Ловец ласточек (СИ)
— Нет. Даже если бы я верил во Владыку, он бы всё равно не был моим богом. Я не странник, а обычный человек. И талисман вряд ли бы мне помог.
— Странники по сути тоже обычные люди.
— Сомневаюсь.
Остаток пути мы разговаривали ни о чём, как и полагается малознакомым людям. Я бросила талисман в сумку и переключилась на другие мысли. Меня ждала Лукия. И в моей голове очень вовремя появился вопрос, ответ на который, как мне казалось, она могла знать.
По сравнению с другими комнатами дворца у Лукии было намного теплее, даже жарко. И всё равно на её узкие плечи была накинута шерстяная шаль. Покрывавший голову платок был светло-бежевым, без узоров или рисунка. Слишком простым для принцессы.
В её комнате я чувствовала себя чужой. Пусть она и оказалась не такой роскошной, как я представляла, в самом воздухе витало что-то по-королевски величественное. А может, мне это чудилось лишь потому, что я знала, кому принадлежат эти покои.
Плотные шторы были задёрнуты, пряча ещё не потемневшее небо. От согревающего света янтарных ламп становилось только жарче. Но Лукия куталась в шаль, и я не решилась попросить приоткрыть форточку или принести холодной воды. Сняла кардиган и понадеялась, что привыкну.
Когда подали чай, Лукия приказала горничной не беспокоить нас и заперла за ней дверь.
— Зачем это? — с опаской спросила я.
— Меры предосторожности. Бертран будет охранять снаружи. Нам не нужны лишние уши.
— Мы ведь в королевском дворце. Разве здесь кто-то может нас подслушать?
Несколько раз звякнув о блюдце, Лукия поднесла чашку к губам и прихлебнула. Мои слова утонули в этих звуках.
— Бережёного бог бережёт, — сказа она.
— У вас тоже так говорят?
— Странники подарили нашему миру гораздо больше, чем ты можешь вообразить. Технологии, культура, социальный строй — вся наша история была написана с оглядкой на вашу. Мы как паразиты на теле вашей планеты.
— Почему сразу паразиты?
— Поверь, так оно и есть. Ты ещё многого о нас не знаешь.
— Но узнаю однажды?
— Выбор будет за тобой.
Я окончательно потеряла нить. Лукия будто бы играла со мной, танцевала на топком берегу, то вытягивая меня из мутной воды, то толкая обратно. Голова шла кругом. Чай встал поперёк горла.
— Дорогу осилит идущий, — довольно произнесла Лукия и снова отхлебнула из чашки.
А я поняла, что вот-вот сорвусь, если это продолжится. С меня было достаточно ещё в агентстве. Сколько должно произойти в один день, чтобы он кончился?
— Лукия, — я сцепила пальцы, едва удерживая контроль над голосом, — ты же не просто так позвала меня сегодня? Пожалуйста, скажи, чего ты хочешь. Иначе я уйду.
Её бледное лицо стало ещё бледнее. Она заметалась, не зная, куда деть руки, куда спрятать глаза. В итоге она просто закрыла лицо ладонями.
— Я опять это сделала, да? Опять увлеклась?
— Немного… хотя я не уверена, о чём ты.
— Проклятье. — Отняв руки от лица, Лукия смотрела в пол. — Что бы я ни делала, я остаюсь такой же, как они. Потому что поддаюсь их влиянию? Или потому что мы одной крови?
— Ты про своих сестёр?
— И про них тоже. — Она подняла потухший взгляд, шмыгнула носом. — Извини. Заставляю тебя терпеть мои заморочки. В самом деле, я позвала тебя не для этого.
С улицы донёсся собачий лай. Лукия вздрогнула, повернулась к окну, прислушалась. Вздохнула.
— Кати дрессирует собак, похоже.
В этих словах звучала несвойственная ей грусть. Исполненная смирения. Обычно с такой интонацией говорят, когда сдаются. Неужели Лукия?..
— Я хотела рассказать тебе про аварию. Точнее, про то, что было после.
Внутри меня туго натянулась струна. Совсем не та, которую прежде задевал Юлиан. И я как никогда ясно ощутила: в этот раз она точно лопнет. Если не сейчас, то позже. А значит сопротивляться не было смысла. Я смолчала, сдавила внутренний крик. Только бы струна выдержала этот удар.
