Скрытые истины (ЛП)

– Итальянское, – сообщила я, открывая бутылку и наполняя бокал Костаса белым вином, которое раздобыла.
– Все пахнет вкусно, – выдохнул он, едва заметно улыбнувшись. – Спасибо.
Я села рядом, и мы принялись есть в тишине.
– Как прошел твой день? – нарушила я молчание, больше не в силах его выносить. Вечер стремительно становился все хуже.
Костас замер, так и не донеся вилку до рта, а потом резко опустил ее. На его скулах заиграли желваки.
– Талия, что все это значит? – спросил он, взмахнув рукой над столом, тем самым, игнорируя мой вопрос.
Я могла бы солгать и сказать, что просто хотела романтики, но что-то подсказывало мне: Костас оценит правду выше лжи.
– Я говорила сегодня с мамой, – произнесла я, наблюдая за его лицом в ожидании реакции. Глаза Костаса стали чуть темнее, и он стиснул зубы. И то и другое свидетельствовало о том, что муж не был фанатом моей мамы. А значит, не стоило пока ее упоминать.
– И? – сухо подсказал Костас.
– Есть один университет...
– Нет, – оборвал он меня.
– Но ты даже не дал мне договорить! – воскликнула я, начиная терять терпение.
– Нет необходимости. Ты никогда от меня не уедешь. Конец разговора.
– Ну, – я прищурилась, пронзая его свирепым взглядом, – если бы ты дал мне закончить, я бы сказала, что университет находится на Крите.
Взгляд Костаса смягчился, и я глубоко вздохнула.
– Мне остался выпускной год. Я уже проучилась три и очень бы хотела закончить. Это действительно важно для меня.
Я ждала, затаив дыхание, когда он скажет хоть что-то. Хоть одно слово. Но когда Костас, наконец, заговорил, мне захотелось перегнуться через стол и придушить его.
– Посмотрим.
Посмотрим? Что значит «посмотрим»? Он сейчас серьезно?
– Именно так мне говорила мама, когда я была ребенком, а она не хотела, чтобы у меня началась истерика после отказа.
Костас приподнял взгляд от тарелки, чуть заметно выгнув брови, а потом снова вернулся к еде, словно разговор окончен.
– И все? – выдохнула я. – Тебе больше нечего сказать? Просто «посмотрим»?
Костас кинул вилку на тарелку, и она приземлилась с громким звенящим стуком, заставившим меня вздрогнуть.
– У меня был дерьмовый день, и единственное, о чем я могу думать – как бы засунуть в тебя член и забыться. Но ты приготовила ужин, потому я стараюсь насладиться им, чтобы не задеть твои чувства. Так что да, Талия. «Посмотрим» – единственный ответ, который ты сейчас от меня получишь.
Я не знала, то ли мне смущаться от его грязных слов, то ли впечатляться тем фактом, что даже после плохого дня, когда последнее, что ему бы хотелось – это сидеть за этим столом и ужинать, он все же делал это, оберегая мои чувства.
Перегнувшись через стол, я задула свечи, а потом встала, обошла его и протянула руку Костасу.
– Как насчет того, чтобы пропустить ужин и перейти к десерту? – я подмигнула ему в стиле Мэрилин Монро. Губы Костаса едва заметно дрогнули в улыбке.
Переплетя наши пальцы, я повела его прочь на веранду, где уже набрала джакузи горячей водой и включила все эти струи и пузырьки. Костас стоял у самого края, глядя на меня полными похоти глазами, пока я снимала платье, открывая тем самым очень откровенный купальник, едва прикрывавший все важные места.
– Ты надевала его куда-то, кроме как под это платье? – спросил Костас, прикрыв веки. На краткий миг мне захотелось солгать, что это так. Просто ради того, чтобы посмотреть на его реакцию. Но я решила сказать правду. Все же моей задачей было успокоить его, а не раздражать еще сильнее.
– Нет, это только для тебя, – я медленно подошла к нему, покачивая бедрами, и Костас тихо застонал, ему явно нравилось то, что он видел. – Твоя очередь, – он был одет небрежнее обычного. Лишь в рубашку и отутюженные брюки. Ни галстука, ни пиджака. Костас даже был босиком. Должно быть, он снял ботинки у самой двери.
