же надо. И не спорь. Напою снотворным.
Вялая улыбка коснулась губ девушки, рассеянно почесывающей за ухом собаку.
— Не стоит. Я попробую уснуть. Только… Поставь дверь на место.
…- Ты опять уйдешь к этому своему? Почему не можешь остаться просто со мной?
— Я люблю его.
Она стояла у окна, любуясь полной луной. В принципе можно было любоваться чем угодно, ведь в этом мире ее восхищало все. И почему только ее сородичи мечтают уничтожить это место? Наверно потому, что понимают всю убогость родного мира.
— Любишь его… Но все же бегаешь ко мне.
— С тобой хорошо.
Теперь она наблюдала за отражением парня. А он не отрывал взгляда от нее. Ей нравился этот взгляд, полный восхищения и затаенной нежности. Она не могла полюбить его, лишь легкая симпатия. Почему-то ее народ мог сказать лишь один раз «люблю». И совершенно не важно, что в итоге окажется, что сказано оно было не тому. Все равно они будут любить, как бы плохо вместе не было.
— А с ним тебе значит не хорошо?
— Он не смеет ко мне прикоснуться. Вернее, ему нельзя. И… Я думаю, он не сможет сравниться с тобой.
— Ты жестока. Выходит, ты просто используешь меня для ублажения своих желаний.
— Не правда. Ты мой друг, самый близкий. Единственный, кому я доверяю. Единственный, к кому я прихожу. Веришь?
— Да. Только на дружбу это мало походит.
— Мы живем по другим законам. Меня никто не осудит за то, что я прихожу к тебе. Но он будет злиться.
— Элиан…
Она медленно обернется, чтобы почти сразу оказаться в крепких объятьях.
— Пусть он злиться. Я не отдам тебя ему. Ты только моя. А он не имеет права даже произносить твое имя, раз не может сделать тебя счастливой.
Горячее дыхание обожжет кожу на шее. Только за это она готова была уже отдать что угодно, даже собственные крылья. Что говорить о прикосновениях, о поцелуях, о затягивающих темных глазах… Все это было дорого, но не могло вызвать трепет в сердце. Лишь разгорающееся желание, которому она отдавалась каждый раз…
Лике не хотя откроет глаза. И тут же чуть не вскрикнет от неожиданности. Совсем рядом на постели вытянулась Суэна, в наглую положив голову на подушку. Повернувшись на другой бок, девушка заметит оставленную Эссом на столе пиццу. Наверняка оставил специально, чтобы, проснувшись, она могла поесть. А может это Кетт его заставила. Не суть важно. Гораздо важнее, что кошмары ее явно отпустили. Наверное, давно надо было высказаться. Зевнув, девушка вновь закрыла глаза, почти сразу засыпая. Сказывались две бессонные ночи.
На тихо скрипнувшую дверь тренирующийся полудемон совершенно не обратил внимания. А вот вошедшая Лике замерла, с немым восхищением наблюдая за Эссом. Да и живущей обычной жизнью девушки было на что посмотреть. Впрочем, долго она не стала любоваться, ведь она сюда не за этим шла. Найдя взглядом теннисный мячик, девушка кинула его в полудемона. И тут же удивленно присвистнула. Несчастный мячик был располовинен одним точным ударом. Впрочем, желаемого она добилась, привлекла к себе внимание.