Вне пределов (ЛП)

— Я даже не осознал, что улыбаюсь.
Я надеваю солнцезащитные очки, чтобы скрыть своё лицо от внимательного взгляда няни, которая ничего не упускает.
— Ты думал о Морган, своей подруге? Я не могу перестать думать о ней. Похоже, она обладала всем тем, чего мне не хватает. Я даже немного ей завидую.
— Она умерла.
Я бросаю на неё быстрый косой взгляд, из-за очков не видно, как я слегка приподнимаю бровь.
  
— Да… ладно, я не завидую этому, но у неё был парень в десять лет. У меня в то же время тоже был поклонник… Даже не хочу вспоминать. Это вызывает неловкость. В любом случае, я была умной, но неуверенной в себе и не пользовалась успехом у других. Её поцеловали в шею, и она захихикала. Мне же расстегнули лифчик, и я чуть не расплакалась.
— Судя по всему, ты справилась.
— Разумеется. — Она издаёт хриплый смешок. — С трудом. Это было нелегко. Могло произойти и так, и эдак. Хочешь знать самое невероятное? Смерть отца стала переломным моментом в моей жизни, но в хорошем смысле. И я понимаю, как странно это звучит, но это правда. Я говорила об этом с нашим психотерапевтом.
Наш психотерапевт. Это отвратительно. Из-за её слов мы оба выглядим, как придурки.
— Когда умер мой отец, я больше не была в центре внимания. Ожидания умерли вместе с ним. Думаю, если из плохого может получиться что-то хорошее, то его смерть принесла мне свободу. Наподобие… когда-нибудь, если ты встретишь другую женщину, которую полюбишь, это будет горько-сладким чувством. Что-то хорошее рождается из плохого.
Я отрицательно качаю головой несколько раз.
— Этого не произойдет. С меня достаточно.
— Достаточно?
— Если Морган не подарит мне когда-нибудь внучку, она станет последней женщиной, которую я полюблю.
— Оу. Это немного пессимистично. Тебе чуть за тридцать. Многое может случиться.
Она указывает на кофейню по правую сторону дороги.
Я отвечаю:
— Я любил Морган-Дейзи, и она умерла. Я любил Дженну, и она умерла. Прослеживаешь закономерность?
— О… вау. Не могу поверить, что доктор Грейсон позволил тебе уйти с такими мыслями.
— Я не говорил ему об этом. Мы всё ещё пытаемся понять, почему бог испытывает ко мне неприязнь. Я уверен, что мы зашли в тупик. Что ты хочешь?
Я останавливаюсь у кассы, чтобы сделать заказ.
— Большой карамельный кофе со сливками и льдом.
— Два больших карамельных кофе со сливками и льдом, — кричу я в динамик.
У неё отвисает челюсть.
— Ты заказал то же самое?
Я пожимаю плечами.
— Конечно. Почему бы и нет?
— Грифф никогда не пьет со мной вредный кофе. Он — олицетворение здорового образа жизни. Я не жалуюсь, но иногда так приятно иметь единомышленника в своих нездоровых привычках. Понимаешь, о чём я?
— Твой парень?
— Да. Гриффин. Он механик и техник в дилерском центре «Харлей».
— Парень с татуировками и на мотоцикле? Я тоже удивлен, что твой отец никак не отреагировал на это.
И это случилось. Она вывела меня на новый уровень безумия. Я веду своего новорожденного ребёнка на встречу с умершей подругой детства, при этом употребляя огромное количество кофеина, жира и сахара, и отпускаю неуместные шутки о мертвых людях.
Смех, наполняющий машину, словно Дейзи здесь, со мной, словно Дженна не умирала, словно бог не имеет ко мне претензий. Я хочу сохранить в памяти этот звук для тех ночей, когда задаюсь вопросом, что, черт возьми, случилось с моей жизнью. Это… это чувство — средство от моих грёбаных вечеринок жалости, которые, кажется, подкрадываются в самый неподходящий момент, например, когда Морган отказывается брать у меня бутылочку или когда она не перестает плакать, и я клянусь, что она горюет по маме и… это. Блядь. Убивает. Меня.
— Господи, Нейт… — она издала тихий, довольный звук, похожий на мычание. — Мне так не хватало твоего чувства юмора.
