Эволюция Генри 2 (СИ)

— До объездной Сан-Франциско.
— Ого… А на кой тебе туда надо, военный? — Присмотрелся он ко мне внимательнее.
— Там мой взвод… И мой автомат, — сделал я вид чуть пришибленный. — И вещи мои… Короче, свалили эти сволочи! — Добавил я в сердцах, надеясь, что буду звучать убедительно.
Потому что, в самом деле, одинокий солдат без оружия хрен знает где — выглядит подозрительно. Не учел, блин…
Из кабины в голос заржали:
— А, тогда ладно. Видишь номер двенадцать на борту? Сейчас канат отпустим, успевай забраться.
— А в кузове не вариант? — Скептически оценил я вид одной из последних корзин.
Там, оказывается, еще веревки не просто так привязаны, а к подъемным механизмам.
— Не… — Покачал головой парень. — Я ж тебя вижу, ты мне всех пассажиров поубиваешь. Там такие хари… — Приглушил он голос. — С самого прииска пьют.
Или они меня убьют, что ему тоже даром не надо.
— Может, наверху есть места?
— На «люкс» тебе патронов не хватает, братишка. — С сочувствием отозвался он.
— Да как не хватит? Магазина-то⁈
— Не хватит. — Добавилось жесткости в его голосе. — У тебя на корзину ровно.
— Да что за цены такие⁈ — Возмутился я.
— Нормальные цены. Не хочешь — иди пешком.
— Хоть половину оставь, будь человеком!
— Я вот на каждом армейском посту то же самое говорю, — сплюнул он на землю. — Ни черта не срабатывает. У вас свои ставки, у меня свои.
— Дружище, да где я, а где пост? Ты пузо у меня видишь? — Похлопал я себя над ремнем по впалому брюху. — Нет, ты скажи?
— Нет пуза, — хмыкнул чел в шапочке.
— А видно, что я жру три пайки в одно рыло? Я похож на того, кто с честных перевозчиков деньги трясет? — Возмущался я, вышагивая рядом.
— Да угомонись.
— Да меня за этот магазин еще неделю не слезут! Дай ты хоть десяток патронов на бедность!
— Хрен с тобой, пятерку себе отсыпь. Все, никаких больше разговоров.
— И сам магазин тоже заберу. — Рискнул я вставить. — Ну зачем тебе эта железка? А с меня спросят, что я в автомат вставлю?
— Да понятно что, — гоготнул тот.
— И надо нам, серьезным парням, этих мудаков смешить?
— Ай, отстань уже! Будет тебе железка, — поманил он жестом руки.
Я аккуратно подкинул магазин — его ловко подхватили, забрали в салон, чуть повозились и скинули обратно — с пятеркой патронов.
И то неплохо. Был еще снаряжённый пистолет за поясом сзади, но с него патроны торговать не хотелось. Без патронов с него лучше сразу мушку спилить…
— Благодарю вас, сэр!
— Все, не испытывай мое терпение, лезь в корзину. Хорхе! — Заорал он в окошко. — Двенадцатый!
Сверху грузовика, под самой крышей завозились — лязгнул металл, заскрипела быстро раскручивающаяся катушка, и за моей спиной упала и принялась волочиться по земле крайне сомнительного вида конструкция, она же — мое пассажирское место.
Вблизи были видны деревянные засовы, плотно обнимающие узкую дверь-решетку с двух сторон, не давая ей открыться, ложе из утрамбованного сена, прикрытого одеяльцем, и еще одно одеяльце сбоку — чтобы ветер в лицо меньше дул.
Комфорт на грани фантастики… Еще и, не исключено, блохи в тряпье…
«Может, реально лучше пешком?» — Зародилось закономерное сомнение.
Но лучше плохо ехать, чем хорошо идти, и я не стал выпендриваться. Тем более, патроны мне точно никто не вернет, а о странном сержанте доложат на первом же посту.
Короче, двинулся я рядом с корзиной, открыл дверку — чуть дернулся, когда вся конструкция принялась подниматься наверх — и быстро заскочил внутрь, пытаясь не раскружить клетку и одновременно закрыть створку, чтобы та не расшиблась о борт.
А как получилось, улегся на импровизированное ложе, пытаясь перевести дух.
«На вокзале-то полегче залезать, не на ходу», — поворчал я про себя, прощая себе всю неловкость.
