Освоение времени (СИ)
— Ты передвигаешь время? — Напель явно решила выяснить, что имел в виду Иван, говоря о движении во времени.
— Нет-нет, я сам передвигаюсь в нём. Время от меня не зависит. Оно находится в статике. Если так можно выразиться о времени. Я пользуюсь полем ходьбы во времени… Я в нём просто хожу… Понимаешь? Там, в поле ходьбы, можно погрузиться в прошлое, а потом выйти в реальный мир этого прошлого…
Она с сомнением покачала головой и на короткие секунды задумалась. На её очаровательном лице живыми оставались только глаза, они изучали Ивана, и он ощущал какое-то ласковое прикосновение к тем участкам своего тела и головы, куда передвигался и где на мгновение замирал её взгляд.
Последующее заявление Напель определённо не ожидалось Иваном.
— Такого не бывает! — капризно, но решительно сказала она. — Время человека просто так не пропустит. Это знают все… И если бы ты был прав, то многое из происходящего здесь, в доприбойном времени, не могло быть…
— Как это не пропустит? — заступился за себя Иван не менее твёрдо. — Но оно пропускает!
Избегая длиннот, он рассказал ей о себе — о ходоке во времени, — о своих путешествиях. Поведал о том, как его схватил Хем и приволок сюда по странному туннелю какого-то Бригса-младшего под горами недоступности в его поле ходьбы, и о своей попытке уйти через поле ходьбы домой. Под конец пожаловался:
— Эта клетка держит меня и здесь и там, в поле ходьбы. Да ещё Хем на страже всё время рядом висит в готовности выловить меня, если я смогу отсюда сбежать… Она что, — он подёргал перекладины клетки, — и взаправду, заколдованная? Или заговорённая кем-то?
Напель пожала плечами, жалоба Ивана её не тронула.
— Не заколдованная и не заговорённая, конечно. И сделана она не из бамбука. Это вещество, помнящее своё первоначальное состояние, в том числе и объём. Поэтому его можно резать или пилить, оно тут же вернёт утерянное. Если только… На это вещество можно воздействовать, но в нашем положении это невозможно.
— Что именно? Говори!
— Пережечь огнём. Огонь нарушит молекулярные связи…
— Правда? — обрадовался Иван и буркнул под нос: — Мог бы сам догадаться… Ну, это мы сейчас проверим.
Он достал зажигалку. Пламя тонким бесцветным лезвием выскользнуло из сопла.
— Потуши!.. — испуганно воскликнула Напель. — Спрячь от глаз других подальше. И не торопись покидать клетку…
— Это почему же?
— Ещё успеешь. Хем и клетка — ещё не самое худшее, что может с тобой произойти, если ты… Слушай меня, Ваня, — в её голосе появилась мягкость, Иван умилился перемене. — Если бы я была Напель, то уже через минуту с начала нашего разговора ты бы умер. Напель — ведьма! Дочь Пекты Великого, Прибой его разбей! Великим он сам себя называет. Отец и дочь подстать друг другу… Верь мне, Ваня… Если мы с тобой объединим усилия, то нас никому не одолеть. У тебя время, а у меня…
Иван не ожидал от неё такого откровения. Однако так и не узнал, чем она владеет и ради чего им надо объединиться. В наступающей темноте вдруг задвигались какие-то тени. Перекрытая ими Напель, как он продолжал её называть при незнании настоящего имени, вскрикнула. Потом донёсся её сдавленно удивлённый возглас:
— Это ты?.. — И капризно: — Долго же вас не было…
И тут же умолкла, будто ей зажали рот.
— Элам!
— Я всегда здесь.
— Что происходит?
— Где?
— Как где? Вокруг нас! Или ты…
— Я ничего не вижу и не слышу, первородный. И тебе того же советую.
— Пошёл ты! Посмотри, где она и что с ней!
— Фью! — присвистнул Элам и весело добавил: — Кто теперь знает, где она? Тут, думаю, побывали её дружки или братья. Да и она сама ведьма. Говорят…
— Опять? Впрочем, говори!
— Ты же не веришь.
— Да говори ты…
Элам что-то забубнил, отвернувшись от Ивана.
— Эй, Элам! Ты чего там?
— Тут… — неуверенно отозвался тот. — К тебе, говорят. Я бы… не советовал тебе вступать с ним в пере…
— Прочь с дороги, прибойник!
