"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— В краю подземных нор стоит звон металла, льются реки огня, поджидают, дремлют, дни считают, зовом полнят твою сонную песнь… Второй дорогой сойти тебе в край подземных нор и горящих рек.
Тихий голос грохотал, как камнепад в подземьях, лез в зажатые ладонями уши, как рудный бур пробирается сквозь толщу породы, ломая сопротивление. Вокруг истерили дудки, гармоники и трещотки, тараторили люди, что-то деревянно стучало и плюхало, пахло жареным мясом шестиногов, вечерней свежестью и горячей лавой.
— Третьей дорогой…
— Хватит! — грохотнул раскатистый гремучий голос.
Замерли с открытым ртами селяне, оборвала весёлый распев дудка, кувыркнулась в воздухе пролетавшая по своим делам галка, умолкла Тай Сум. Все смотрели на них с Илидором, не понимая, из чьей груди вырвался громоподобный наказ. Тай Сум выпрямилась, огляделась вокруг, будто в недоумении — что тут такое происходило? — и, словно очнувшись, выскользнула из окружившего её удивлённого внимания, мотнула блестящими волосами, затерялась в толпе. Селяне провожали Тай Сум взглядами, видимо, задаваясь вопросом, стоило ли подпускать циркачей к свадебному гульбищу, или ну бы их куда подальше.
Дракон стоял, согнувшись, прерывисто дышал, перехватывая воздух ртом.
— Ух ты, — выкрутился откуда-то из толпы Йеруш Найло. — Что это было?
Илидор не отвечал, одурело моргал, впившись пальцами в виски. Сделал один за другим несколько рваных вдохов, сплюнул — рот наполнялся слюной так, словно в дракона влили ковш отвара из листьев кислянки.
— Илидор, ответь!
— Отцепись! — просипел он, выпрямился с явственным трудом и пошёл, пошатываясь, к ближайшему столу.
Йеруш дёрнулся подставить плечо, Илидор дёрнулся опереться на него, но тут же прянул назад, пошёл сам. Шаг, другой, пятый — и дракон почти свалился на лавку. Подташнивало, немного кружилась голова.
— Это было пророчество, Илидор? Настоящее?
— Отстань, — едва ли не жалобно попросил дракон.
— Не отстану.
Илидор застонал и принялся наливать в чашку какое-то варево из широкогорлого глиняного кувшина. Руки его дрожали.
— Ты веришь в пророчества? — допытывался Найло с несвойственной ему озабоченностью. — Они бывают настоящими, как думаешь?
Илидор уткнулся в чашку. Варево оказалось грушево-сливовым узваром, и дракон цедил его долго, с наслаждением, мелкими глотками. Йеруш ждал.
— Ты учёный, не я, — выдохнул наконец Илидор, отставляя чашку. — Вот ты мне и скажи: пророчества бывают настоящими?
Йеруш топнул ногой под столом.
— Я гидролог, а не предсказолог! Я нихрена не понимаю в магии!
— Ладно. Предсказания — чушь, — отрезал дракон.
Глаза его пояснели, всё только что пережитое вдруг растеряло краски, словно изрядная его часть исчезла вместе с головокружением. Только что голос Тай Сум бурился дракону в уши, как рудный бур, а теперь отзвучавшие слова сделались чем-то вроде тревожного, странного и полузабытого сна. Илидор вдруг понял, что страшно голоден, и цапнул пирожок с подноса пробегавшего мимо паренька. Пора бы уже гостям рассаживаться за столы, но пока поселяне лишь подъедали закуски, пили из больших кожаных кружек, сбивались в кучки, оживлённо переговариваясь.
Обычно на всех праздниках, какие Илидору доводилось наблюдать, гости только и делали, что жрали, пили да плясали без передыху.
Найло продолжал выжидающе глядеть на дракона. Заглотив пирожок с капустой, Илидор пояснил то ли Йерушу, то ли себе:
— Если ты услыхал предсказание и принял его всерьёз, то либо хочешь, либо не хочешь его осуществленья. Пытаешься обрести предсказанное или увернуться от него. Но как ты сможешь понять: предсказание сбылось, потому что так было предначертано, или ты это ты его сбыл? А если оно не сбылось, то это потому что предсказание было чушью или потому что ты увернулся? Или ты так старался его сбыть, что нарушил ход вещей, и предсказанное стало неосуществимым? Но тогда какое это, в кочергу, предсказание, если оно не определено? В общем, всё это чушь, вот что я думаю.
