"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Адресованную родителям просительно-предлагательную речь Йеруш готовил несколько месяцев и в день рождения был уверен, что его слова прозвучат взросло, разумно и достойно — только бы хватило сил произнести их все, произнести чётко и внятно, не проглатывая куски фраз от волнения, не сбиваясь, и не услышать «Йер, ну что ты опять тараторишь, я ничего не понял, закрой рот и скажи нормально!».
Он анализировал подготовленную речь вдоль и поперёк, бесконечно усиливал места, которые казались ему слабыми, сокращал витиеватости и добавлял разумную аргументацию, балансировал в формулировках между уверенностью почти взрослого уже эльфа и сыновним почтением. Он репетировал свою речь ночами, нарезая круги и петли по комнате, заставлял себя говорить медленнее и чётче, держать плечи развёрнутыми, голову поднятой, руки спокойными.
В конце концов, не сумев придраться ни к чему в заготовленной речи и насколько возможно отточив её исполнение, Йеруш решил, что у родителей будут все причины оказаться довольными своим сыном. Они оценят его основательность и рассудительность, его способность работать самостоятельно и добывать исчерпывающую информацию о важных вещах, принимать решения и быть готовым нести ответственность за них, формулировать взаимовыгодные предложения, учитывая не только собственные желания и интересы — способность, столь важную для эльфа, который скоро начнёт работать в семейном банке.
Родители выслушали Йеруша с каменными лицами, которые к концу его речи покрылись красными пятнами. Когда Йеруш умолк, мать окатила его взглядом, полным ледяного недоумения, и сказала, что не ожидала от своего сына подобной безответственности и столь легкомысленного отношения к своему долгу.
Отец не счёл нужным ответить хоть словом на предложение Йеруша и в тот же день велел слугам уничтожить садовый пруд с красно-жёлтыми рыбками.
…Йеруш шёл и шёл за Ньютем, погружённый в свои мысли, в свои воспоминания, и не желал сейчас строить планы на будущее, хотя планы как раз очень просили, чтобы Йеруш их построил, ну хоть немножечко. Однако он-то знал: будущее только и делает, что заставляет тебя выбрасывать свои планы в помойку. Сначала нужно добраться до кровавого водопада, увидеть его своими глазами, увидеть источник, убедиться, что он не придумка, не сон, не галлюцинация — а потом уже решать, что и в какой очерёдности делать дальше.
Единственное, в чём Найло твёрдо был уверен: после того как он найдёт источник — первым же делом отыщет Илидора и натыкает его носом в живую воду, приговаривая «Это её не существует? Её не существует? А может, тебя?». Всё-таки нужно было взять дракона с собой, ну какого ёрпыля Йеруш ушёл без него?
Отчего-то Ньють предпочитал пережидать самое солнечное время в укрытии, хотя дни стояли не особенно жаркие. В путь отправлялись затемно, а заканчивали дневные переходы едва ли не в полночь. Йеруш, впрочем, не возражал против взятого темпа. С чего бы ему возражать? Они движутся к цели, и он готов вообще бросить спать, если потребуется, и плевать он хотел на растёртые ноги, спотыкучие в сумерках тропы, на все неудобства скопом и на каждое из них в отдельности. Всё, что интересует Йеруша Найло — это верно взятое направление к цели, а также вода и еда на пути, поскольку без них добраться до цели будет проблематично.
Ньють заботился обо всём этом, не тратя слов и не интересуясь, насколько там Йеруш доволен и чего бы ему хотелось. Просто планировал маршрут так, чтобы на их пути непременно несколько раз в день встречались родники и ручейки, хотя сложно было поверить, что в столь засушливой местности возможно с такой регулярностью отыскивать воду.
Но Ньють то ли превосходно знал местность, то ли обладал поистине животным чутьём. Так же исправно, как вода, несколько раз в день им попадалось по дороге что-нибудь съедобное. Это могла быть прыгучая грибница или ягодник, или птичьи яйца в гнёздах, или тяжёлое от плодов крахмальное дерево.
Глубоко ушедший в свои мысли Йеруш не замечал, что всё это, и воду и пищу, он употребляет в одиночестве.
  
Его проводник Ньють никогда ничего не ест и не пьёт.
***
— Вот оно, значит, как.
Конхард с грохотом забрасывает в телегу увесистый ящик размером с пол-Конхарда.
— Сам пошёл, значит.
