"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Все с моей совестью в порядке! – закричала Бивилка. – Я помогаю, помогаю, ясно тебе? Я только и делаю, что приношу добро и пользу! Ты вообще без уклона живешь – ничего, не развалился, работаешь! Ну так и я без уклона работаю!
– Ага, – Шадек снова оперся о кровать, в этот раз стоя, навис над Бивилкой. – А кто ж это мне жаловался, какие у него разъезды бестолковые? Как же ты приносишь пользу, дорогуша, расскажи?
– Отстань, – потребовала Бивилка и стиснула кружку. – Без тебя тошно. Дорал письмами забрасывает. То через Кинфера, то через Оля достает. Хоть на край света уеду – все равно отыщет. Те двое тоже… ходят вокруг, в глаза заглядывают. Все правильные слова говорят. А я не могу, не могу, понятно тебе?! Хоть ты от меня отцепись!
– Хорошо, – Шадек сел рядом на кровать и небрежно потрепал Бивилку по плечу. – Я все понял и отстал. Какие у нас еще есть возможности для поиска призорцев?
– Не знаю, – девушка со стуком поставила кружку на столик и обхватила руками коленки. – Не хочу я находить никаких призорцев. Покоя хочу.
На другой день чувство долга у Бивилки, конечно, возобладало над всем прочим. Она принялась исследовать сараи, курятники и другие постройки, куда жители Фонка соглашались ее пустить. Шадек с радостью присоединился: это было интересней, чем просиживать штаны в доме.
– Ты идешь со мной только для развлечения? – горько спросила Бивилка. – Ты что, не хочешь помочь этим людям?
– Чуточку хочу, – неохотно признал Шадек. – Подпортили меня эти тракты.
– Ты хотел сказать, «исправили», но ошибся. Ты все такой же безответственный человек, у которого вся жизнь течет на авось.
– Вовсе нет! Ты просто не видишь изменений в моей картине мира, потому как она находится внутри моей головы!
– Добренько, Шадек, порази меня в самое сердце. Расскажи, как ты изменился в лучшую сторону.
– В худшую, ненаглядная. Раньше мне важней всего было, чтоб все встречные погромче мной восхищались, а теперь хочется делать их жизнь поудобней, полегче.
– Потому что когда людям трудно живется, у них нет сил на восхищение твоими талантами, – тут же нашла объяснение Бивилка. – А когда ты делаешь их жизнь легче, они восхищаются тобою особенно громко.
– Не без того, – легко согласился Шадек. – А еще я собаку завел.
– Куда завел?
– Не куда, а просто. Для себя. Забрал ее из одного поселка, чумного на всю голову. Забрал, чтобы кормить и заботиться.
Бивилка смотрела недоверчиво.
– А потом отвез ее Олю, в Мошук. Не та у меня жизнь, чтоб собаку таскать за собой.
– То есть ты забрал собаку, чтобы кормить и заботиться, но кормит и заботится Оль, – уточнила Бивилка.
– Ну да. Получается так. И все-таки ее жизнь я тоже сделал лучше, как ни крути.
В хозяйственных постройках, которые они обшарили, не нашлось ничего необычного, и Шадек был уверен, что Бивилка восприняла неудачу с огромным облегчением. Впрочем, он и сам всерьез не рассчитывал на успех.
Затем дни просто потянулись друг за другом, и вскоре Шадек впал в уныние – состояние, совершенно для него непривычное.
От тоски маг перерыл книжный сундук нянюшки и не нашел там ничего полезного. Сказки, басни, притчи, потешки и чистоговорки – коллекция была роскошной и насчитывала почти сотню томиков. Многие книги были из других краев Идориса: много из Меравии и Гижука, четыре штуки – из ледяной северной Недры, одна книга – из далекой Алоники, раскинувшейся за Даэли. Из самой Даэли тут было целых три книжки, чего Шадек никак не ожидал. Он не знал, что дриады записывают свои сказки и не думал, что кому-то охота их читать.
В Даэли, полной странных существ и явлений, истории складывали, мягко говоря, жуткие.
От скуки маг прихватил из сундука несколько книжек: делать ему было решительно нечего. Бивилке скучно не было, она по полдня вертелась около Гавель. Двум молодым женщинам по душе пришлось общество друг друга, а на Шадека их болтовня наводила жуткую тоску. Пообщаться с Эрреном удавалось редко: по большей части швец проводил свои дни в обществе горок раскроенных тканей, мелков, угольков да иголок с цветными нитками.