Сказано было тихо, но властно и резко, отчего Элам, вероятно, быстро отступил в сторону, уступая дорогу сказавшему. Кто-то вплотную подошёл к клетке. Слабый, непонятно откуда взявшийся свет озарил грубые черты лица незнакомца. На его голову был накинут просторный капюшон, оттого свет выхватывал лишь крупный нос и полоску мохнатых, сросшихся на лбу, бровей, да губы полные, подвижные, с глубокими складками вокруг них.
— Это ты, Ваня? — голос его, неожиданно нежный, дрожал, словно от сдерживаемого порыва при радостной встрече близких людей.
— Я, — озадаченно отозвался Иван и слегка отодвинулся в глубь клетки. — А ты кто?
— Та, которая недавно говорила с тобой, шлёт тебе привет.
Минуту назад виделись, а уже привет, — хотел сказать Толкачёв, но вопрос его был другим:
— Что с ней? Где она?
Полные губы исказила гримаса, угрюмо сдвинулись брови.
— У друзей, — отрывисто и иным голосом сказал незнакомец, ему явно не нравилось произнесённое слово.
«О друзьях так не говорят», — насторожился Иван.
— И?.. Она что-нибудь, кроме привета, велела мне передать?
— У тебя есть огонь, — уверенно и с нажимом сказал обладатель поистине широкого диапазона голосовых связок — сейчас в нём слышался мощные обертоны командира батальона, при котором начинал свою службу Иван.
— Это она мне… — начал, было, он и осёкся.
— У тебя есть огонь?
Глаза нечаянного собеседника обозначились и вспыхнули собственным светом. Их взгляд, казалось, прожигал Ивану мозг, и он отшатнулся ещё дальше. Прутья клетки впились в спину.
Не могла Напель спрашивать об огне, так как видела его и предупреждала. Что-то тут не так.
— Нет у меня… Нет у меня никакого огня. Почему ты спрашиваешь? Зачем это тебе знать?
— Жа-аль…
Глаза густобрового потухли и стушевались, губы сложились в презрительную ухмылку. Свет померк, и незнакомец растворился в темноте. А, спустя несколько секунд, подал голос Элам:
— Командуют тут всякие! А ты, первородный… Говорил тебе о Напель, будь она неладная. Не к добру она приблизит, а к злу… Ведьма она и женщина. С ней надо говорить только тогда, когда хочешь потомство оставить. Ты же решился просто так… Не-ет, я-то думал — выиграл… А-а…
Не обращая внимания на скулёж сопроводителя, Иван стал на дорогу времени. Здесь ему сразу бросилась в глаза непонятная конструкция Хема, маячившая в двух шагах от клетки. Синий рюкзак висел на нём. Похоже, Хему он не мешал, либо ему было невдомёк от него избавиться, поскольку был обыкновенной машиной.
Несмотря на предостережение Напель и странную любознательность недавнего визитёра, у Ивана возникло искушение пережечь перекладины и вылезти из клетки. А там будь что будет.
Однако неразрешимой пока что оставалась задачка с Хемом. Ведь он недаром денно и нощно сторожит его здесь. Почему? Может быть, ему уже известно о возможности Подарка убежать? Или он просто приставлен к нему вне зависимости от его поведения? И что будет, если Хем его опять поймает? Повторится ли всё сначала или он доставит его в другое место, более безнадёжное для побега, чем сейчас? Или наоборот?
И всё-таки, не сейчас, так позже, но из клетки надо будет выходить.
Но куда после того податься? Если даже Хем не будет мешать или его удастся обойти? Как вернуться в своё время?
Иван в нерешительности постоял, скучно оглядывая поле ходьбы.
Где будущее, где прошлое?
Последняя мысль придала ему внимательности. Находясь в клетке, направление не особо определишь… Так… Ну, конечно. Его протащили через предел. И будущее — там… Но смущали близкие — лет на тысячу, может быть, больше, — неприступные горы для прохода в будущее. Они стеной тянулись в одну и другую сторону до горизонта. Это могла быть тыльная сторона его гор недоступности в прошлое, или эту стену образовал Пекта Великий, замкнув время для всего живого. Иван не знал. Зато препятствий в прошлое поля ходьбы не было, оно простиралось до неведомых глубин.
Можно, конечно, податься в прошлое. Но там его никто не ждёт. Для него и дом, и друзья — всё в будущем. А на пути туда — стена. Пока найдёшь туннели, если они есть, конечно, пока по ним будешь двигаться… Не Хем, так нечто иное сто раз успеют напасть на него, спеленать и унести либо снова сюда, либо в другие края и времена.