Я так резко останавливаюсь у окна заказов, что срабатывает ремень безопасности. Мы молча смотрим друг на друга. По её лицу разливается та же призрачная бледность, что и в тот день в детской. Это кажется странно знакомым. Она знала меня только как отца-одиночку и скорбящего вдовца. Это неоспоримая правда. Но… она смотрит на меня так, словно смотрела на меня всю мою жизнь.
— Суэйзи…
Она качает головой, не сводя с меня взгляда.
— Это прозвучало не так, как нужно. Не…
Тук. Тук. Тук.
Бариста у окна улыбается, протягивая два кофе со льдом. Я опускаю стекло и протягиваю ей двадцатку, не дожидаясь сдачи, а затем передаю один стакан Суэйзи и выезжаю с парковки.
— Нейт…
— Натаниэль.
В мои намерения не входило срываться на ней, но я на взводе по какой-то причине, которую не могу объяснить.
Всю оставшуюся дорогу до кладбища мы молчим. Как только мой белый «Эскалейд» оказывается на парковке, я открываю дверь.
— Оставайся здесь.
Суэйзи молчит. Я не могу смотреть на неё, потому что не знаю, на кого смотрю, и не могу вынести того, как она смотрит на меня. Это так чертовски тревожно. Она закрывает дверь. Боковым зрением я вижу, как она кивает.
До могилы Дейзи путь неблизкий. Она находится в дальнем углу рядом с родителями её мамы. Они присматривают за ней. Прошло более двух десятилетий, брак, ребёнок и потеря жены… Я до сих пор не могу навестить её без комка в горле и боли в груди.
Единственная оставшаяся у меня настоящая любовь извивается, когда я прижимаю её к груди, а головку кладу под подбородок.
— Шшш… все хорошо, милая. Я хочу познакомить тебя с моей подругой, Морган.
Я останавливаюсь у черного надгробия.
Морган Дейзи Галлахер
Любимая дочь, мечтательница, прекрасный ангел.
— Привет, Дейзи.
Я проглатываю комок в горле, слушая, как ветер завывает в высоких деревьях. Мне так много нужно сказать. Я не посещаю это место чаще одного раза в год. Но за год многое случается.
Морган продолжает суетиться, так что я слегка подкидываю её.
— Я стал отцом. Можешь в это поверить?
Чертовы слезы. За все восемь лет, что мы были вместе, я плакал перед Дейзи только один раз. Это было в день её смерти, и она не могла видеть моих слёз. С тех пор я плакал только один раз — в день смерти Дженны, здесь, где она покоится.
— Итак… ты, наверное, уже знаешь… Дженна умерла, рожая нашу дочь. Мы назвали её Морган. Безумно, правда?
Снова и снова сглатывая, я пытаюсь сдержать свои эмоции.
— Ты видела Дженну? Наверняка вы делились историями и смеялись над моими недостатками и глупостями, которые я совершал.
Я прижимаюсь губами к голове Морган, пытаясь успокоить её.
— Я плохой отец. Но… — Я смеюсь, превозмогая боль. — Это всего лишь на восемнадцать лет, верно? Это… чёрт… — Я шмыгаю носом и одной рукой крепко прижимаю Морган к себе, а другой вытираю лицо. — …на три года дольше, чем ты прожила.
Слова вырываются сами собой. Я не уверен, что когда-нибудь пойму причины этого.
Что за бог забирает дочь, друга, ангела?
Морган издает пронзительный крик.
— Позволь.
Я поворачиваюсь на голос Суэйзи. Она проводит рукой по спине Морган, не встречая моего взгляда — моего жалкого взгляда, наполненного слезами. Я передаю дочь Суэйзи, и через несколько секунд она успокаивается.
Волшебная грудь.
Да, это извращенная мысль, но она помогает мне вернуть самообладание, и я позволяю ей прогнать печаль.
Повернувшись обратно к надгробию, я приседаю на корточки, пока её имя не оказывается в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Я встретил свою половинку, когда мне было семь лет. Её не волновало, что я был беден и жил в неблагополучной семье. Она всегда давала мне половину своего пособия. Когда я отказывался, она оставляла на пороге нашего дома пакет с продуктами и записку: на данный момент… я люблю тебя. Она согласилась быть моей девушкой, пока не найдет себе настоящего парня. Так продолжалось почти пять лет.
  
Я щиплю траву.
— Я был её. Она навсегда осталась моей. И я верил, что так будет продолжаться вечно.