Освоение времени (СИ)

Но здесь полем ходьбы был сам замок!
Ивана не покидало чувство настороженности и даже какой-то неприятности от посягательств на исконные, как ему представлялось, привилегии ходоков пребывать в поле ходьбы. А тут кто-то сумел построить целый замок. Может быть, тот же самый Бригс-младший, что соорудил туннель под Поясом?
Карос прекрасно ориентировался во всём этом лабиринте, а Иван после первого десятка поворотов и лестниц уже, наверное, не смог бы вернуться к началу пути. Это его тоже смущало.
— Здесь! — наконец остановился Карос. — Нам бы теперь надо выйти… туда…
Не имея понятий, и оттого не зная как объяснить Ивану, необходимость выхода в реальный мир, он почему-то показывал пальцем вверх.
— Ясно, — наконец догадался ходок.
Они покинули поле ходьбы.
Вокруг заиграли краски. Голые грязно-серые стены потеплели приятной для глаза зеленоватой гаммой, между колоннами обозначились тёмно-коричневые статуи в человеческий рост, изображавшие какие-то не то аллегории, не то древних богов, увенчанных разнообразными головными уборами и просто буйными волосами, снабжённые всякими причиндалами, по-видимому, атрибутами, смысла которых Иван не знал. Ярко-красная ковровая дорожка с широкими белыми полями по кромке покрывала пол. Везде чистота и уют. Просторные окна без стёкол пропускали много света и запахи зрелой весны.
— Да, я не ошибся, — Карос огляделся. — Тебе придётся меня подождать. Но не здесь… Идём!
Он крупными шагами покрыл расстояние до неприметной, со стороны, глубокой ниши, больше похожей на небольшой коридорный тупичок, созданный по воле неведомого архитектора для неизвестных целей. По сторонам тупичка имелись в стенах свои западины с удобной для сидения и ожидания мебелью.
Прекрасное место для альковных дел.
— Мне понадобится, самое малое, часа два… Думаю, не больше. — Карос ощупал нос, покачал головой. — Жди меня и поменьше высовывайся. Скоро здесь полюднеет. Не очень-то, но кто-нибудь, возможно, появится. Впрочем, — он опять коснулся носа, — даже если сюда кто и заглянет, не обращай на них внимания, будто ты здесь по своим каким-то делам. Правда… — Он оглянулся, будто их кто подслушивал. — Лишь бы не собаки Маклака. Другим до тебя не будет дела. Всё!
Он быстро, бесшумно переставляя полные, сильные ноги, удалился. Иван прислушался… Тихо. Развернулся, выбирая, где бы на два часа удобнее присесть, как тут же увидел в противоположной западине непонятно откуда взявшегося человека. Тот был здоров и высок, подстать ему, но сутуловат.
Незнакомец тоже с некоторым удивлением заметил Ивана, его до боли знакомое лицо озарила усмешка. Он помахал в приветствии рукой и ушёл следом за Каросом.
Только крайнее изумление и скоротечность произошедшего не позволили Толкачёву сразу узнать этого человека. Только по прошествии нескольких секунд, когда незнакомец скрылся за поворотом, и приглушённый звук его шагов растаял, Иван понял — это же он сам, это он увидел самого себя…
Похоже, в Поясе, где время спрессовано до мига, по свидетельству Напель, один из запретных законов ходоков во времени явно не действовал. Во всяком случае, Иван мог здесь увидеть себя в различные периоды будущей и прошлой своей жизни.
Ему не удалось надлежащим образом обдумать и привыкнуть к такому повороту событий, как всё это началось…
Он возникал и исчезал сам, или уходил один или с кем-то в масках. Между каждым появлением — доли секунды. Калейдоскоп фигур, поз, движений. Чем дальше, тем более измученным становилось лицо двойника (или двойников?), лихорадочнее блеск глаз. Будущие его ипостаси, замечая его смирно сидящим в позе ожидания, вначале слегка улыбались и кивали ему, но потом улыбки становились раз от разу мимолётнее и болезненнее.
