Вне пределов (ЛП)
— Говори.
— Ты отличный отец, такой же, как и твой отец. Я знаю, он не смог дать тебе мир в реальной жизни, но…
Я зашла слишком далеко. Моё сердце бьётся так сильно, будто вот-вот произойдёт что-то ужасное.
— Но?
Нейт склоняет голову набок.
Сделав медленный, глубокий вдох, я рассказываю о картинах в моей голове.
— Он пытался. Когда тебе было тринадцать, он продал часы, которые ему подарил отец, чтобы отправить тебя в хоккейный лагерь в Миннеаполисе.
Улыбка Нейта исчезает, и его взгляд переключается на что-то на столе — или, возможно, он погружается в прошлое, вспоминая лагерь, часы.
— Ты уверена?
Я несколько раз киваю, проходя по его кабинету, где вдоль стен стоят книжные полки, а на стене висят дипломы и сертификаты. Когда я быстро оглядываюсь через плечо, он снова смотрит на меня.
— Я этого не знал.
— Спроси его.
Прижимаясь губами к макушке Морган, он бормочет:
— Мне это не нужно.
— Потому что ты думаешь, я всё выдумываю?
Я снимаю сумочку с плеча, ставлю её на пол рядом с коляской и сажусь на один из двух стульев напротив его стола.
— Я верю тебе.
— Правда? — спрашиваю я и вопрос срывается с моих губ словно конфетти.
Он улыбается.
— Я списал на тесте по испанскому. Ответы были написаны у меня на ноге, прямо над большой дырой на колене джинсов. Я так и не освоил испанский, а риск быть пойманным был слишком высок, поэтому я решил перейти на французский.
— Серьёзно?
Он кивает.
— Забавно. Я этого не знала.
Его лицо становится отрешённым, он несколько раз быстро моргает, обводя взглядом комнату, словно не желая отвечать на мой комментарий.
— Итак… ты сможешь быть дома к двум часам в эту пятницу? У меня прием у врача.
Нейт снова переводит взгляд на меня, пока Морган ерзает и суетится. Я достаю бутылочку из пакета для подгузников, она ещё тёплая, потому что мы подогрели её перед уходом. Я знала, что она скоро захочет есть. Как будто мы делали это уже тысячу раз, я протягиваю ему бутылочку, и как только он устраивает Морган поудобнее, я набрасываю ему на плечо пеленку для срыгивания.
— Всё в порядке? Плановый осмотр, надеюсь.
Его взгляд становится более пристальным.
— Не плановый осмотр. Но не думаю, что они что-нибудь обнаружат. — Я сажусь обратно в кресло. — Гриффин попросил меня сделать КТ мозга.
Я смеюсь.
Нейт — нет.
— Жена его босса умерла от опухоли мозга. Он просто беспокоится, что моя особая способность заглядывать в твоё прошлое и в прошлое других людей может быть вызвана какими-то проблемами с мозгом. Я делаю это для него. — Я пожимаю плечами. — Это то, что мы делаем для тех, кого любим.
— Я уверен, что с тобой всё в порядке.
— Спасибо, доктор Хант.
Я улыбаюсь, и он делает то же самое.
— О боже!
Я резко поворачиваю голову на звук высокого голоса. Брюнетка, лет пятидесяти с небольшим, прикрывает рот руками, частично скрывая удивлённое выражение лица.
— Она здесь.
От её голоса могли бы треснуть стекла.
Не удостоив меня даже взглядом, она мчится прямиком к Нейту и Морган.
— Натаниэль, она самое прекрасное создание, которое я только видела.
— Спасибо, Донна. Я не скажу твоим четверым детям, что ты это сказала.
Нейт лукаво подмигивает ей. Он всегда был таким любителем флирта.
Клянусь, я так думаю. И это не просто догадки, я точно знаю.
— Можно, я украду её ненадолго? Тея, Мэдлин и Грейс в кабинете дальше по коридору. Они тоже захотят её увидеть.
Мне нравится, что он не соглашается сразу же. По его лицу пробегает тень сомнения, когда он смотрит на свою дочь. Он такой заботливый.
— Мы все мамы, Натаниэль. Она будет в надёжных руках. Я буду защищать её ценой своей жизни.
— Я могу отнести её к ним.
— Нет, нет. Тебя ждёт студентка, — она наконец, бросает на меня быстрый взгляд и вежливо улыбается.
