Спасение (ЛП)

Её широкая улыбка заставила Каллума почувствовать себя не в своей тарелке — у собеседницы всё еще было преимущество перед ним.
— Неправильный ответ. И теперь мой черёд спрашивать.
— Я уже сказал тебе. Я Каллум.
Донбул застонал. Он поднял голову и принялся сверлить взглядом Кэла.
— Развяжи меня! — прорычал мужчина. — Быстро!
— Чтоб ты снова на меня набросился? — недовольно сказал Каллум. — Спасибо за предложение, но нет.
— Я буду резать тебя на куски, — неуверенно пробурчал пленник. — Неделями.
— А ты умеешь завоёвывать доверие, приятель, — улыбнулся Кэл. — Я прямо уже бросился тебя развязывать!
— Думаешь, что сумеешь избежать нашей мести?
— А что, похоже, чтоб я куда-то бежал?
— Не похоже, — признал пленник, наморщив лоб. — Ну и кто ты тогда такой?
— Я Каллум. Начальник подразделения «Экстренной Дезактивации» отдела чрезвычайных ситуаций Корпорации Сопряжения.
— А похож на говорящий труп, — удивился собеседник.
— Ну вот откуда в тебе столько агрессии? — вздохнул Кэл. — Тебе надо быть добрее — и люди к тебе потянутся.
— Не, — пленник замотал головой, — мне трупы в друзьях не нужны.
— А ты походи по рынку, поторгуйся. Может, кто другой предложит вытащить тебя отсюда.
Сказанное заставило обоих собеседников вытаращиться на него голодными глазами.
— Чу! — подытожил Каллум. — Кажется, я сумел достучаться до аудитории!
— Не надо так шутить, — горько сказала Фолувакеми. — Никто и никогда не сможет вытащить нас отсюда.
— А это мы ещё посмотрим, — улыбнулся Кэл.
— Скажи правду, зачем ты здесь?
— Я пришёл, чтобы найти свою жену. Думаю, что Сопряжение бросило её здесь.
— Ну и зачем, по-твоему, Сопряжению делать это?
— Её поймали, когда она участвовала в акции против того, что австралийскую пустыню засеивают льдом. Задержанных тогда людей сослали сюда, верно?
— Да. — Фолувакеми кивнула. — Здесь более сотни из их числа.
— Я хуею, дорогая редакция! Так сколько здесь людей?
— Нас тысячи.
— Тысячи?
— Тысячи!
— Иже еси на небеси! Тут что, ебучий концлагерь?
— Ну, типа того. Только тут, кроме нас, никого нет. Сопряжение выбрасывает сюда людей, предоставляя их самим себе.
— Звучит херово.
— А на деле это даже хуже, чем ты можешь себе представить. Например, семена, которые они нам скидывают, тут не всходят. Биологи из наших считают, это потому, что в почве слишком много железа.
— Семена? Вы что, пытаетесь развести огороды здесь? За полярным кругом?
— Каким-каким кругом? Ты всё ещё веришь, что мы на Земле? Разуй глаза, дятел.
Вздохнув, Каллум сделал, что ему сказали. Пока они разговаривали, к ним, незаметно, из-за ярко горящего фонаря, подкрался рассвет. Вот только это не было нормальным рассветом. Вместо светлеющего из-за поднимающегося светила края неба, на небе стала медленно проявляться полоса, такого же мрачного серого оттенка, но более светлая.
Кэл нахмурился, пытаясь разобраться в увиденной аномалии. Постепенно, по мере усиления света, он начал понимать, что находится на дне каньона. Видимые им с обеих сторон тёмные полосы были без сомнения каменными стенками каньона. Из-за темноты он никак не мог определить расстояние до них. Точнее, мог, но его разум упорно отказывался принимать то, что видел. Каллум вертел головой, пытаясь скорректировать перспективу.
И тут его челюсть медленно отвалилась — пробившийся сквозь щель в облаках слабый солнечный свет наконец заставил принять реальность. Высота отвесных стен каньона была не менее семи километров, а возможно, и больше. Сам же каньон имел ширину никак не меньше пяти километров в поперечине.
От осознания размеров этого величественного природного образования у Кэла закружилась голова. Он был в Гранд-Каньоне несколько лет назад, чётко отыграв всю туристическую рутину: сплавился по парочке рек, поднялся по не особо сложному склону и пересёк пропасть по верёвочному мосту.
Но то, что он видел сейчас, настолько больше, что у него вырвался истерический смешок. Увиденное потрясало.
— Где мы? — шёпотом спросил он.
 
