Вне пределов (ЛП)

До этого момента я и понятия не имела, как сильно на самом деле скучала по своей маме и нуждалась в ней.
— В этот четверг мы поговорим о тебе. И только.
Она отстраняется и прижимает ладони к моим щекам.
— Мы поговорим о нас.
Она кивает.
— Договорились. — Поцеловав меня в лоб, она хватает свою сумочку и открывает дверь. — Я люблю тебя. И это никогда не изменится. Ты ведь знаешь это, верно?
  
— Знаю.
— Ух ты… Криста… — раздается голос Гриффина с лестничной площадки. — Сегодня не четверг.
— Очень смешно, молодой человек. Мне разрешено видеться с дочерью и в другие дни.
Он смеётся, притягивая её в объятия, что заставляет меня улыбаться, потому что я знаю, что она этого не ожидала.
— Я рада, что у вас всё хорошо.
Она смущённо улыбается ему, когда он её отпускает.
Гриффин бросает на меня взгляд.
Я качаю головой.
— Твоя мама рассказала ей. Не я.
Морщинка боли прорезает его лоб, когда он переводит взгляд на мою маму.
— Это было недопонимание. У нас всё хорошо.
Она спускается по лестнице.
— Я рада. Звони в любое время, Суэйзи. Даже помимо четверга.
— Пока, мам.
Гриффин заходит в мою квартиру и закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной и склонив голову набок.
— Я удивилась…
— Ш-ш-ш. — Он прикладывает палец к губам и прижимается ухом к двери. — Ладно. Она ушла.
Я смеюсь.
— Что ты делаешь?
Он тянется пальцами к ширинке на джинсах, смотрит на меня с жаром и расстёгивает молнию.
— Вставай на колени.
Я смотрю на него убийственным взглядом.
— Серьёзно? Ты только что обнимал мою маму. Это был особенный момент. У меня на глаза навернулись слезы.
— Это был особенный момент. Я тоже чуть не расплакался. А теперь… на колени.
Он спускает трусы и поглаживает свой член, но тот кажется достаточно твёрдым, и ему не нужна дополнительная стимуляция.
— У тебя даже глаза не слезились.
Мой взгляд прикован к его руке, сжимающей член в кулак. И потому что я этого хочу… я опускаюсь перед ним на колени.
— С… чёртовым… днём рождения меня. — Стонет он, когда мой язык обводит кругами головку его члена.
Его пальцы зарываются в мои волосы.
Я беру его в рот и смотрю на него снизу вверх.
Гриффин ухмыляется.
— Расскажи, как прошёл твой день, детка.
Он на самом деле хочет знать. Это бесспорно. Однако, это также его способ растянуть минет на следующие пятнадцать минут. Но одна из самых привлекательных черт в нём — его неподдельный интерес к тому, как прошел мой день — но именно сейчас я не могу этого сделать. Ему следовало просто откинуть голову назад и насладиться тем, как я обхватываю его губами.
Я сажусь на корточки и смеюсь, закрыв лицо руками. Это долгий, искренний смех, который, кажется, будет длиться вечно. Когда я, наконец, перевожу дыхание и поднимаю взгляд, на красивом лице Гриффина появляется нечто среднее между ухмылкой и хмурым выражением. Он снова натянул трусы, но джинсы ещё расстегнуты, а его мускулистые, покрытые татуировками руки скрещены на груди.
— Прости.
Я прикрываю рот рукой, чтобы скрыть смешок, который сводит на нет извинения, которые я только что ему принесла.
— По тебе заметно.
Прищурившись, он застегивает молнию на джинсах.
Я чувствую себя ужасно. Правда Каждый сантиметр Гриффина — совершенство.
Многие женщины не пожалели бы своего правого соска, чтобы обладать тем, что находится передо мной. Моё влечение к его телу столь же реально, как и тот позорный день, который я пережила.
Он протягивает мне руку. На его лице всё ещё написано раздражение. Я беру его за руку, и он помогает мне подняться. Заправляя волосы за уши, делаю глубокий вдох, чтобы подавить смех.
— Я думала, что написала тебе сегодня утром насчет минета.
Он качает головой, и выражение его лица становится ещё более встревоженным.
— Ты не писала мне.
— Знаю, я сказала, что думала, что написала. Но по ошибке отправила сообщение Нейту.