Нейт смотрит на меня. Он не стал опровергать её домыслы, лишь многозначительно помолчал. Затем перевёл взгляд на Донну.
— Не трогай её за руки, пока не помоешь свои. Не давай ей сосать воздух из бутылочки. И если Мариэтта появится, не позволяй ей держать Морган, потому что я не хочу, чтобы от моей дочери пахло сигаретным дымом.
Прежде чем он успевает произнести последние слова, Донна хватает Морган, бутылочку и пеленку для срыгивания с его плеча.
— Не волнуйся, Натаниэль. Я позабочусь о маленькой мисс Морган, — говорит она детским голоском, выходя из его кабинета.
Я хочу побежать за ней и убедиться, что они на самом деле помоют руки, прежде чем прикасаться к рукам Морган, и будут держать её бутылочку под нужным углом, чтобы она не глотала воздух, и защитить её от постоянно курящей Мариэтты. Страшно представить, как сильно я люблю эту маленькую девочку, которая мне не принадлежит. У меня большой опыт общения с детьми, но ни к кому я не испытывала таких сильных чувств, как к Морган.
— С ней всё будет в порядке.
Я улыбаюсь Нейту.
Морщины на его лбу немного разглаживаются.
— Итак, профессор Хант, возможно, вам стоит чему-нибудь научить свою студентку.
Я постукиваю пальцами по подлокотникам кресла.
Его плечи расслабляются, а с лица уходит тревога, и он улыбается своей красивой улыбкой.
— Мне интересно, ты по-прежнему ешь фиолетовое мороженое?
Я улыбаюсь.
Зная так много и в то же время так мало о Нейте, я испытываю такой же трепет, как ребенок, открывающий подарки на Рождество, — чистое удивление и предвкушение.
Он откидывается на спинку стула и кладет ноги в джинсах на стол, скрестив их в лодыжках. Его чёрно-белые кроссовки выглядят совершенно новыми. Я не помню, чтобы он носил новую обувь, и это вызывает у меня грусть по тому мальчику, которого я вижу в своей голове.
— Ты хочешь поговорить о Дейзи?
Нейт слегка приподнимает бровь.
— Это тот период твоей жизни, о котором мне ничего не известно.
Он задумчиво потирает подбородок и усмехается.
— Разве это не кажется странным, ведь она была такой значимой частью моего детства?
— Серьёзно? Это кажется тебе странным? А не тот факт, что я, по сути, незнакомка, на пятнадцать лет моложе, и мне удалось заглянуть в твоё прошлое с мельчайшими подробностями?
Несколько раз медленно кивнув и устремив на меня остекленевший, почти задумчивый взгляд, он облизывает губы и произносит слова, которые я до смерти хотела услышать.
— Я по-прежнему ем фиолетовое мороженое.
Мой разум ликует, а тело сохраняет безмятежность, словно ничего не произошло.
Это поистине грандиозное событие!
∞
Натаниэль Хант, 14 лет
Я ОБРЁЛ СВОЮ вечность в четырнадцать лет. Разумеется, я никому об этом не рассказывал, даже Дейзи. В четырнадцать лет мальчики, которые выглядели на семнадцать, играли в хоккей со старшими и решали споры с помощью кулаков, не влюблялись. То, что Дейзи стала моей лучшей подругой, принесло мне столько проблем, что хватило бы на всю жизнь.
— Жаль, что у тебя нет кабельного.
Дейзи бросила пакет с фастфудом на мой ноутбук, затем скинула мой рюкзак с изножья двуспальной кровати и плюхнулась на его место.
— Почему?
Я придержал учебник геометрии, чтобы он не упал на пол.
— Потому что, когда я прихожу, он всегда спит в своём кресле с включенным телевизором, и не слышит меня. Если бы у вас было кабельное телевидение, я бы переключила канал на порно, чтобы, когда он проснётся, ему не понравилось, что мы смотрим.
Я рассмеялся, запихивая в рот жирную картошку фри. Это был мой первый приём пищи за день, что было дерьмово, поскольку было уже восемь вечера. Дейзи, тратившая свои карманные деньги на еду для меня, была не самым ярким моментом моего детства, но чувство голода было сильнее гордости.
— У него может случиться сердечный приступ, ведь наша кулинарная фея приносит нам только фастфуд.
Я взял чизбургер и запихнул половину в рот.