— А в твоей голове порою можно отыскать удивительные вещи. Например, зачатки мышления, — одобрительно отметил Йеруш и тут же получил беззлобный тычок в живот. — Просто, знаешь, когда эта тётка тебя увидела, всё выглядело так, будто её по-настоящему накрыло. И это было, ну я не знаю, убедительно? Убедительно, да, тебе нравится это слово, Илидор?
— Нет, — дракон мотнул головой. — Мне не нравится, потому что меня тоже накрыло. Верно, какая-то заморская человеческая магия, о которой я ничего не знаю. Циркачи же должны уметь всякие такие штуки? А в предсказания я не верю. Вся суть жизни — в неопределённости, иначе какой смысл её жить?
Найло кивнул с явственным облегчением.
* * *— Я вам всё отдаю! — мать новоявленного мужа прижимала к груди стиснутые ладони. — Всё как есть! И корову отдаю! И теля! И свинью! И курят!..
Лицо молодой жены с каждым словом вытягивалось всё жалобнее. С ледника торжественно несли огромное блюдо с мясным желе.
Йеруш потянулся к стоящему на столе горшку, пошуровал в нём черпаком, плюхнул в свою миску густого варева из перловой крупы, моркови, светлого птичьего мяса. Из крупяного месива торчала обломанная косточка и хвостик горчичного листа, пахло сытно и пряно.
— О! — обрадовалась сидящая через стол женщина с лоснящимся лицом. — Горчичный лист! Письмо получишь, значит — примета такая есть!
Йеруш, уже занёсший было над варевом деревянную ложку, так и застыл с открытым ртом, остекленел глазами.
— Письмо. Ну да, конечно.
Аппетит пропал мгновенно. Найло воткнул ложку в крупяную гущу, ложка медленно накренилась, упала черенком на борт, вытолкнула повыше горчичный лист.
Йеруш уставился на Илидора, который бодро трескал рыбёшек, обвалянных в крупно молотых зёрнах и зажаренных над углями. Дракон брал рыбку одной рукой за голову, другой за хвост, сгрызал мясо вместе с мелкими косточками, откладывал в сторонку обглоданный рыбий хребет, увенчанный скорбно выпуклившей глаза головой, и брал следующую рыбку. На столе рядом с ним высился уже целый курган из рыбьих хребтов и голов.
Почувствовав взгляд Йеруша, Илидор покосился на эльфа, оценил насупленную решительность найловских бровей и быстренько заглотил ещё одну рыбёшку, пока не началось.
Стараясь держаться как можно более естественно и не привлекать к себе внимания, они выбрались из-за стола (Илидор, разворачиваясь на лавке, чувствительно впечатался в столешницу коленом) и очень непринуждённо стали обходить танцующее коло.
На них почти не обратили внимания, поскольку отец жениха как раз принялся толкать речь о будущих детях молодожёнов, о том, как хорошо когда в семье детей много и есть кому работать в огороде и за скотом следить, а также за стариками-родителями ходить, «вот как за моим батьком невестки говно выносили, пока он влёжку лежал и всё не помирал».
Бочком, бочком Илидор и Йеруш Найло отступали в кусты за пределами столового гульбища, за что удостоились нескольких удивлённых взглядов: по кустам уже разбежались несколько молодых пар. Ни Йеруш, ни Илидор, к счастью, этих взглядов не поняли.
Не сразу сумели протиснуться к калитке мимо кола, танцующего под задорную дудочную игру, и дракон засмотрелся на энергичную деревенскую пляску: взявшись за руки, люди ведут хоровод, два приставных шага вправо, два влево, руки размыкаются и каждый второй танцор, кружась вправо, меняется местами с переследующим, становится в круг — и сразу же тут же кружатся-меняются местами оставленные на местах танцоры — и вот уже все оказываются в исходном порядке. Тогда дудка начинает играть быстрее, и подняв руки, танцующие делают три быстрых шага внутрь кола… Йеруш дергает дракона за руку — ненадолго сошедшееся коло даёт возможность проскользнуть к выходу. Илидор следует за Найло, оглядываясь на хоровод — в узком коле каждый кружится дважды, звонко хлопая над головой ладонями, затем руки снова соединяется и танцующие делают три шага назад, расходясь в большой круг, а потом дудка ещё ускоряет темп и всё начинается сначала: два приставных шага влево, два вправо…