  
Шадек бы скорее предпочел неумолчную трескотню Бивилки и Гавель.
С течением времени эльфийка все чаще стала находить себе занятия, в которых магичке не было нужды участвовать. Перелущить сушеную фасоль, приготовить сложное блюдо на обед, перебрать посуду в шкафу и вещи в сундуке с приданым для ребенка… Все это Гавель делала при участии нянюшки, мягко и настойчиво спроваживая Шадека и Бивилку «не путаться под ногами хоть полдня».
– Вам, магам, друг с дружкой интереснее, чем с домашними тетками, – заявляла эльфийка, хлопая роскошными темными ресницами. – Ты, милая, прямо расцвела за последние дни, разрумянилась, глаза блестят, голос колокольчиком – ну любо-дорого глянуть! Не иначе – какая-то магия!
– Магия темных кровавых ритуалов и светлой нерушимой дружбы, – пояснял ничуть не смущавшийся Шадек, загораживая плечом вишневую Бивилку.
– Дружбы? – лукаво улыбалась Гавель. – По-моему, это называется…
– Тебе кажется! – быстро перебивала Бивилка и смущалась окончательно.
Ходить по Фонку было некуда и незачем. Снега намело еще больше, теперь улицы представляли собой сплошные белые поля с кое-где протоптанными узкими тропинками.
– Любопытно, – заметил как-то Шадек, – а что за занятия находит себе Каль? Сколько времени прошло, а я его, можно сказать, и не видел толком. Что он делает целыми днями?
Бивилка, листавшая одну из нянюшкиных книжек, вяло пожала плечами, не подняла головы от исписанных страниц.
Каль, худой светловолосый паренек, скорее мог сойти за ее собственного родственника, чем за Эрренового. Старшего брата он очень любил, смотрел на него со щенячьим обожанием и ни в чем не прекословил. Швец тоже обожал братишку, но отчего-то никогда не дознавался, чем занимается Каль целыми днями. Хотя, если подумать, вопрос был очень даже интересный и странно, что Эррена он не занимал.
Ближе к закату на Гавель нападала хандра и тревога, она делалась молчаливой и раздраженной. Швец старался к вечеру оставлять свою работу, а маги подтягивались поближе к эльфийке, занимали ее пустяковыми разговорами и мелкими делами.
Ей явно делалось легче уже от того, что рядом кто-то был.
После ужина нянюшка обыкновенно заводила свои рассказы, от которых подчас становилось еще жутче, но останавливать ее никто не пытался – очень уж интересные истории! Даже Каль, если был дома, оставался послушать. Он забивался в угол потемнее и в то же время – поближе к брату, и вел себя не громче, чем вымытая посуда на полках.
А еще каждый день, несмотря на снежные заносы, к Эррену ходили односельчане, заказавшие шитье.
– Никогда б не подумал, что поселковому швецу в зиму не продохнуть от заказов, – удивлялся Шадек.
– Так весна придет, – возражала Бивилка. – Пойдут пляски, гулянки, свадебные сговоры, поездки в Килар. Вот и запасаются загодя красивыми одежками. Ведь швец один на две сотни жителей – если загодя не озаботишься обновкой, так потом без нее останешься!
– Можно съездить в город да купить. Была охота зимой в снегу тропинки рыть ради новой рубашки!
– Готовое шитье никогда так ладно не сядет, как скроенное по твоей мерке, – строго заявила Бивилка.
Шадек, смешно изогнув брови, покосился на платье девушки – свободное, слишком для нее широкое и скроенное, похоже, вообще без всяких мерок. Пожалуй, если бы Бивилка прорезала дырки для рук и головы в мешке из-под картошки, то разница наряда с ее платьем осталась бы незамеченной.
– А весной, когда все цветет, обновляется и ярчеет, красиво выглядеть хочется каждому, даже бабушкам столетним, – девушка тоже поглядела на свои колени, обтянутые шерстяной тканью и почти тоскливо закончила: – Так что почти каждый сельчанин, наверное, хоть пояс закажет, хоть накидку какую.
Почти все, кто приходил к Эррену, вели себя спокойно и тихо. Даже двое зачуханных орков, по виду – обитатели общинной избы, очень вежливо расшаркивались, старались быть незаметными и не слишком следить на половиках. Но были и такие, что скандалили: пожилой гном топал ногами так, что тряслись стены, а упитанную рябую девицу и ее матушку пришлось выставлять во двор почти силой, до того настырно и визгливо они выражали свое возмущение.