Иван уже сбился со счёта, когда двойник появился с Напель на плечах. Был он небрит, с несуразным синим рюкзаком за плечами. Ивану этот рюкзачок нравился. Купил его когда-то ещё студентом в Москве. Но никогда не думал, что выглядит с ним так вызывающе нелепо и безвкусно. А ведь ради него он отказался от рюкзака, специально приобретённого и подаренного ему Симоном при первом выходе к горам недоступности. Знал бы, так лучше взял тот…
 
Джинсы на левой ноге его, будущего, оказались разорванными — дыра на всё колено. Иван непроизвольно перевёл взгляд на свою ногу — никаких дыр.
Лицо двойника в пятнах…
Напель, увидев его, испугалась и прижалась к спутнику, он ей что-то сказал, она, по всей видимости, ему всё-таки не поверила, но стала чувствовать себя вольнее. Сердце у Ивана неприятно кольнуло — приревновал её к самому себе, к тому, к будущему.
Показывая на него, двойник что-то пытался ему сказать, но Иван не слышал ни звука. Хоть таким образом, но время стало между ними. Он, тот, будущий, досадливо тряхнул головой, взял Напель под руку и повёл её из тупичка, словно кавалер на танцплощадке.
Иван не выдержал, и вопреки наказу Кароса, вскочил и на цыпочках побежал за ними вслед до поворота в коридор. Осторожно выглянул. Ни справа, ни слева никого не было. Напель и её напарник, вернее он сам, но в будущем, словно провалились.
Он медленно вернулся в облюбованный закуток и сел, погрузился в какое-то странное полусонное состояние, от которого очнулся внезапно с мыслью: Через стены не пройти!
Через стены не пройти, — несколько раз повторил он про себя, уточняя, что бы это значило, пока до него не дошло: точно, отсюда ни в реальном мире, ни в поле ходьбы из замка не выскочить. Здесь он — в двойной мышеловке, или той клетке, в которой уже сидел, будучи Подарком. Или это не так…
И потом…
Вот он сидит здесь уже битых два часа, и за это время увидел все свои будущие появления, связанные с протаскиванием людей Напель. Они уже закончились, а он всё ещё тут сидит, перекрыв все свои будущие действия. И где-то сейчас он вступил уже, может быть, в схватку с Пектой, однако, что там, у Кароса, ещё в первом его разведывательном поиске, не знает. Значит, время здесь течёт параллельно? И он во всех этих параллелях сосуществует сразу?
Представляя всё это себе, Иван стал чувствовать боль в висках и растерянность от приходящих в голову предположений и мыслей. Сейчас он — ещё в начале, но, в то же самое время — он же — сейчас уже… где?
Быстрее бы Карос объявился! У него, наверное, всё в порядке, иначе не было бы перемещений людей Напель. Но всё-таки…
Он не понимал до конца физики явления. Даже не мог придумать, хотя бы для собственного успокоения, хотя бы фантастическую или сказочную гипотезу. Как могут существовать в разных мирах подвижные и неподвижные тела? В реальном и в поле ходьбы?
Взять хотя бы эту мебель. Стоит тут, может быть, годами, но в поле ходьбы её нет, и всяких украшений нет, даже краска на стенах, и та отсутствует…
Он лихорадочно думал и беспричинно, как ему казалось, нервничал, как будто почувствовал за собой охоту не известно с чьей стороны.
Успокоился только с появлением Кароса.
— Всё в порядке, — сказал он. — Нас ждут!
— Надеюсь, — коротко отозвался Иван и не стал вдаваться в подробности найденного Каросом порядка и сведений о тех, кто там и где их ждёт. Может быть, и будет интересно его послушать, но стоит ли пускаться сейчас в объяснения?
 Переход 
Напель лежала на его руке и, хотя и с улыбкой на милом лице, но серьёзно выслушала Ивана. Он сетовал на неприятности с Каросом — как трудно его вести во времени, о злоключениях с ним.
— Боюсь, Ваня, — сказала она с вздохом, — так будет со всеми. Это лишь ты непостижимым образом не ощущаешь динамику времени даже рядом с Поясом. Ни нелинейности, ни постоянных изменений. И это хорошо, что Карос всё-таки прошёл, иначе нам пришлось бы действовать вслепую.
— Он кто, Карос?
— Неважно, Ваня. Что поменяет, если я скажу, кто он?.. Ты так вздыхаешь, будто тебя это так волнует.
— Да нет, вообще-то, — Иван понял тщетность своих попыток разговорить Напель и узнать хоть что-то о её подручных или, быть может, рабах.