Вне пределов (ЛП)

После школы он несет мой рюкзак к автобусу, а на уроках расстёгивает мой лифчик. Лифчик, который мне не нужен. Мама заставила меня купить его после того, как им обзавелись несколько моих подруг. У меня нет груди. Нет. Пока нет. Тем не менее, я ношу его, чтобы чувствовать себя как все остальные девочки, и, видимо, то, что Бумер каждый день расстёгивает мне лифчик на математике, означает, что я ему нравлюсь. По крайней мере, так считает моя мама.
  
Сомнительно.
— Мне нравится моя школа.
Я накручиваю свои светлые волосы на палец, затем пропускаю их сквозь губы, прикусывая зубами.
Мама хмурится. У неё пунктик по поводу волос возле рта. Волосок в еде вызывает у неё рвотный рефлекс, вплоть до рвоты, и потом она месяцами не может есть такую пищу.
Папа всегда угрожает подбросить волосок в мороженое, которое она любит таскать тайком, — его мороженое.
— В следующем году ты перейдёшь в среднюю школу. Это отличное время для перемен. Переход будет легче.
Папа кивает, словно пытаясь убедить в этом не только маму, но и самого себя.
— Мне нравятся мои друзья.
— У тебя появятся новые друзья, — говорит мама, качая головой и хмуро глядя на волосы у меня во рту.
Я достаю локон изо рта и перекидываю волосы через плечо.
— Почему я не могу быть обычной, а ты — счастливой?
— Суэйзи, если ты только попробуешь, обещаю, мы больше не будем настаивать на смене школы, даже если у тебя ничего не получится.
Мама едва сдерживает эмоции, её словно что-то душит, возможно, отвращение к тому, что она видит волосы у меня во рту.
Последний переход. Последняя школа. Я сделаю это. Но я ни за что не поверю, что это на самом деле в последний раз.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Десять лет спустя
— СУЭЙЗИ, ПОЧЕМУ ТЫ решила, что родители отказались от тебя? — спрашивает доктор Грейсон.
Карлтон Грейсон. Хорошо продуманное имя. Сильное. Мужественное. Интеллигентное.
Мой отец умер от сердечного приступа в прошлом году. Я в порядке, но мама предложила использовать часть денег из его страховки, чтобы справиться с утратой. Я предложила поездку в Коста-Рику. Она выбрала психотерапевтов.
И хочу снова подчеркнуть — я в порядке. Однако ей приятно знать, что я выражаю свои эмоции кому-то, ведь это не она. Я посетила несколько психологов и психотерапевтов в поисках того, кто не будет меня раздражать.
Это мой первый визит к доктору Грейсону. Пока рано делать какие-то выводы, но его имя меня не бесит, и это уже хорошо.
— Моя мама любит антиквариат. Она смотрела «Роуд-шоу антиквариат» по общественному телевидению. Люди, которые считают, что у них есть нечто особенное, испытывают волнение и возлагают большие надежды.
Большую часть своей жизни я чувствовала себя такой особенной. Мы ждали, посещая одного специалиста за другим, переходя из одной частной школы в другую, ожидая, что кто-то расскажет им о моём даре — моей ценности. Я представляла себе выражение их лиц, словно они выиграли в лотерею.
— Что случилось?
Я смотрю на его переплетённые руки на коленях — кожа на них морщинистая и потрескавшаяся, на ней нет ни грамма жира. Кто бы мог подумать, что ухоженные ногти и иногда оттопыренные указательные пальцы могут быть такими завораживающими? Его присутствие в комнате одновременно пугает и успокаивает. Глубоко посаженные глаза почти серебристого цвета контрастируют с седеющими волосами, которые образуют острую линию роста волос на лбу в форме треугольника вершиной вниз. Он напоминает мне Лиама Нисона. Это заставляет меня задуматься, есть ли у него «необычные способности»4.
Встретив его взгляд, я улыбаюсь.
— На последнем тестировании, пять лет назад, родителям сказали, что я совершенно нормальная шестнадцатилетняя девочка с результатами тестов выше среднего, но на тот момент ничем не превосходящая всех остальных сверстников. Я была умна, но не гений. Мне рекомендовали посещать как можно больше курсов повышенного уровня, но при этом ничего не говорили о пропуске уроков или о новом тестировании. Однако к моменту окончания школы я уже проходила первый год обучения в колледже.