И ухватился за боковые прутья, когда корзина двинулась еще выше — сверху неизвестный Хорхе с тихими матами крутил ворот и рывками поднимал меня до нужной высоты.
Надеюсь, тут примерно такой же сервис при высадке, и меня не грохнут без затей об землю…
Беспокойство заставило вспомнить, что я корзину-то не привязал к кузову — там были заглубленные проушины под это дело и где-то кусок веревки сбоку от корзины. Иначе даванут на газ, и полечу…
  
«Так, где она там была», — завозился я на месте, пытаясь, не шевелясь, найти веревку.
Тесно, неудобно, корпус вибрирует… Еще и пассажирка «люкса» сверху скалится белоснежной улыбкой — высунулась из окошка, на ладони оперлась и наблюдает.
— Добрый день, мисс. — Кивнул я ей.
Под тридцать — наверное мэм, но пусть ей будет приятно. Матом-то я по ней и молча пройтись могу, вон как развлекается, на мои метания глядя.
Хотя, матом — это зря — дама поправила головной убор, которым оказался монашеский чепчик — прядь черных, как смоль, волос, выбилась из-под него из-за набегающего ветра.
Или как эта черно-белая штука, в виде капюшона, называется?.. Вроде, чепчик… Монастырей в Вингстоне не было. Да и на родине — тоже большая редкость.
Дама укрылась внутри — видимо, наскучил я ей. А не, это она место второй уступила — новая была поинтереснее, возрастом моложе, светлые волосы красиво сверкали на солнце и улыбалась искренней — даже с толикой сочувствия. Не так обидно, в общем, хоть все равно чувствовал себя клоуном — веревку-то, допустим, я нашел, но вдеть нормально ей не хватало длины. Словно бы корзину чуть не дотянули вверх.
Вторая монашка тоже пропала из виду. Так даже лучше — не заметят, что я запланировал схитрить и привязаться ремнем. Уж лучше так, чем расшибиться о борт…
Звать Хорхе и требовать докрута не хотелось — кто его знает, какое у местных чувство юмора. Может, так и было задумано — чтобы я раскачивался и просил о помощи. Не, лучше сам все сделаю.
Неожиданно корзина дернулась вверх.
«Ага, значит, убедились, что развлечения не будет и решили сами поднять!» — С торжеством поднял я лицо вверх.
А потом улыбка спала, сменившись удивлением. Мою веревку — ловко, в четыре руки, тянули вверх те самые монахини. И не сказал бы я, чтобы им было хоть сколько-то тяжело это делать.
— Мисс? Спасибо, мисс! — Улыбнулся я им.
Так, где там эта злополучная веревка — как раз высота подходящая, можно за проушину цепляться.
— Руки береги! Куда пальцами лезешь! — Гаркнули сверху и я невольно убрал руки от решетки.
— Этого достаточно, мисс! — Возразил я, заметив, что они продолжают поднимать корзину вверх. — Мисс? — Удивился я, заметив их лица совсем близко. — Что вы делаете, мисс?
— Ты смотри, — проворчала брюнетка. — Как девка на сеновале, которой под юбку лезут. А еще сержант.
— Да какой из него сержант, его бы грудью кормить…
— А ты, смотрю, не против.
Я от возмущения вздохнул по больше воздуха в легкие:
— Граждане монахини!
Те, отчего-то заржав, свалились внутрь окошка, отпустив веревку.
Корзина, понятное дело, пошла вниз — до резкого удара стенками мне по голове, болезненного клацанья зубами и очень нехорошего треска механизма на крыше.
— Вы охренели там⁈ — Еле стабилизировал я положение.
— Марла, а мне понравилось. — Донеслось через смех. — Давай покатаем мальчика?
— Так, вашу мать. — Разозлился я и посмотрел наверх, найдя взглядом брюнетку. — Служители культа, а ну руки убрали от веревки.
Рядом с брюнеткой тут же показалась порозовевшая от смеха блондинка.
— Что он говорит? — Переспросила она соседку.
— Малыш просит его покачать. Во-о-от так, — двинула она рукой, и корзина заскрипела по борту. — И во-от так! — Корзина дернулась обратно, перекатываясь и закручиваясь по часовой стрелке.
— А веревка не оборвется? — Запереживала блондинка.
— Да не, — с азартом отвечала вторая.
А я сдерживался, чтобы не заорать матом. Потому что ругаться при женщинах — некрасиво, как учил шеф. Да и вообще, угрожать, а потом не делать — как-то мелко. Неправильно.