Ночная смена (ЛП)

Я так волновалась, что между нами может что-то взорваться, что взорвала это сама, просто чтобы не быть застигнутой врасплох. Нина была права. Я сама создаю рассказы.
Но, возможно, в этом все еще есть какая-то сила, потому что в любовных романах всегда присутствует темная точка перед кульминацией. Разрыв. Непонимание. Фундаментальное столкновение ценностей или убеждений. И тогда персонаж, который облажался сильнее, должен взять себя в руки, противостоять героическому недостатку и загладить свою вину.
— Черт, — говорю я вслух.
Это я.
Я должна сделать широкий жест.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Я бегом возвращаюсь в квартиру.
Это не мило и не достойно. Я тяжело дышу, лицо розовое, а рюкзак подпрыгивает и шуршит так громко, что люди оборачиваются, чтобы убедиться, что их не переедет какой-нибудь грузовик.
К тому времени, как я добираюсь до дома, льет как из ведра. Я соскребаю грязь и опавшие листья с коврика для приветствия, прежде чем войти в квартиру.
Поскольку Харпер и Нина уехали на выходные, это место странно напоминает пещеру и наполнено эхом.
Тихий, но настойчивый стук дождя по окнам напоминает о том, что если бы Джабари не поймал меня после урока, я, вероятно, пришла бы домой, сняла мокрую одежду, надела самые уродливые и удобные спортивные штаны и устроилась на несколько часов отдохнуть перед пятничной вечерней сменой в библиотеке. Кружка горячего чая. Ароматическая свеча. Пушистые носки. Немного пролистала бы телефон, чтобы выбрать еще любовных романов для добавления в список книг, которые хочу купить. Непринужденная атмосфера, без осуждения, заботы о себе.
Но теперь я не могу даже присесть на секундочку. Не смогу устроиться поудобнее. Не тогда, когда нужно разобраться в чем-то очень важном.
Я никогда раньше не совершала грандиозных поступков, но читала и смотрела тысячи фильмов с тех пор, как была маленькой девочкой. Сейчас они кажутся размытыми и спутанными в один большой клубок. Погони в аэропорту и поцелуи под проливным дождем, брошенные камни и бумбоксы, выставленные за окна, выскакивающие из тортов и подъезжающие верхом на великолепном белом коне, чтобы сделать предложение руки и сердца. Я могла бы построить ему дом в стиле «Записная книжка», только это немного непрактично, потому что у меня нет опыта строительства и определенно нет средств, чтобы инвестировать в недвижимость. Нужно что-то более практичное.
Может быть, стоит что-нибудь сделать на одном из баскетбольных матчей Винсента. Организовать флешмоб, подкупить кого-нибудь, чтобы он снял меня на камеру в перерыве, повесить какой-нибудь постыдный и самоуничтожительный плакат.
Я морщусь и провожу руками по мокрому от дождя лицу.
Ни одна из этих идей не кажется правильной. Ни одна из них не кажется честной, учитывая, что я натворила с Винсентом.
Я не знаю, как извиниться, театрально, публично. Это не про меня. Самое лучшее, что я могла бы сделать, это струсить и написать письмо.
Я продолжаю думаю.
Винсент написал записку в ту ночь, когда мы встретились и я до сих пор не знаю, что в ней было написано.
Дверь спальни Нины не заперта. Я врываюсь в ее комнату, спотыкаясь о небольшую стопку свитеров, которые не подошли для поездки на выходные и направляюсь к встроенным книжным полкам над столом. Мне нужно найти «Принцессу мафии». Я хочу прочитать первую заметку Винсента больше, чем что-либо, чего когда-либо хотела раньше. Но по мере того, как я продвигаюсь вдоль ряда книг, сердце замирает.
Ее здесь нет.
Я не хочу сводить Нину к лучшей подруге, которая существует только для того, чтобы подпитывать мою романтическую линию, потому что она гораздо больше, чем это. Но я все равно звоню ей.
— Только не говори, что тебе уже одиноко, — отвечает Нина после третьего гудка, ее голос хриплый сквозь телефон. На заднем плане раздается пение — что-то очень бодрое и отчетливо напоминающее «Мамма Миа». Дети театра такие предсказуемые.
— Куда ты дела «Принцессу мафии»? — требую я.
 
— Ту, которую ты не дочитала? Понятия не имею, я даже не начинала ее.
