Жаждущий крови

— Кто ты? — спросил верзила.
— Меня зовут Эд Риверс.
— Давно знаешь Ину?
— Ину?
— Ину Блэйн, — пояснил он, с элегантной жестокостью наступив резиновой подошвой на мокрую щеку девушки.
— Я с ней абсолютно не знаком.
— Тогда бы ты не пришел сюда.
— Я увидел ее из дома напротив. Мне показалось, она больна.
— Больна, но скоро ей станет еще хуже. Ты сделал непростительную ошибку, появившись здесь, и превратил простую работу в двойное убийство.
— Завидная решительность.
— Курице понятно, что я не могу оставить теперь тебя живым, — заявил верзила невозмутимо. — Повернись… только ни одного движения ни ногами, ни руками, ни даже бровями.
— А что, если я не захочу поворачиваться?
— Получишь пулю гораздо быстрее.
В золотых глазах мелькнул веселый огонек.
— Выстрел поднимет на ноги весь дом.
— Не сразу. Я выстрелю дважды, и у меня будет еще несколько секунд. Конечно, мне может помешать кто-нибудь из соседей, но если какая-то курица и попадется по дороге, я просто продырявлю ее.
Я заметил теплую волну наслаждения, разливающуюся в глазах верзилы, и послушно повернулся, как он велел, двигая только ногами, стараясь, чтобы не дрогнули брови. Сильная рука нащупала под моим пиджаком револьвер тридцать восьмого калибра и вытащила его из легкой кобуры.
— Забавная игрушка, — заметил верзила. Кажется, он сунул оружие в свой карман. Стоя к нему спиной, я почувствовал, что освобождаюсь от бумажника.
— Чудесно, — снова прокомментировал верзила, и я представил, как он вынимает из отделения для банкнот семьдесят с небольшим долларов. Потом послышался резкий вздох.
— Легавый! Грязный, вонючий легавый!
Я не стал раздражать его бесполезной болтовней.
— На удостоверении твоя фотография, — произнес верзила более суровым, чем до этого, тоном.
— Не понимаю, о чем вы.
Слегка скосив глаза, я увидел в зеркале на стене массивную фигуру парня, хрупкую девушку и себя самого. Он немного отошел от меня.
— Ина!
Опять же в зеркале я увидел, как она пошевелилась на ковре. Ее глаза казались чуть спокойнее. Мокрое лицо побледнело. Похоже, девушка начинала понемногу осознавать происходящее, и это предотвратило приближающуюся истерику.
— Ина, — повторил верзила, — этот вшивый частный легавый интересуется кино.
— Он говорит правду, Расс, — сказала девушка. — Отпусти его.
— Ты редкостная дура, детка.
— Расс, он не сделал тебе ничего плохого.
— Кроме того, что приперся сюда и застал меня здесь. А теперь заткнись.
— Расс…
— Заткнись, я сказал!
Глаза девушки встретились с моими в зеркале. Едва заметные признаки возвращающегося здравомыслия мгновенно пропали, и ее лицо стало похожим на лицо потерявшегося ребенка.
— Мне очень жаль, мистер. Кто бы вы ни были, мне очень жаль.
Расс мягко улыбнулся. Девушка не обратила на него внимания.
— Я грязная бродяжка, но мне не хочется умирать, не сказав вам, как я сожалею обо всем. Когда вы появились там, в окне, я решила, что вы сильный, красивый мужчина и сможете помочь мне. Теперь… простите меня.
Она закрыла глаза. Дрожь пробежала по ее телу. Девушка легла, прижавшись лицом к ковру. Верзила бросил на нее удивленный взгляд.
Сейчас или никогда.
Я резко развернулся и почти достал его, но он успел сделать изящный, как в балете, пружинистый шаг в сторону. Почувствовав приближающийся револьвер, я попытался отскочить.
Но он неумолимо приближался.
И опустился рукояткой точно на середину моего темени.
  
Глава 2
 
Автомобиль остановился с резким толчком, от которого у меня потемнело в глазах, а мозг пронизали сотни острых игл. Преодолев дурноту, я попытался сосредоточиться и приоткрыл глаза. Голова едва не раскололась от боли. Сначала я почти ничего не увидел, только понял, что лежу на полу машины рядом с задним сиденьем. Судя по всему, это был старый «седан». Мои руки оказались связанными на запястьях. Онемевшие колени, похоже, постигла та же участь.
Темнота. Молчание. Плеск воды о сваи. Густой, тяжелый, соленый аромат бухты, больше ощущаемый на вкус, нежели на запах. Похоже, мы находились за чертой города на каком-то мосту. Лунный свет и неяркое сияние звезд немного прояснили темень, застилавшую мои глаза. В фокусе появился профиль Ины Блэйн. Тусклая слоновая кость в полумраке. Безобразного вида камея с вытаращенными, словно покрытыми прозрачной пленкой глазами, высунутым языком, похожим на круглый кусок мяса и скрученным проводом, который исчезал где-то в центре тонкой шеи, украшала верхнюю часть переднего сиденья.
 
