Механизм человечности

– Вы хотите побеседовать со мной о моих прошлых делах, или вас все же интересуют нынешние?
С принцем нужно было вести себя осторожно. Очень осторожно. Его высочество Эвгар имел вполне определенную славу сильного мага, артефактора и вообще очень опасного и непредсказуемого человека. Дерек покосился в сторону окна – над столицей снова шел снег. А ведь случись что, ему придется прыгать как раз из этого окошка, с высокого третьего этажа. Хорошо бы там внизу был сугроб, он сумеет правильно сгруппироваться в полете и…
  
– Мне сейчас как раз нужен такой человек, как вы, – уже без улыбки, но по-прежнему дружеским тоном произнес Эвгар. – Сильный, опытный, хороший боец, знаток магии. И да, имеющий в душе определенную червоточинку. Ненормальность. Скажу проще: у вас своя коллекция, у меня своя. И в ней я храню бриллианты вроде вас.
Дерек и бровью не повел. Да, если Эвгар выходил на него, то в квартире был обыск – и хорошо, если он случился до того, как Дерек привел туда Анну Кло. Что-то подсказывало ему, что девушку ни в коем случае нельзя выдавать. Мало ли, кого еще его высочество захочет включить в свое собрание.
– Все инквизиторы раз в год проходят крупное обследование. В том числе и у специалистов по душевному здоровью. Со мной все в порядке, – Дерек невольно вспомнил, как штатный мозгоправ поинтересовался, чем луна отличается от солнца. Дерек тогда сказал, что луна это спутник планеты, а солнце это звезда, и мозгоправ даже поперхнулся. Оказалось, что луна светит ночью, а солнце днем, и нечего тут умничать.
Эвгар рассмеялся.
– Хотите сказать, что душевно здоровый человек будет собирать коллекцию, подобную вашей? Кусочки кожи и волос убитых им ведьм?
Дерек вздохнул. Да, его трофеи выглядели именно так – кожа и волосы. Да, Эвгар откуда-то знал правду о нем, и с этим надо было что-то делать.
– Если бы я был энтомологом, то бегал бы по болотам за бабочками. Но я инквизитор и бегаю по болотам за ведьмами. Хотя и бабочки там тоже есть, – он сделал паузу, вспомнив, что говорили о его высочестве Эвгаре, потихоньку и с оглядкой: один из сильнейших магов столетия, знаток артефакторики, был изгоем в собственной семье, и с головой у него беды явно похлеще, чем у Дерека.
– Если бы вы были энтомологом, то ваша коллекция была бы не такой интересной, – ободряюще улыбнулся Эвгар, щелкнул луковкой часов, уточняя время, и довольно кивнул. – Почему вы решили забирать у ведьм именно это?
Дерек откинулся на спинку кресла. Сейчас надо было осматривать руки столичных арниэлей и делать из Анны Кло приманку для Джона – а он вел светские беседы о своей частной жизни.
– Мама Клер срезала кожу со своих жертв, – нехотя ответил Дерек. – Я решил, что будет забавно сделать с ней то же самое. А потом вошел во вкус.
Эвгар прижал пальцы к губам. Прикрыл глаза, мечтательно рассмеялся – он выглядел так, словно наконец-то нашел то, что давно искал.
– Нет, вы определенно мне нравитесь! – довольно произнес он. – А работать я хочу с теми, кто мне симпатичен. Дайте-ка руку. Правую.
Дерек послушно протянул ему руку – прикосновение Эвгара оказалось вкрадчивым, ласкающим, почти интимным. Тонкие холеные пальцы мягко пробежались по запястью, словно принц хотел сосчитать пульс, и Дерек ощутил легкий разряд тока. На коже проступили очертания виноградного листка, символа королевского дома – Эвгар убрал руку и объяснил:
– Это защита, которую вам даст моя магия. Дело, которое вы сейчас ведете, намного глубже и опаснее, чем вы представляете. Моя поддержка вам понадобится.
***
Анна проснулась, когда уже рассвело.
Дом поскрипывал и постанывал, словно старик, который пробудился и пытается понять, не умер ли. Выбравшись из-под одеяла, Анна выглянула в окно: снаружи серело утро, возле угасающих фонарей порхали снежинки, и народ торопился по делам. В соседнем доме открылись двери маленького кафе – вышел парень в старом пальто, держа в руках стакан с дымящимся напитком и ломоть хлеба с маслом, и Анна подумала, что проголодалась.