Он склоняет голову набок.
— Надеюсь, это шутка, и она совсем не смешная.
— Всё в порядке. — Я смеюсь. — Он не расстроен. Просто это было очень неловко.
Я хватаю его за рубашку и наклоняюсь, чтобы поцеловать, но он отстраняется.
— Ты отправила другому мужчине сообщение с намёком. Это не нормально.
— В чём твоя проблема?
Он проходит мимо меня, уперев руки в бока, и смотрит в потолок. От него исходит такая волна раздражения, что в помещении становится тяжело дышать.
— Почему ты думаешь, что если моё мнение отличается от твоего, то это означает, что у меня проблема?
— Это из-за твоего дня рождения? Может, сейчас самое время обсудить это?
— Нет. — Он поворачивается. — Это из-за сообщения, которое ты отправила своему боссу. Что в нём было написано?
— Я не помню.
— Где твой телефон?
Я закатываю глаза и хватаю свой телефон, нажимая на экран с сообщениями.
— Хочешь посмотреть?
— Нет. Я доверяю тебе. Просто прочти.
— Надеюсь, ты усердно работаешь, зная, что позже мой рот обхватит твой член.
— Этого достаточно.
Он закрывает глаза и щиплет переносицу.
— Чего достаточно?
— Чтобы создать образ в его голове, который он не забудет в ближайшее время.
— Что? Нет. Никаких образов в его голове. Он понял, что я писала не ему.
— Ты написала моё имя?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты написала: Грифф, надеюсь, ты усердно работаешь, зная, что позже мой рот обхватит твой член.
— Нет.
— Он, по крайней мере, на мгновение представил, как твой рот обхватывает его член. И он не собирается забывать об этом в ближайшее время, — говорит Гриффин, качая головой. — Не буду врать… это не слишком меня радует.
Я резко вскидываю голову.
— Что ж, мне искренне жаль, что это не приносит тебе радости. Мне становится не по себе от одной мысли, что мой босс думает, будто я укачиваю его ребёнка весь день и сосу член всю ночь.
Он трёт ладонью рот.
— Тебе смешно? — Я подхожу ближе, а он отступает на шаг и качает головой. — Да, именно так.
Его ноги ударяются о диван, и я бросаюсь на него. Он убирает руку от лица, чтобы подхватить меня, и мы падаем на подушки. Конечно, он улыбается.
— Не смешно.
Я сажусь на него верхом, сжимая в кулаках его рубашку, а он трясется от смеха.
— Детка… ты никогда не сосала мой член на протяжении всей ночи.
— Прекрати. — Я сдаюсь, зарываясь лицом в его шею, пока он обнимает меня. — Это сообщение было предназначено для тебя. Это должно было быть сексуально. Но обернулось самым неловким моментом в моей жизни.
— Ты ходячая катастрофа.
Гриффин кладет руку мне на затылок, а другой рукой поглаживает спину.
— Знаю.
— Но ты — моя катастрофа.
Я смотрю ему в глаза, пытаясь найти в них того, кто несколько дней назад хотел вычеркнуть меня из своей жизни.
— Но думаю, ты знаешь, что я ходячая катастрофа с того самого дня, когда не смогла оплатить тампоны, вино и свою страсть к вредной еде.
Он кивает, поглаживая меня по волосам на затылке.
— Так почему же то, что я забыла о твоём дне рождения — тяжелая неделя — стало для нас концом?
В его взгляде проскальзывает тревога, и он слегка прищуривается.
— Я собирался предложить тебе переехать ко мне.
Ой. Раны на моём сердце снова начинают кровоточить.
— Я подумал, что мы могли бы поужинать, прокатиться на моём мотоцикле и найти место, откуда открывается прекрасный вид на закат. Я хотел поделиться с тобой радостной новостью о своём повышении. Хотел узнать, как прошла твоя неделя, ведь я видел, что ты чем-то обеспокоена. Потом я хотел сказать, как безумно было для нас жить порознь, когда я проводил большую часть своего бодрствования, думая о том, когда увижу тебя в следующий раз.
  
— Прости.
Мне неприятно произносить эти слова. Каждая частичка моей души верит в них, но они кажутся пустыми, как будто их произносят просто для того, чтобы заполнить тишину и тут же забыть.