Расс вылез из машины, огляделся, затем с довольным ворчанием снова открыл дверцу со стороны места шофера. Из-за боли в голове и от вида Ины Блэйн без признаков жизни я едва не совершил самую большую… и последнюю ошибку в своей жизни. Рычание в адрес верзилы уже готово было вырваться из горла. Рычание, которое дало бы ему знать, что я не умер, не потерял сознание и не собираюсь тонуть в автомобиле.
Расс завел мотор и тронулся с места. Он проехал несколько метров по мосту, подведя машину к его краю. Металл заскрежетал по металлу. Наличие перил означало, что мы находимся в районе центрального пролета, где глубина канала достигает максимума, да и течение тоже самое быстрое.
Я напряг мышцы, пытаясь освободить запястья. Верзила использовал тонкий, но крепкий шнур и плотно намотал его мне на руки.
Теперь уже очень быстро Расс развернул автомобиль поперек моста, выпрыгнул наружу и в свете фар осмотрел перила центрального пролета. Их хрупкий вид удовлетворил его. Он наполовину просунулся в салон, переставил ручку на самую низкую передачу, отжав при этом рукой сцепление. Другой рукой Расс сбросил безжизненное тело Ины Блэйн на пол перед передним сиденьем и уложил его так, чтобы плечо нажимало на акселератор. Дряхлый двигатель взревел, словно разваливаясь на части. Расс отпустил сцепление и отскочил от машины, а она рванулась мимо него. От резкого столкновения с перилами моста разбилась фара, и автомобиль немного развернуло. Поврежденные заграждения треснули. Металлическое днище машины заскрежетало о край бетонного настила. Она наклонилась, слегка покачалась и сорвалась вниз.
Двадцать футов высоты, не меньше. Передний бампер и решетка радиатора коснулись воды. Удар оглушил меня и едва не выбил остатки сознания. Ноги и плечи прижались к противоположной стенке кузова. Когда вода сомкнулась над автомобилем, я начал суровую борьбу с нарастающей паникой. Наличие воздуха внутри кабины оставляло слабую надежду на спасение. Я слышал шум прорывающейся через открытые окна воды, чувствовал, как машина качается и разворачивается в стремительно нарастающем течении. Она погружалась все быстрее и быстрее, но наступил коротенький момент, когда, казалось, движение прекратилось, момент, когда машина будто вышла из подчинения всем земным законам и оказалась в ином мире, простирающемся в бесконечном черном пространстве.
Я громко сказал себе: «Не торопись. Ты можешь потерять нож, а это твоя последняя надежда. Действуй спокойно, как ты умеешь. Пока в салоне есть воздух, ты можешь дышать». Не имея повода подозревать что-либо подобное, Расс не обнаружил спрятанного в аккуратных ножнах ножа. Я потянулся связанными руками к плечу, крепко ухватился за рукоятку и вытащил спасительный инструмент. Вытянув руки вперед, чуть ослабив хватку, я поднял нож, затем, затаив дыхание, промахнулся мимо рта и попал рукояткой в подбородок. Наконец мне удалось подтянуть ее повыше и ухватить зубами.
С легким толчком автомобиль опустился на дно. Вес шасси и воздух, оставшийся в салоне, помогли ему встать на колеса. Течение еще немного покрутило машину, и постепенно все успокоилось.
Вода уже поднялась над сиденьем, и я был вынужден, кое-как развернувшись, прижать голову к крыше. Мои связанные запястья потянулись в направлении лезвия ножа. Его острый как бритва край резанул по мякоти, но он перерезал шнур, что было сейчас самым важным. Взяв нож в руки, я освободил колени и сунул спасителя обратно в ножны. Итак, оковы пали, но автомобиль по-прежнему оставался ловушкой. Да, положение улучшилось ненамного. Паника начала снова возвращаться, вызывая на коже ощущение нестерпимого жжения. Я уже хотел начать пробиваться наружу, но вовремя решил подождать. Прибывающая вода отшвырнула бы меня обратно, за несколько секунд превратив в утопленника, поддайся я соблазну и попытайся бороться с ней. Наконец машина заполнилась окончательно, только небольшой пузырь воздуха остался под самой крышей. Рев потока прекратился, давление внутри и снаружи кузова выравнялось, прекратив действие на окна и двери. Забросив голову назад, я сунул нос в пузырь, вдохнул остатки кислорода, вцепился в приоткрытое окно и вытолкнул себя наружу со стороны, где течение было потише. Инерция от толчка и образовавшийся водоворот отнесли меня от автомобиля. Я не стал сопротивляться потоку, удачно изогнулся и поплыл. Когда кислород в крови сгорел, мускулы начало сводить, а в голове появился легкий гул. Перед глазами заплясали красные точки, подобно искрам в пылающем доме. С большим усилием мне удавалось держать рот закрытым, ощущая, как легкие готовы разорваться на куски.