Сняв с него рубашку и брюки и положив их на стул, я потянулась к его боксерам. Заведя большие пальцы за их пояс, я стала спускать их вниз, следуя за ними, пока, наконец, мое лицо не оказалось на уровне члена. И, черт, какой же у Костаса был красивый член. Да, он был единственным, который я видела – член Ариса не считался, ведь он не показал мне его, прежде чем грубо толкнуться внутрь – так что мне не с чем было сравнивать. Однако волосы у Костаса там были гладкими и аккуратно подстриженными. Член уже был твердым, а на конце грибовидной головки показалась капля предсемени.
Согласно статье, которую я прочла в «‎Cosmopolitan»‎, ключ к тому, чтобы вскружить мужчине голову, заключался в поддразниваниях, ими я и хотела заняться.
Я стала отступать, пока не уперлась в край горячей ванны, а потом забралась внутрь, несколько секунд привыкая к воде. Потом я похлопала по керамическому краю джакузи, приглашая Костаса присоединиться. Когда он погрузил ноги в воду, сев на тот самый угол, я пошире раздвинула его бедра, нежно обхватив его достоинство. Костас пристально наблюдал за мной, но не произнес ни слова, пока я приподнималась, чтобы голова была выше члена, а потом взяла его в рот. Снова вспомнив статью, где говорилось использовать язык, я провела им по его гладкой коже. На вкус он напоминал смесь соли и мыла.
– Господи, женщина, – простонал Костас. Он запустил руки мне в волосы и крепко вцепился пальцами в локоны, потянув их вниз, чтобы я подняла к нему голову. – Продолжай в том же духе, и твое «‎посмотрим»‎ получит повышение до «‎может быть»‎, – он ухмыльнулся так порочно, что я ощутила пульсацию между бедер.
Как только Костас отпустил мои волосы, я вернулась к тому, на чем он меня прервал, пройдясь языком по щели распухшей головки. Соленость его предсемени всколыхнула мои рецепторы. Я стала лизать и посасывать. Пробовать и дразнить. А потом обхватила его губами и заглотила так глубоко, как только смогла. Костас застонал и в следующий миг оттолкнул меня от члена. Я выпустила его с хлюпающим звуком из-за слюны.
– Я еще не закончила, – запротестовала я.
– Мне нужно быть в тебе, – прорычал Костас. – Сейчас же, – он приподнял меня за бедра, а сам опустился в воду. Костас зацепил материал на моих ягодицах и дернул, моментально срывая трусики, а потом потянул меня прямо на свой член, сразу же погрузившись по самые яйца.
– О, черт, да, – он запрокинул голову и закрыл глаза. Костас по-прежнему держал руки на моих бедрах, но не двигался. Похоже, он был вполне доволен тем, что просто засунул в меня свой член.
Спустя некоторое время Костас поднял голову и встретил мой взгляд, напомнив о море, которое я разглядывала этим утром. В его глазах горячий мед соседствовал с прохладными оттенками зелени. Как тьма встречалась со светом. Опасность с безопасностью.
– Поскачи на мне, малышка, – потребовал он. Я понятия не имела, что, черт возьми, должна делать, но внезапно ощутила желание – нет, потребность – доставить ему удовольствие. Но не ради университета. Не затем, чтобы успокоить его после дерьмового дня. Мне хотелось угодить ему, потому что это означало доставить удовольствие и себе.
Крепко вцепившись руками в плечи Костаса, а стала двигаться. Вверх и вниз. Из стороны в сторону. Я терялась в ощущениях, ярко чувствуя Костаса внутри себя. Он уткнулся лицом мне в волосы, став покусывать шею. А потом сместил руку так, чтобы касаться моего клитора. Спустя несколько ударов по набухшему бугорку, я достигла своего освобождения, кончив с глубоко погруженным в меня членом. Моя голова упала на плечо Костаса, и он взял контроль над ситуацией в свои руки, вцепившись пальцами в мои бедра и стал вколачиваться в меня снизу, пока не достиг собственного оргазма.
– Поздравляю, zoí mou, ты только что заработала «‎может быть»‎.
ГЛАВА 22
Костас
Университет. Талия хотела пойти в гребаный университет. Будто забыла, кем я был. Враги сейчас притаились в засаде, ища хоть что-то ценное для меня, чтобы схватить и запятнать. Талия была хорошей девочкой. Которую я оберегал, несмотря на то, что она рождена Николаидес. Я же был плохим парнем... которого она трахала. Так что границы для нее были размыты, а опасность, в лучшем случае, сбивала с толку.