"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Эльфы, тяжело дыша, какое-то время стоят рядом, не зная, что сказать. Потом Корза Крумло шёпотом задаёт вопрос ледяной драконице Яэлошште, та морщится и бросает в ответ несколько фраз. Корза, прямая, как грабля, подходит к Теландону и, всё ещё с трудом дыша после долгого бега, что-то ему объясняет.
Потом над Айялой повисает очень тяжёлое молчание. Ни звука больше не издают эльфы. Драконы, мрачные и неподвижные, жуют глазами Илидора и Балиту. Те стоят в коконе крыльев, ладони Илидора лежат на плечах драконицы. Он тоже молчит.
– Требуется. Разобраться. – Наконец подаёт голос Теландон.
Он говорит негромко, лицо его красное после бега, лоб – мокрый от пота, руки подрагивают.
– Большая. Неожиданность. Гибель кладки. Непрогнозируемая. Огромная. Утрата.
Эфирные семейства откладывают яйца раз в десять лет. Утрата?
Не то слово, сказала бы Моран.
Впрочем, драконица совсем иначе бы выразилась, если б могла себе позволить нахамить Теландону, но Моран – не Хшссторга, и она молчит.
Балита раздражённо вырывается из объятий илидоровских крыльев, впервые за всё время что-то говорит золотому дракону, тихо и зло, а потом разворачивается и убегает на юг, к драконьему кладбищу. Илидор смотрит ей вслед с удивлением и обидой, золотые глаза его становятся блеклыми, почти серебряными, нижняя губа едва заметно дрожит.
«Какой кочерги ты не дал мне их убить?» – вот что сказала ему Балита.
И ещё она сказала: «Драконыши погибли из-за эльфов, все мы гибнем из-за эльфов, и никто из них за это не расплачивается! Никогда!».
И ещё: «Ненавижу тебя».
Теперь золотой дракон смотрит вслед неблагодарной драконице с обидой и непониманием, потому что он спас её даже не от южных камер, а от верной смерти. Ведь дракон, убивший эльфа, нарушит Слово, данное старейшим его рода, потеряет свою магию вместе с голосом и драконьей ипостасью.
И даже если Балита в ярости готова была убить эльфов – но это не означает, что она бы смогла. Молнию не так-то легко выплюнуть точно в нужном направлении, особенно когда ты в истерике мечешься по небу, и с большого расстояния эльфы бы от неё точно увернулись. Как действует «Цхе-Тах» Балиты, если он есть вообще, – Илидор не знал, и он никогда не видел, чтобы «Цхе-Тах» использовали в отношении живых. Может быть, с живыми от него вообще ничего не происходит. Что ещё могла сделать Балита, свалиться на эльфов?
Даже если бы она убила эльфов и успела улететь, умудрилась уйти от атак машин на стенах – другие донкернасцы вскоре отыскали бы её и убили, как всегда происходило с беглыми драконами. А вернее всего, Балита даже до стены долететь бы не успела.
Какой идиот предпочтёт сдохнуть ради того, что уже нельзя изменить?
Какой смысл сдохнуть, если можно выжить и сделать что-нибудь более стоящее, исправить ошибки, облегчить последствия или хотя бы отомстить?
Илидор абсолютно не понимает Балиту.
Четыре сподручника, сильно размахивая руками с зажатыми в них палками, быстро идут следом за драконицей. Их движения нервные, чрезмерные, словно сподручники всем хотят показать свою прыть или боятся растерять решимость, если их тела вдруг займут в пространстве чуточку меньше места.
Илидор оборачивается к другим драконам и видит, что они глядят на него кто мрачно, а кто с презрением. Они бы тоже предпочли, чтоб драконица убила нескольких эльфов, и злятся на золотого дракона, который ей помешал.
Эльфы окружают Илидора и что-то одобрительно говорят, даже Теландон скупо бросает несколько слов непривычно тёплым тоном, и золотой дракон съёживается, обхватывает себя крыльями. Если нечто не пришлось по нраву драконам, но понравилось эльфам – значит, он, Илидор, просто ничего не понял.
Он мотает головой, чтобы выбросить из ушей голоса эльфов, раскидывает руки, и время на миг застывает, свет глаз Илидора заливает всё вокруг ярче солнца, а потом золотой дракон отбрасывает от себя землю, кидается в небо и поднимается так высоко, как позволяет «крышка» над Айялой.