— Мне немного страшно, — продолжила Лукия. — Открываться кому-то… Думаю, ты понимаешь. Но тебе я правда хочу показать. Поэтому, пожалуйста…
Не договорив, она потянула узел платка. Из-под него посыпался блестящий песок. И не успела я вдохнуть, как перед глазами что-то ослепительно засверкало. Лукия терпеливо ждала. Моргая и щурясь, я наконец осознала, что видела.
Её волосы были цвета аметиста. Коротко и грубо остриженные, точно неумелой детской рукой. Они и сияли как аметист, преломляя и отражая золотистый свет ламп. Я не могла оторвать от них взгляд, не могла сдвинуться с места.
— Шокирующее зрелище, да? — Лукия набросила платок на голову, чтобы приглушить сияние. — Дикая магия сделала это со мной. Только она на такое способна.
— Это… завораживает.
Лукия помрачнела.
— Лишь до тех пор, пока ты не узнаешь, какой ценой это мне досталось. — Она обхватила себя за плечи, как будто замёрзла. — Первые несколько дней были невыносимы. Меня била лихорадка. Глаза жгло, и они болели так, словно в них впивались сотни крошечных осколков. Я думала, что умру от этой боли. Думала, что больше никогда не смогу видеть. А потом всё прекратилось. Я проснулась, дрожа от холода. По подушке были раскиданы янтарные локоны. Я не сразу поняла, что они мои.
Мне стало тяжело смотреть на неё. Но не смотреть казалось нечестным.
— Тогда это ничуть не напугало меня и не огорчило. Я узнала, что была единственной выжившей. Что лишилась родителей и брата. Вот так просто, в мгновение ока моя жизнь рухнула. Вместе с моими планами, желаниями, надеждами. Поначалу я ненавидела себя за то, что выжила, что так легко отделалась. Но потом ко мне пришло осознание: раз я жива, значит ещё не всё потеряно. Наверное, это и придало мне сил. — Лукия кашлянула и плотнее закуталась в шаль. — Пару месяцев спустя мои волосы снова стали расти. Но они были другими. Поменяли цвет и засверкали, точно кристаллы. Совсем как мои глаза.
Лукия надломила прядь подлиннее — легко, как переламывают сухие травинки или тонкие карамельные леденцы, — сжала пальцы, разжала, и из её ладони высыпалась мелкая блестящая пыль. Точно так же крошились иголки багряных елей, погибших из-за дикой магии.
— Видишь? Чем дальше от корней, тем более они ломкие. Мне уже никогда не отрастить их до прежней длины. Впрочем, их нельзя никому показывать.
— Но мне ты показала… Почему?
Вместо ответа Лукия зашлась кашлем, её плечи мелко дрожали. Услышав стук, она тяжело поднялась и отперла дверь. В комнату заглянул Бертран.
— Кто-то идёт?
— Нет. Я просто начал беспокоиться. Как ты?
— Устала немного, только и всего. Уже довольно поздно.
— Лукия, у тебя жар. И ты не сказала? Мы бы отменили встречу, зачем же так себя изводить?
— Всё в порядке, правда. Мы уже закончили. Проводи Марту, ладно? Я тут справлюсь.
Она не сдержалась и снова кашлянула. Бертран посмотрел косо, но промолчал. Перевёл взгляд на меня. Смутившись, я заторопилась покинуть комнату. Как могла я не заметить самочувствия Лукии? От стыда кровь прилила к щекам, и голова закружилась от того, что я резко сорвалась с места. Но как бы мне ни хотелось поскорее уйти, стоило переступить порог, как ждавший своего часа вопрос пересёк сознание. Я замерла в нерешительности.
— Можно спросить кое-что напоследок?
— Конечно, — улыбнулась Лукия.
— Ты знаешь что-нибудь про пропавших странников? В рыцарских документах они значатся как ушедшие по Приглашению, но в действительности… есть вероятность, что они никуда не уходили. Я подумала, тебе может быть что-то известно.
— Пропавшие… — Она взволновано переглянулась с Бертраном. — Да, кое-что мне…
— Оставим этот разговор на потом, — оборвал Бертран. — Лукии нужно отдыхать.
Пусть и слегка, но я расстроилась, что не получила ответ. Конечно, с моей стороны было бы грубо мучать Лукию дальше. Однако я не могла знать наверняка, когда мы встретимся в следующий раз. Отчего-то я боялась, что это случится нескоро.