— Тебе уже сказали, мудень, — усмехнулся Донбул. — Мы в аду, мистер. Мы в аду! Ну или на Загрее, что, в общем-то, то же самое.
— Нет, — сказал Каллум, — нет, нет и нет. Это невозможно.
Ему не нужно было просматривать файлы Аполлона для этого: Загрея являлась экзопланетой, немного больше Земли размерами, но с такой же тонкой атмосферой, как у Марса, делающей невозможным нахождение воды в жидком виде. Эта планета находилась на расстоянии в три астрономические единицы от звезды А, тройной звёздной системыАльфы Центавра. Когда космический корабль Орион замедлился в системе Центавра, даже шли разговоры о возможности терраформирования этой планеты, которые так и остались разговорами — намного дешевле построить вторую волну космических кораблей и отправить их дальше к звёздам для поиска более подходящих для проживания людей экзопланет.
— Ну что? Всё ещё считаешь, что сможешь вытащить нас отсюда? — усмехнулась Фолувакеми.
* * *
Печально вздохнув, Юрий окинул взором зону природной катастрофы, которую представляла собой квартира Каллума, и сморщил нос, частично от вида царящего там погрома, частично из-за гнилостного запаха, исходящего из кухни.
— Шеф, этому Каллуму что, не хватало денег на уборку?
— Очевидно же, что нет, — хмыкнул Альстер.
Стоя посреди комнаты, Кохей и Юрий наблюдали, как два технических сотрудника Корпорации прокладывали себе путь среди разбросанных вещей к маленькому белому блоку управляющего комнатой искина.
— Скопируйте всю память, — сказал Юрий. — Рассортированные по степени важности файлы должны быть у меня на рабочем столе через два часа.
— Да, сэр. Будет исполнено, сэр, — отозвались сотрудники.
Альстер прошёл через гостиную, стараясь не наступать на валяющиеся на полу коробки из-под пиццы. Множество коробок из-под пиццы.
— И как в него столько влезло? — удивлённо спросил Ямада.
— Здесь было много людей, — ответил Юрий. — И да: Каллум не стал наводить тут порядок, поскольку знал, что его ожидает поездка в один конец.
— Значит, именно тут он и спланировал всё со своей командой?
— Скорее всего. Но это не имеет большого значения.
— Тогда что мы тут забыли, шеф?
Юрий поморщился, не в силах вразумительно объяснить чувство, что он что-то упускает. Что-то важное, дающее возможность Каллуму вдоволь посмеяться над ним. После стольких лет работы в безопасности Альстер стал особо чувствителен к таким вот штукам. В конце концов, он родился, вырос и получил образование в России, где все без исключения граждане замышляли что-то коварное против правящего ими неэффективного и коррумпированного правительства.
Теперь, работая в Сопряжении, Юрий старался научить сотрудников, выросших в совершенно другой атмосфере, впитанной им с молоком матери российской подозрительности. Он требовал от них искать, проверять всё, даже кажущиеся незначительными отклонения от матрицы стандартного поведения объекта.
До пришествия Юрия сотрудники Корпорации, стремящиеся отыскать кого-то, не выходили из офиса и не охотились за ними. Они просто сидели и ждали, пока алгоритмы распознавания лиц не находили подозреваемого в видеопотоке с одной из уличных камер. Но даже обнаружив его, не бросались в погоню, оставляя эту работу полиции. Максимум, что они могли сделать, — только направить одного из автоматических дронов отслеживать перемещение объекта.
Именно эта косность и являлась причиной столь бурного карьерного роста Юрия. Анализ, агентурная работа и сбор данных — всё то, в чём традиционно были сильны выходцы из спецслужб России, позволяло ему чувствовать себя единственным зрячим в этом королевстве слепых.
 
Ровно до вчерашнего дня. До появления этого проклятого Каллума Хепбёрна. Клятый ассенизатор не встраивался ни в одну из привычных Юрию схем. Его мотивацией не были жадность, идеология или религия. Он не был психически больным и даже не являлся наркоманом. Он не хотел править миром.