"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– А вот и есть!
* * *Утро было солнечным и теплым, словно осень нарочно ждала маленького праздника, чтобы побаловать жителей столицы. Умма, разрумянившаяся, взволнованная, в красивом новом платье и с высоко зачесанными волосами, была под стать этому радостному ясному дню.
Оль подарил ей плетеный набор, который мошукские мастера сотворили по особому заказу своего гласника: сундучок и шкатулочка, оба с хитрыми замками и откидными крышечками, устланные внутри кожаными подкладками.
Умма, восторженно попискивая, тут же набила сундучок гребнями, лентами и баночками.
Шадек преподнес накидной платок из дриадских кружев. Умма всплеснула руками, протараторила что-то о лютых растратах и тут же набросила платок на плечи.
Бивилка, ухмыляясь, протянула обернутый шелком сверток, сопроводив подарок словами «Почти в пару платку» и «Не при мужчинах откроешь!».
Дом, кое-как прибранный вчера, тоже выглядел достойно. Но засиживаться не стали, выбрались на задний дворик, устроились за столом, по случаю праздника накрытым скатеркой, расставили посуду. Шадек вытащил из кухни котел с картошкой, Оль пристроил на столе большое блюдо с гречишными лепешками и пузатый кувшин с квасом, Бивилка расставляла плошки со сметаной, овощами, зеленью. Яниса в доме заканчивала колдовать над мясом. Запах разносился умопомрачительный.
– Ой, а вино-то мы выпили! – всплеснула руками Умма. – Я вчера про него забыла! Забегалась с этим гласником…
– Какой затейный вышел случай, – Оль хитро прищурился и вытащил из-под стола плетеный кувшин с вишневой наливкой, который прихватил вчера на рынке, – сознательность перед общиной породила безответственность в отношении друзей!
В дверях показалась Яниса.
– Где ж там шатает тех хлопцев, что мусять помогати старой бабе таскать казаны со смачненьким мясом, а?
Шадек и Оль наперегонки рванули в кухню. Яниса, держась за спину, сделала пару шагов во двор, оглядела накрытый стол, одобрительно покивала.
– Ото ж доброе потчевание будет! До ладу людям хорошим!
Парни, отдуваясь, вытащили здоровенный парующий казан, установили на утоптанной земле рядом со столом. Стали рассаживаться. Яниса незаметно отступила обратно в дом.
– Да тут шесть тарелок, одна лишняя! – заметила Бивилка.
– Тарелки ставила Яниса, – Шадек обернулся на прикрывшуюся дверь. – Умма, ты кого-то еще ждешь в гости в этот радостный день?
Магичка помотала головой.
Яниса снова появилась во дворике, не затворив за собой двери. Встала, прочистила горло, сложила руки на животе, оглядела замерших магов, остановила взгляд на Умме. Подумала и улыбнулась.
– Девонька моя хорошая, в сем светлом торжестве волит тебе поклониться с добрыми пожеланиями сын наших хороших суседей!
Умма тихонько застонала и беспомощно обернулась на друзей. Шадек развел руками. Бивилка почесала нос. Оль пялился на что-то за спиной старухи. Умма тоже посмотрела.
Во дворик вышел эльф в нарядной одежде. В руках он держал здоровущий букет астр и широко улыбался. Высокий, красивый, с роскошными длинными светлыми волосами. Слева прядь была закинута за острое ухо, открывая серебряную сережку-петельку.
Когда Умма, уронив стул, в два прыжка преодолела разделяющее их расстояние и с визгом повисла у эльфа на шее, удивилась только Яниса.
Остальные маги тоже подошли, улыбаясь, похлопывали эльфа по плечам, пожимали свободную от Уммы руку, из которой Бивилка аккуратно вытащила букет.
– А я думал, ты до сих пор в Алонике! – Оль еще раз ткнул Кинфера в плечо.
– Почти правильно думал! Шесть дней как вернулся. Только Уммино письмо увидел – сразу в Арканат поехал… Ты что, думала, я пропущу твой день рождения?
Умма мотнула головой и вцепилась в эльфа покрепче.
– Но задерживаться не стану, не рассчитывай, послезавтра уеду в Эллор. Дней на десять. – Кинфер осторожно отцепил от себя погрустневшую Умму, взял ее за подбородок, посмотрел внимательно. – Поедешь со мной?