Гном вперевалку идёт за следующим ящиком. Юная волокуша Нить следит за ним одними глазами, не поворачивая головы. Нить стоит, крепко-крепко стискивая пальцы одной руки пальцами другой и плотно-плотно сложив крылья на спине. Гном Конхард, могучий, грубый и громогласный, пугает её. Нити кажется, будто Конхард считает её виноватой в том, что Илидор ушёл один и втайне ото всех. Гном Конхард мощно впечатывает каждый свой шаг в землю Старого Леса, и при этом не делает ни одного лишнего шага. Ни одного движения сверх необходимого, оттого каждое движение Конхарда выглядит очень, очень значимым. Так и хочется почтительно замирать и обдумывать всё, что видишь, находя в каждом шевелении бровей гнома, в каждом выпячивании нижней губы некий потаённый смысл. А ещё Конхард так легко швыряет огромные ящики с железками — пожалуй, думает Нить, потребовалась бы половина половины стаи, чтоб просто поднять такой ящик. А ведь у Конхарда за спиной ещё висит такой гигантский, громоздкий и ужасающий молот!
Матушка Синь права: Поющий Небу окружает себя очень странными друзьями. И он почему-то забыл окружить себя Нитью. Или не захотел. А ведь она тоже странная.
Может быть, не настолько странная или не так, чтобы Илидор пожелал окружить себя ею.
— Не захотел компании, значит, — эхом повторил её мысли Конхард. — Ну так я чего. Я не навязалец. Не хочет — ну и кочергу ему в…
Второй ящик с глухим лязгом встал рядом с первым.
— С тобой, — гном наставил на Нить толстый палец, и волокуше показалось, что палец собирается боднуть её. — С тобой я не пойду. Нет уж. Не собираюсь я гоняться по лесу за этим… негодяем. Один раз уже догнал, и чего?
Нить опустила голову. Дозорные, конечно, знали, в какую сторону ушёл Илидор, но Матушка Синь не желала отпускать за ним Нить одну. Но с кем, кроме Конхарда, она может пойти за Поющим Небу и хотя бы надеяться, что он её не прогонит?
Неужели придётся уйти без позволения Матушки Сини? Может ли Нить так сделать? Может ли она оставить стаю даже ненадолго, если стая в ней нуждается?
Волокуша развернула плечи и тряхнула крыльями. Илидор сказал ей: «Всё что ты делаешь, делает тебя. Всё, чего ты не делаешь, тоже делает тебя». В голове и в крови Нити что-то успокаивалось от этих слов, соглашалось с ними. Нить не хотела, чтобы её делали пустые страхи. Подумаешь — нарушить неявный запрет!
— Но ты передай ему вот что, — грозный палец Конхарда снова нацелился Нити в нос. — Передай: я с него стребую ответа о том месте, куда ведёт карта. Хорошего ответа стребую, подробного. И саму карту обратно — тоже заберу, пусть не думает мне! Я отсюда иду в людские земли, они, кажись, зовутся Грибные Ручьи, так вот — пусть этот засранец пусть только попробует там меня не найти!
***
Холмы состояли из серо-жёлтой пыли, останков навесов, глиняных черепков и… руин каменных башен. Трудно было представить нечто более неуместное, чем каменные башни в пыльно-тоскливых холмах, и Йеруш даже не был уверен, что руины — не мираж.
И ещё в этом месте обитали невидимые шуршучие тени. И, возможно, призраки. Как ни глубоко Йеруш ушёл в свои думы, он то и дело ловил взглядом движение: кто-то следовал за ними и кто-то глазел на них с Ньютем с холмов, из-за ошмётков навесов, из-под осколков глиняной посуды, полузанесённых пылью. Из башенных руин. Кто-то прятался в складках местности между холмами и за пригорками. Кто-то стоял за каждым плотоядным деревом, которые натыканы вдоль кромки холмов, как стражи — а может, стражами были те, кто прятался за плотоядными деревьями.
То и дело, выныривая из своих мыслей и воспоминаний, Йеруш ловил глазом движения: сбоку, вдали, снизу, и каждый раз был уверен, что почти-почти различил силуэты. Был почти-почти уверен, что они ростом с человека, тонкие, лёгкие, окружённые не то дымом, не то ворохом косичек, а может, это бахрома на одежде или беззвучно бряцающие украшения, намотанные в несколько слоёв на шеи, руки, пояса.