— Но помнишь, где она?
На заднем плане раздается взрыв звука — кто-то присоединяется с гитарой.
— Э-э, я почти уверена, что положила ее в ящик для пожертвований в книжном магазине в центре города, — кричит Нина, перекрывая акустическую резню ABBA.
Сердце проваливается в желудок. Я резко выпрямляюсь, прекращая поиски.
— Ты шутишь?!
— Я думала, ты сказала, что не собираешься ее дочитывать! — Нина едва ли не плачет. — Прости, Кенни. Я закажу тебе новую копию на Amazon прямо сейчас. У меня есть Prime! Она будет у тебя до того, как мы с Харпер вернемся домой, так что ты сможешь полностью насладиться временем, проведенным наедине…
— Нет, все в порядке, — говорю ей. — Все в порядке. Забудь.
— Ты уверена?
— Уверена, не переживай. Послушай, я перезвоню тебе вечером. Хочу услышать все о фестивале. Мне просто нужно… эм… кое о чем позаботиться.
Я вешаю трубку и снова выхожу в гостиную. Стеклянные двери, ведущие на крошечный балкон, заставленный растениями и складным креслом для бассейна, которое Харпер стащила из центра отдыха, залиты дождем. Сейчас льет как из ведра — по-настоящему штормит. А это значит, что у меня есть выбор. Я могу либо остаться сухой, но провести весь вечер, размышляя о том, что говорилось в первой записке Винсента и собирается ли кто-то еще заполучить «Принцессу Мафии» до того, как я смогу ее вернуть, или могу поступить так, как поступила бы главная героиня: пробежать под проливным дождем, чтобы найти то, что хотела.
— Черт возьми, — ворчу я.
Вот что я получаю за то, что ставлю стольким книгам три звезды на Goodreads за то, что в них недостаточно захватывающий третий акт. Кто-то всемогущий и всезнающий, может быть, Бог, может быть, Джефф Безос, определенно смеется прямо сейчас.
Вот твой грандиозный финал, Холидей.
Вот так и открывай сердце стеснительным мальчикам.
* * *
Я бегу мимо баскетбольного клуба по пути в центр, и определённо отказываюсь поднимать голову и обшаривать каждое окно в поисках признаков жизни, потому что последнее, что мне сейчас нужно — это встречаться взглядом с Винсентом, пока пробегаю трусцой мимо его дома под дождем.
К счастью, из-за плохой погоды, похоже, все в Университете Клемента исчезли. Я встречаю только двух других студентов на своем пути через сеть студенческих общежитий за пределами кампуса, которые в конечном итоге уступают место местным кварталам, а затем, наконец, причудливому маленькому центру города, усеянному множеством магазинов для мам и пап и любимыми студенческими товарами первой необходимости, такими как Chipotle и CVS. У магазина «Трейдер Джо» на углу перед входом стоят ведра с подсолнухами, каждый из которых ярко-желтый на фоне угрюмого серого цвета этого промокшего от дождя города.
Цветы. Я должна купить Винсенту цветы.
Только после того, как выхожу из магазина с букетом, завернутым в газету, зажатым под мышкой, мне приходит в голову, что подсолнухи — не самые романтичные из всех цветов. Розы были бы лучшим решением. И я не знаю, когда снова увижу Винсента — насколько мне известно, у баскетбольной команды может быть выездная игра где-нибудь за пределами штата, поскольку я старательно избегаю любых спортивных новостей в социальных сетях, так что есть очень реальная вероятность, что все эти лепестки засохнут и опадут прежде, чем я смогу их доставить.
Я бормочу ругательства себе под нос, преодолевая последний квартал до места назначения.
Книжный магазин расположен в старом, беспорядочно построенном викторианском двухэтажном здании с мансардой под карнизом. Возможно, это мое любимое здание в мире. Сегодня здесь, к счастью, тихо, если не считать хорошо одетой пары у раздела истории искусств и старика, сидящего в потертом кресле рядом с научной фантастикой. Уверена, на втором этаже тоже есть отставшие, но если подняться на карниз, то найти там можно только старые стихи и романы, которые никто никогда не покупает. Здесь немного темновато, если только вы не сидите прямо под окном, но мансарда, бесспорно, лучшее место в городе, где можно провести восемь часов подряд за чтением без перерыва особенно в такой день, как этот.