– С тобой? В Эллор? – переспросила она, словно не расслышала. Хотя на слух Умма никогда не жаловалась – просто поверить в такое было почти невозможно.
– Да, – подтвердил эльф, – со мной в Эллор. Тебя там кое-кто заждался. Да и вообще.
– Эй, так теперь людей в Эллор пускают? – обрадовался Шадек. – Я и знать не знал! Каков подарочек, а? Еду на зимовье, непременно еду, там же такие… такие… эльфийки!
Бивилка с негодующим восклицанием огрела Шадека букетом, тут же смешалась, ойкнула и спряталась за Оля. Шадек скорчил ей страшную рожу, но тоже смутился.
– Тебя не пустят, – Кинфер мимолетно улыбнулся и снова, посерьезнев, обернулся к Умме. – В Эллор нельзя просто взять и приехать. Но эллорец может привезти туда человека, которого не мог не взять с собой. Так ты поедешь?
Умма быстро закивала и, пряча заблестевшие глаза, снова уткнулась Кинферу в плечо.
Яниса, сцепив на животе плохо гнущиеся пальцы, гордо поглядела на магов и сказала:
– Ну? Я ж с первого дня говорила: глянется девке хлопец!
* * *В этот светлый ясный день в городе было два человека, которых не радовали солнечная погода и мягкое осеннее тепло.
Один был хмур привычно, по натуре и в силу особенностей ремесла. Второго утром постигло великое горе, и он мало что замечал вокруг.
Оба мужчины сидели в небольшой темной комнате у кровати. Воздух был пропитан запахом целебных составов и отваров, а еще тем тяжким духом, что непременно селится в комнатах тяжело больных людей. Сколько ни отворяй окна, сколько ни впускай в дом свежий воздух – да по осеннему времени не в любой день и откроешь окошки.
Варравир держал обеими руками ладонь жены. Давно и безнадежно холодную, успевшую закоченеть.
Он должен был послать за жрецом, чтобы тело переправили в божемольню, а дома начали готовиться к похоронам. Вместо этого астроном вызвал угрюмого темноволосого человека, что сидел сей вздох подле него. В одной руке тот держал указок, собранный из серебряных и деревянных полос, в другой – медальон с потертыми топазами.
– Не передумали?
Варравир покачал головой, глаз не поднял.
– Понимаете, что это будет уже не она?
Астроном кивнул, продолжая глядеть в пол. Гость положил указок и медальон на стол.
– Помните о мерах осторожности?
– Да.
– И все же не дело это, нехорошо. Дважды не дело и нехорошо, потому как вы вступаете на путь преступления и верного безумия.
Губы Варравира дрогнули в бледной улыбке:
– Так ведь это вы вкладываете в мои руки инструменты, которые ведут к безумию и преступлению. Ищете топазы для защитного амулета. Передаете мне реликвию, действие которой маги не успеют отследить. Помогаете мне… заварить кашу. Как же вы идете на такое, а?
– О, – темноволосый ухмыльнулся, – ради восьмигранного Кристалла я могу еще и не на такое пойти, поверьте. Но я-то – известный беспринципный тип. Что возьмешь с некроманта?
Варравир не ответил. Гость поднялся и пошел к двери. На пороге обернулся и деловито добавил:
– Вы учтите, что все это выплывет. Выплывает так или иначе. И тогда городские маги… – Гость толкнул дверь. – Вы подумайте еще раз, а лучше – еще много раз подумайте. Вы ж приличный, образованный человек! Дотянули б уже свой век по Преданиям Божининым, там ведь ясно сказано: живите муж с женой ладно и честно, заботясь и оберегая друг друга, пока смерть не разлучит вас!
Астроном промолчал. Некромант махнул рукой и вышел, аккуратно притворил тяжелую лакированную дверь.
Варравир прижал к щеке окоченевшие пальцы жены.
– Не разлучит.
Воодушевлен и отравлен (два года после выпуска)
Но ты говоришь, это правда – земии существуют. Значит, я – самонадеянный болван, который попросту бросил кочевников. Мне и в голову не пришло задержаться, проверить, сделать хоть что-нибудь. Если бы я только заглянул в глаза девочке перед отъездом, я стоял в двух шагах от нее! Сделав два шага, я мог спасти полсотни жизней. А я просто уехал.
Как думаешь, Оль: магам, своим любимым детям, Божиня тоже воздает по поступкам их? Если на моих руках кровь полусотни человек… ее не смыть и морем добрых дел.