Доктор Грейсон смотрит на бумаги в моей дорожной карте. Я привыкла путешествовать с папкой, в которой хранятся результаты тестов и записи о моих академических достижениях.
— Ты набрала тридцать один балл в ACT5 и окончила школу со средним баллом три девять6. Это очень хорошо. И ты только закончила колледж.
Я пожимаю плечами.
— Я не произносила прощальную речь перед своим классом. Не получила стипендию в каком-либо колледже. Обо мне не написали ни одной статьи в медицинских журналах. Никаких выступлений на национальном телевидении. Ни победы в лотереи. Никакого скрытого таланта. Но, да, я окончила колледж. Это ведь хорошо, правда? Не у всех есть высшее образование. Я надеюсь, получить работу учителя в этом учебном году. В противном случае я буду работать подменным преподавателем.
— А чем ты занимаешься сейчас?
— Я занимаюсь графическим дизайном: веб-сайты, баннеры, обложки книг. И все в таком духе.
— Тебе нравится заниматься дизайном?
Никто раньше не спрашивал меня об этом. Всегда считалось, что работа должна мне нравиться, потому что я её выполняю. С каких это пор все любят свою работу?
— Не особенно. Но у меня хорошо получается. Пока это просто работа.
Мы говорили о всякой ерунде — это был сеанс знакомства. Когда мы закончили, я согласилась назначить ещё одну встречу. Для меня это впервые.
Отвернувшись от стойки администратора и взяв несколько шоколадных конфет из керамической чаши, похожей на детскую школьную поделку, я вижу Нейта. Он сильно постарел, но его рыжие волнистые волосы я бы узнала где угодно. Мне всегда нравились парни с волнистыми волосами, особенно те, которые не пытаются укладывать их и просто говорят: «к черту». Действительно, нет ничего более привлекательного, чем непокорные волосы.
Он располнел. Уже не мальчик, а мужчина с широкими плечами и волевой челюстью. И густой щетиной. Мужественность ему к лицу. Я улыбаюсь, когда он смотрит на меня своими неповторимыми голубыми глазами.
— Привет, как дела? — спрашиваю я как раз в тот момент, когда он опускает взгляд в пол, положив руки на крепкие бедра, обтянутые джинсами, и складывает ладони перед собой.
Он снова поднимает взгляд, и я понимаю, что он не узнает меня. Его взгляд мечется из стороны в сторону, прежде чем снова сфокусироваться на мне.
— Нейт?
— Да? — неуверенно произносит он.
— Ух ты, ты уже совсем взрослый.
Он прищуривается.
— Ты уж извини, но мы знакомы?
— Ты жил на Гейбл-стрит. В блекло-зеленом доме. Увлекался хоккеем, и именно тогда получил этот шрам на лбу. Помнишь? Ты и ещё несколько ребят играли на пруду без шлемов и защитной экипировки.
Нейт поднимает руку к голове и проводит ею по шраму, скрытому за непослушными волосами.
— Как тебя зовут? — спрашивает он, ещё больше прищурившись.
— Суэйзи Сэмюэлс.
Как он мог меня не узнать? Я знаю, что он любит пиццу с ананасами и халапеньо, в кино он просит добавить дополнительную порцию масла в попкорн, а оно такое липкое и неприятное, и он говорит всем своим друзьям, что любит видеоигры, хотя на самом деле его тайная страсть — шахматы. По крайней мере… были. Я до сих пор не могу прийти в себя от того, как сильно он вырос.
Он качает головой.
— У тебя есть старшие братья и сестры?
— Нет.
Это безумие. Я знаю, что он единственный ребёнок в семье, так почему он не знает того же обо мне? Он фанат «Чикаго Беарз», что бесит его родителей, потому что все, кто живет в Висконсине, должны быть преданы «Грин-Бей Пэкерс».
  
— Я знаком с твоими родителями?
— Нейт Хант, как ты можешь не помнить меня, мы же… — Я заправляю волосы за уши и вздыхаю. — Мы…
Он весь внимание, даже пожилая дама, сидящая через два стула справа от него и делающая вид, что читает журнал, бросает на меня любопытный взгляд. Это просто смешно. Очевидно, что прошло много лет, у него появилось несколько морщин возле глаз, доказывающих это, но… Я знаю его.