"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

В лесной чаще, далеко на востоке, неуверенно взвыл волк. С северо-западной стороны прилетело басовитое «Ма-ау?». Вечерняя прохлада холодила покрасневшие щёки.
— Ведь достаточно уговора, — Илидор оглядел жрецов непонимающе. — Как увязывается дружба и страшная клятва?
Жрецы смотрели на Илидора в немом потрясении. Фодель сидела, опустив взгляд, брови её были сосредоточенно нахмурены. Светлобородый жрец рядом с ней буравил дракона глазами.
— Что? — уже раздражённо спросил Илидор. — Вы от всех своих храмовников требуете клясться жизнью, что ли?
— Разумеется, не требуем, — протестующе вскинул руки Юльдра. По деревянности его движений Илидор понял, что разговор пошёл очень сильно не по плану жреца. — Но исключительным представляется случай, когда храмовником становится… Гм… Ведь ты давал Слово королю гномов Югрунну, Илидор, и разве не пресдтавляет это установление некоего делового взаимоотношения, контракта…
— Так вы хотите назвать меня своим другом или хотите контракта?
Тепло в груди сменилось раздражением, в горле запульсировало, что-то подбросило Илидора на ноги, и Юльдра отпрянул, хотя дракон никак не мог бы его достать сейчас. По рядам сидящих жрецов пронёсся испуганный гул. Глаза Илидора тлели злым тёмно-оранжевым огнём, кулаки были сжаты так сильно, что в воздухе чудилось похрустывание суставов. Йеруш потянул дракона за что подвернулось — за крыло, и то сердито шлёпнуло эльфа по руке.
— Югрунн Слышатель не хотел называться моим другом, он был врагом моего рода! — звенящим от гнева голосом проговорил Илидор, и голос его заклубился по вырубке, встревожил дремлющие кряжичи, всколыхнул подлесок. — А я был его врагом, когда пришёл в Гимбл! Двести лет назад гномы истребили в войне почти всех драконов, а выживших изгнали из подземий! А потом я появился в Такароне и попросил у Югрунна всего лишь невозможного! А он в ответ захотел от меня всего лишь чуда! Разумеется, мы обменялись с королём клятвами, а с какой ржавой кочерги нам тогда было доверять друг другу? Но вы не видите никакой разницы между всем этим и своими планами на дружбу со мной? Вы понимаете, что такое драконье Слово? Вы знаете, что дракон, произнося Слово, даёт в залог свою магическую силу?
Найло снова потянул Илидора за крыло, и крыло снова дёрнулось, но уже не так сердито. Юльдра, вцепившись в пояс мантии, обменивался растерянными взглядами со старшими жрецами.
— Да, я шёл в Гимбл, зная, что предложу королю взять моё Слово взамен на его помощь! Но другие драконы из шкуры бы выпрыгнули, если б узнали об этом, ведь другие драконы на века застряли в Донкернасе как раз потому, что не вовремя раззявили рот и связали себя Словом с эльфами! 
Илидор сложил руки на груди, сделал пару глубоких вдохов и спросил уже спокойнее, обычным своим голосом, лишь чуточку слишком гулким:
— Что происходит сейчас? Вы хотите моей помощи и предлагаете мне дружбу — и от меня же требуете клятвы? У вас тут что, до моего прихода дундук-трава горела и ветер дул в вашу сторону?
Дракон медленно обводил взглядом сидящих. Глаза его обретали обычный золотой цвет, яростное сверкание растворялось в чуть вытянутых кверху зрачках. Жрецы и жрицы, на которых смотрел дракон, опускали взгляд, только одна Фодель встретила его взгляд открыто, внимательно и серьёзно. Илидор улыбнулся ей одними глазами. Миловидное круглое лицо жрицы чуть порозовело.
Юльдра о чём-то размышлял, сложив ладони лодочкой и прижав их к губам, глаза его бегали от одного жреца к другому. Жрецы переглядывались в полной тишине, никто не решался даже шёпотом перекинуться словечком с соседом — настолько не готов оказался Храм к тому, что дракон откажет в таком пустяке: поклясться собственной магической силой в том, что будет выполнять пожелание Храма.
Действительно, если дракон намерен последовать своему обещанию оставаться в человеческом обличье, то почему нельзя дать Слово?
Илидор словно подслушал эти мысли, сложил руки на груди и оглядывал собравшихся, вскинув голову.
