Охотники за тайнами Незримого (СИ)

– Примеса? – перебила Ласве, изумленно распахнув глаза. – Но они же жуткие!
Она вспомнила чудовищный лик незра, который вселился в Стрехо: ужасные круглые глаза и утыканный многочисленными зубами рот выглядели чрезвычайно пугающе.
– О, дорогая, у нас совершенно иные понятия о красоте! – Жемсе мелодично рассмеялась. – В мужчинах мы ценим в первую очередь проявления энергетической силы, а примесы чрезвычайно сильны. Еще есть очень милая пара из идсоба и обогосы. Правда, с обогосой это единственный случай. И я, честно говоря, до сих пор не перестаю удивляться, что обольстительная госпожа оказалась способна на чувства к кому-то. Хотя, с другой стороны, подобное можно сказать и о большинстве певгрез.
– Ты говоришь «певгрез», «идсоб» и так далее. Вы все используете те видовые названия, которые вам дали люди, или это делаешь только ты, чтобы нам было понятно? – заинтересовался Юрзме.
– Ни то ни другое. Это что-то вроде перевода наших обозначений на человеческий язык, – объяснила Жемсе. – Высшие незры могут говорить, но до того, как мы столкнулись с людьми, мы не называли друг друга словами. У нас ведь и имен-то нет.
– Как это? – изумилась Ласве. – Ну то есть мы все поняли, что имен у вас нет, но думаю, не только я не поняла почему.
– Пожалуй, в роли преподавателя я себе нравлюсь, – улыбнулась Жемсе. – Остается надеяться, что у меня получается.
– Не сомневайся, – заверила Мягла.
  
ГЛАВА 18
 
– До Растворения, как вы его называете, когда проходов из Незримого в зримый мир не существовало, незры вообще не использовали слова. Мы говорили друг с другом при помощи энергетических конструкций, а не звуков, – начала объяснять Жемсе.
– А показать сможешь? – вскинулся Утлу.
– Конечно.
Жемсе открыла рот, но ничего не сказала, однако Ласве почувствовала, как нечто маленькое, но при этом имеющее довольно сложную энергетическую структуру, словно пролетело от певгрез к Зрящему.
– Я увидел! – радостно объявил Утлу. – И что это было?
– Это было мое описание – кто я и как меня зовут, – ответила Жемсе.
– Так имена у вас всё-таки есть? – уточнила Ласве.
– Это не совсем имя, – покачала головой Жемсе. – Это что-то вроде уникального определения того, что я из себя представляю, содержащее все мои индивидуальные черты.
– Но если у вас есть такие уникальные определения, почему вам так важны имена, которые вы получаете от людей? – не поняла Ласве.
– Имена важны для того, чтобы установить контакт с людьми, – поправила её Жемсе. – Когда человек дает нам имя, он признает нашу индивидуальность и уникальность. Ведь уличный кот – это просто кот. Конечно, у него есть какие-то признаки: размер, цвет шерсти, её длина и степень пушистости, особенности поведения. Но если это, например, Рыжик, то это уже особенный кот. Понимаешь?
– Да, – кивнула Ласве. – Хотя раньше я никогда не смотрела на это в подобном ключе.
– Просто имена для людей – такая обыденная вещь, что вы не задумываетесь о том, насколько они важны, – сказала Жемсе. – Я, по правде говоря, тоже об этом не задумывалась до встречи с Муором. Только получив человеческое имя, я осознала, в чем его значение, потому что почувствовала это не себе. Называя кого-то по имени, вы создаете с ним энергетическую связь, просто не обращаете на нее внимания – по человеческим меркам, она слишком тонкая. А вот незры её очень хорошо чувствуют, а многие – даже видят.
– Я тоже вижу, – признался Утлу. – Но мне никогда не приходило в голову кому-то об этом рассказывать.
– Вот так однажды окажется, что твоему другу давно известны все тайны мироздания, а ты просто не спрашивал. – Юрзме рассмеялся.
– Не преувеличивай, – улыбнулся Утлу. – Насчет того, как Муор в итоге оказался в Незримом, у меня даже предположений нет.
– Да я этого и сам не знаю, – пробормотал Муор. – Это просто однажды произошло.
– Мы полюбили друг друга, – продолжила рассказ Жемсе. – Встречались, конечно, только в Незримом – опасались, что иначе кто-то из людей рано или поздно узнает о наших отношениях. Вскоре появился этот дом…
 