Он очень устал не понимать других драконов и устал, что они не понимают его, но сейчас, впервые за все годы, Илидор чувствует из-за этого раздражение, а не грусть.
Сейчас ему кажется, что он не расстроится, даже если больше никогда не увидит ни одного другого дракона из тех, которые живут в Донкернасе.
Впрочем, иных драконов и не осталось на всём континенте Маллон-Аррай.
А если и остались, то Илидору об этом ничего не известно.
* * *
– Боюсь, я бессилен перед этой проблемой, – Льод Нумер старался звучать с достоинством, но не сумел полностью скрыть от Теландона ни смущения своего, ни досады.
– Я. Заметил. – Теландон помедлил. – Раздосадован. Весьма.
– Дело в том, что эта проблема – едва ли магического свойства, скорее геологического или… – Льод заторопился, понимая, что суетится и оправдывается, и сам себя за это немного ненавидя, – но что ещё он мог сейчас? – Я ничего подобного прежде не видел и, хм, не понимаю, что могу с этим сделать, поскольку корень сложностей, видимо, не в самой воде. Я хочу сказать, на неё влияет нечто, чего я не ощущаю и не умею узнавать!
Теландон медленно кивнул, и Льод, приободрившись, зазвучал увереннее:
– Маг воды в этом случае, хм-хм, столь же бесполезен, как слышащие воду драконы. Они умеют понять, где вода есть, и умеют взаимодействовать с нею некоторыми способами, чуя её, как чуют часть собственного тела, слышать её течения, различать тональность плеска. И магия воды действует сходным образом, драконья или эльфская, или даже людская: её сила, но и её слабость состоят в том, что любой маг способен взаимодействовать с предметом лишь здесь и сейчас, с таким, каков он есть!
Теландон смотрел не мигая, словно желая спросить: «Льод Нумер, какого ёрпыля ты рассказываешь о магии верховному магу этого домена?». Едва не теряя сознание от смущения перед Теландоном, Льод наконец добрался до сути:
– Я полагаю, хм, в нынешней ситуации Донкернасу нужен учёный, а не маг. Учёный, который не просто способен с чем-либо взаимодействовать, а который может судить о предмете даже там, где самого предмета нет, который умеет отслеживать причины, следствия и их взаимопроникновение! Учёный знает закономерности поведения веществ и стихий – да, мы говорим, что это понимание заменяет учёным костыли, заменяет те чувства, которыми они не обладают, – но Донкернасу сейчас необходимо нечто подобное. Необходим кто-то, способный понять, какие события или воздействия привели к тому, что подземные воды изменили свои свойства и поведение, вот что я хочу сказать. Если вода изменилась – то как, если ушла – то куда и почему!
Лицо Теландона захватывала в застывший плен огромная досада, которую Льод Нумер отнёс на свой счёт и расстроился окончательно. На самом деле Теландон на него вовсе не сердился. Теландон досадовал на себя, что не подумал про учёных прежде и вообще недооценил проблему с водой.
Почему он сам не додумался позвать учёного? Ведь к этому моменту Теландон уже давно перестал быть просто магом, давно перелинял в бумажную крысу у руля Донкернаса, и эта бумажная крыса должна бы рассматривать все возможности как равновероятные, но нет – у его мышления по-прежнему есть дурацкие перекосы!
– Привлечь. Учёного. Звучит. Разумно.
Льод вмиг оплыл и, кажется, едва не рухнул от облегчения.
Никогда прежде Донкернасу не приходилось привлекать учёных для взаимодействия с водой. Места для устройства колодцев безошибочно указывали слышащие воду драконы, они же справлялись с небольшими разливами реки Буянки, что протекает к западу от Айялы, а если возникала нужда проверить слова драконов или решить что-то, для чего их привлекать не хотелось – обращались всегда к магам воды.
– Где? – спросил Теландон и на непонимающий взгляд Льода пояснил, мимолётно поморщившись: – Где искать учёного?
Взгляд Нумера забегал.
– Об этом следует списаться с Ортагенайским университетом, они смогут посоветовать специалиста, сообразуясь с…