— Вы хотите, чтобы я поклялся своей магической силой — а что вы мне взамен предложите? — спросил он очень вежливо, но с крайне плохо скрытой злостью. — Или вы хотите взять мою клятву, не предложив в ответ ничего столь же ценного?
  
Жрецы пристыжённо загудели, завозились. Йеруш сидел, опершись локтями на колени и сложив ладони шалашиком, очень внимательно изучал свои пальцы. Илидор смотрел на Юльдру, а Юльдра смотрел на Илидора, и по лицу верховного жреца нельзя было понять ничего.
— Дайте знать, когда придёте в себя, — произнёс Илидор вежливо и с безупречно дозированным скрыто-явственным ядом в голосе, и в этот момент где-то в подземьях Такарона икнулось первому советнику короля Югрунна Слышателя, Ндару Голосистому.
Ни на кого не глядя, Илидор развернулся и пошёл прочь от освещённого кострами круга.
Йеруш Найло крепко прижал друг к другу сложенные шалашиком пальцы. Илидор, которого он знал в Донкернасе, спустя миг должен был перекинуться в дракона. Обмен мнениями Илидора и Юльдры сложно было назвать приятным, но в рамки делового разговора на повышенных тонах он укладывался — пока что, но вот если сейчас над лесом взовьётся золотой дракон… будет очень трудно вернуть беседу в конструктивное русло. Многие жрецы опасаются союза с драконом, и таких немало, Найло знал это точно: перед собранием он подслушал разговор Мажиния и Рохильды — и если Илидор сейчас начнёт летать и орать, то опасливые жрецы тут же назовут его неуправляемым, агрессивным, ненадёжным. Возможно, и сам Юльдра придёт к тому же мнению. И прахом пойдут все разговоры о дружбе и сотрудничестве, и это будет очень-очень-очень-обалдеть-как-нехорошо для планов Йеруша Найло!
С колотящимся сердцем он ожидал, что вот-вот время застынет, как загустевший мёд, и сияние глаз Илидора зальёт вечерний лес ярче солнца, а потом время снова понесётся вприпрыжку и сияющий в свете костров золотой дракон, щёлкнув кончиком хвоста перед лицом какого-нибудь жреца, полетит к синему озеру, звучно хлопая крыльями и горланя весёлую песню.
Мгновения шли одно за другим, время текло как обычно, свет не заливал поляну, не хлопали с вызовом крылья. Золотой дракон растаял в темноте бесшумно и безыскусно, не выходя за рамки приличий и человеческого облика. 
Жрецы принялись очень тихо, возбуждённо перешептываться. Лицо Юльдры было непроницаемым, и таким же непроницаемым было лицо одной из старших жриц, Нооги, с которой Юльдра вёл диалог взглядами. Эти двое знали друг друга достаточно давно и хорошо, чтобы Юльдра понимал, что означает каждое шевеление бровей Нооги, а Ноога читала его невысказанные слова по трепетанию ноздрей и едва заметным наклонам головы. Рохильда воинственно сопела и мяла большими руками складки своей укороченной мантии. Мажиний смотрел на Рохильду. Фодель глядела во мрак, поглотивший золотого дракона, и качала туда-сюда башмачком. Пяткой он упирался в землю, и в земле уже появилась солидная ямка. Светлобородый жрец смотрел вслед дракону, угрюмо насупив брови. Йеруш Найло слушал разрастающиеся вокруг шепотки со смешанным чувством облегчения и тревоги, и начинал крепко подозревать, что Илидор, который последовал за ним в Старый Лес — не совсем тот Илидор, которого Йеруш знал в Донкернасе.
***
В быстро сгустившейся темноте жрецы тихонько расходились по шатрам, сумрачно поглядывая на лес, — а лес сумрачно смотрел на них. Когда повисла тьма — затихли последние скрипы кряжичей и на их место пришло нечто иное. Тень кряхтения кряжичей, холодное дыхание чего-то могучего и очень древнего, другая сторона Старого Леса. Она нависала над вырубкой со всех сторон грозовой тучей, и казалось, эта туча вот-вот двинется, вспухнет-схлопнется, раздавит храмовые шатры-волдыри и поросшие мхом пеньки — напоминание о боли Старого Леса, о позоре Старого Леса, о вторжении чужаков, которые причинили лесу боль и ушли безнаказанными. 
Дежурные жрецы раскладывали гори-камень в длинные ямки по границе вырубки и крепко сжимали в руках короткие дубинки с потемневшими, отполированными рукоятями. Ходил по лесу невидимый с вырубки Мажиний, расставлял цепью своих хорошечек.