– Появился? – удивленно переспросила Ласве.
– Да, – подтвердила Жемсе. – Сначала это были смутные контуры, как и у всего в Незримом, кроме нас, незров, и проникающих сюда людей. Но потом они становились всё более и более четкими, и со временем дом стал таким, каким вы его видите сейчас. Энергетически он ощущается как перенесенный из зримого мира материальный объект. Получается, что мы создали его, хотя до конца так и не поняли как. Мы были счастливы долго-долго. Муор изучал незров, общался с высшими, даже завел здесь друзей.
– Архив я перенес сюда, – подхватил Муор, наконец-то закончивший пробовать все предложенные гостями продукты. – Наложил на хранилище защиту, используя и свои познания, и подсказки Жемсе. А однажды я заснул у себя дома в зримом мире, а проснулся здесь. Сначала я не понял, что произошло, и попытался вернуться, но не смог.
– Почему? – спросил Юрзме.
– Потому что я умер, – печально улыбнулся Муор. – Наша связь с Жемсе оказалась такой сильной, что после смерти я перенесся в Незримое. Вернее, мое энергетическое тело. И эта же связь не позволила мне пробыть положенные душе три прощальных дня в зримом мире. Я не сильно расстроился, ведь к тому времени из тех, кто был мне дорог, остались только незры – так получилось, что я пережил всех своих друзей из числа людей, а детей у меня не было.
– Значит, незром ты не стал, – подытожила Мягла.
– Не стал, – кивнул Муор. – Этот дом – что-то вроде места моей силы, к которому привязано мое энергетическое тело. Поэтому я и не могу далеко от него отходить. Так что искать архив предстоит вам.
– Найдем, – уверенно заявила Мягла, и остальные поддержали её одобрительными возгласами.
Они еще довольно долго сидели на уютной кухне этого необычного дома – теперь настала очередь гостей рассказывать о своей экспедиции и о том, как много нового они успели узнать о незрах.
Муор и Жемсе оказались очень благодарными слушателями – они восхищались и ужасались, задавали множество уточняющих вопросов, да и вообще проявляли неподдельный интерес к рассказу.
В общем, вечер прошел отлично, и, засыпая, Ласве была абсолютно уверена, что у них всё получится – и с поисками архива, и вообще.
***
Когда утром они дружной толпой высыпали из дома, их взорам открылось весьма неожиданное зрелище – разношерстная группа незров словно специально поджидала гостей из зримого мира, расположившись прямо у крыльца.
– А что это они здесь делают? – удивился Юрзме. – Неужели все незры настолько любопытны?
– Ну как тебе сказать… – с усмешкой протянул Муор.
– Думаю лучше сказать прямо – это те незры, которые связаны с вами, – пояснила Жемсе.
– В каком смысле – связаны? – не понял Юрзме.
– Колбасон! – закричала вдруг Мягла. – Это же Колбасон! Иди сюда, у меня для тебя есть конфетка!
Сидевший неподалеку кротиск сорвался с места и бросился к ней с радостным писком. Мягла подхватила его на руки и протянула Колбасону освобожденную от фантика конфету.
– Как это ты так сразу его опознала? – полюбопытствовала Ласве.
– Просто почувствовала, – пожала плечами Мягла. – Мы когда сюда отправлялись, я почему-то подумала, что нам может встретиться Колбасон. Сама не знаю, с чего я это взяла, но вот – подготовилась – переложила конфеты из рюкзака в карман.
– Это, собственно, было правильно, – заметил Юрзме. – Я тоже конфетами запасся. Сладкое любят не только кротиски, так что конфеты в Незримом могут пригодиться в любой момент.
– Ладно, Колбасон пришел, потому что нас знает. А зависший слева примес, вероятно, тот самый, который вселялся в Стрехо. Но остальные-то откуда? А главный вопрос – зачем они явились? – выразил их общее недоумение Зорли.