Выйдя из комнаты, Анна поняла, что в квартире никого нет. Пройдя к выходу, она подергала дверь – заперто. Дерек ушел, закрыл ее тут на замок, и Анна растерянно сказала себе, что он не хотел ничего плохого.
Она заглянула на кухню – видно, Дерек торопился: не варил кофе, не завтракал. Ах, да, у него же нет кофе… Анна отвернула кран – тонкая струйка холодной воды потекла в раковину, и она решила, что сначала приведет себя в порядок, а потом поищет что-нибудь съестное.
Когда она чистила зубы, в дверь грохнули так, что едва не снесли ее с петель. От испуга Анна даже присела, словно пыталась спрятаться за раковиной.
– Тобби! – проревели в коридоре. – Тобби, дай каруну! Душа горит!
Видно это был тот самый Керибет, о котором Дерек упомянул вечером. Анна услышала, как хлопнула дверь, и визгливый женский голос сообщил:
– Ушел он! С утра ушел! Хватит орать, пьянь ты драная!
Керибет исторг совершенно неописуемую матерную брань, и коридор наполнился звуками потасовки. Поняв, что пока она в безопасности, Анна умылась, бесшумно подошла к двери и, убедившись, что она держится и не собирается падать, окончательно успокоилась. В таких местах брань и драки в порядке вещей.
Так, что же делать?
Утро было темным и хмурым, но Анна решила не хлопать в ладоши и не зажигать лампу. Если Дерек ушел, то тут некому сидеть со светом. Вернувшись на кухню, она заглянула в шкафы – нашла немного чая, кекс в вощеной бумаге и коробку сахара.
Что ж, можно позавтракать.
У отца было множество слуг, но он настоял на том, чтобы Анна научилась делать все сама. “Никогда не знаешь, что именно и когда тебе потребуется”, – говорил он, и сейчас, заваривая чай, Анна поняла его правоту. Столичные барышни, ее ровесницы, не умели этого – чай им заваривали на кухне и приносили туда, куда требовалось. Одна из приятельниц Анны считала, что воду в чайник заливают через носик.
От чашки поднимался ароматный пар и, сделав глоток, Анна удивленно подумала: надо же, Дерек Тобби живет в таком скверном и темном месте и пьет Королевский бархатный, десять карун за малую упаковку.
Дорогой чай, модный узел галстука, даже прическа не такая, как у остальных в этих местах. Ее новый знакомый был оригиналом. Интересно, Дерека тут не били за его дульку на голове?
Закончив с чаем и вымыв чашку, Анна прошла в гостиную. Сколько же книг! Она медленно пошла вдоль шкафов и стопок, иногда останавливаясь и водя пальцем по корешкам. “Хронология древних царств”, “Начала натуральной философии”, “Трактат об отражениях, преломлениях и течениях магических полей”, “Большой словарь лекийского языка” – учебники, научные труды, словари так и напирали друг на друга, и было видно, что их читали, а не просто держали в квартире для красоты или важности. У отца были такие же книги, и, вспомнив о нем, Анна почувствовала горечь и тоску.
Отец умер. Джон исчез. Возможно, его больше нет. У Анны больше никого нет, кроме Дерека Тобби.
Она заглянула в шкаф – одежда, которая там висела, оказалась не самой дорогой, но хорошей. У Дерека Тобби не было денег для того, чтобы сшить платье по мерке, но магазины он выбирал весьма и весьма приличные.
Нет, он обязательно выберется из этой дыры. Анна в этом не сомневалась.
На лестнице послышались шаги, и Анна замерла перед раскрытой дверцей шкафа. Обычный человек не нашел бы в этих шагах ничего особенного, но натренированный слух Анны опознал в них ту тяжесть, с которой движутся арниэли.
Джон? Джон нашел ее?
Она не шевелилась, не зная, что мешает ей обрадоваться. Наверно, то, что Джон никогда не стал бы двигаться вот так – тяжело и плавно, словно огромное существо, способное разнести весь этот дом по кирпичику. Вот арниэль остановился, и Анна как наяву увидела его ладони с зеленоватыми завитками рисунка – они скользнули по входной двери, оглаживая и ощупывая ее, пытаясь найти слабое место.
“Это не арниэль, – с детской надеждой подумала Анна: так ребенок уговаривает себя, что буки не существует, и это просто кошка катает пуговицу у него под кроватью. – Это просто еще один сосед Дерека”.