Дочери мертвой империи

Свернув за угол, я обнаружила лишь пустую телегу. Буян пропал. Анна – тоже. Она уехала? Или ее поймали?
– Евгения!
Вот она, за полем, на полпути до дороги. Верхом на Буяне. Похоже, ждала неприятностей. Она помахала свободной рукой и развернула Буяна ко мне. Я побежала навстречу.
Почти взлетела Буяну на спину. Анна схватила меня за руку и помогла забраться. Конь нервно переступал с ноги на ногу. Наконец я смогла закинуть ногу и усесться, подвернула сарафан под коленки, как сделала Анна, и крепко обхватила ее за талию. Девушка лихо пришпорила коня.
– Нет, езжай в лес! – Я тяжело дышала ей в плечо. – По дороге нам от них не оторваться.
Анна кивнула и развернула Буяна. Она приникла к его шее и пришпорила коня пятками: Буян сорвался в галоп. Он скакал гораздо быстрее, чем я ожидала от своего старичка. Моя попа ритмично подлетала в воздух и ударялась о его круп. Ноги скользили по его гладким бокам, и я отчаянно пыталась удержаться. Анне же быстрая езда явно давалась проще. Я постаралась скопировать ее позу и плотнее прижала колени к ходящим ходуном бокам коня.
Воздух пронзил громкий звук выстрела.
Мы с Анной вздрогнули от испуга. Пуля пролетела мимо нас и попала в дерево впереди; щепки брызнули в стороны, словно искры. Амбар остался позади. Я обернулась посмотреть, как далеко были солдаты, и удивилась: они бежали совсем в другую сторону. К лошадям. За нами следовал только Юровский. Он поднял винтовку, прицелился и снова выстрелил.
Пуля пролетела совсем рядом, жужжа, как оса.
– Быстрее! – крикнула я Анне и Буяну.
Юровский выстрелил еще раз, а потом мы нырнули в спасительную гущу деревьев.
Конечно, лес не был столь непролазным, чтобы мешать Буяну двигаться, но скакать галопом он больше не мог. Мы продирались сквозь кустарник, то и дело пригибаясь и уворачиваясь от летящих прямо в лицо веток. Сидящей впереди Анне доставалось больше всего. Буяну тоже, поэтому он пытался замедлиться и не понимал, почему мы безжалостно гоним его вперед. Но Анна не давала ему передохнуть.
– Там есть тропинка, – указала я в нужном направлении, и Анна повернула Буяна.
Уж в лесу, сколь бы шустрыми ни были лошади, те солдатам не помогут. Однако мы оставляли за собой очевидный след, и по нему нас рано или поздно обязательно нагонят.
Интересно, что мой старший брат, Лев, чувствовал перед смертью? Так же ли он бежал от погибели, гонимый вражескими солдатами? А может, он чувствовал тот же непреодолимый страх? И может, его последние мысли были тоже о семье?
Ну уж нет! Я не умру. Нам просто нужно хорошенько спрятаться. Я всенепременно вернусь домой, к маме, Косте, и предупрежу их об опасности. Белые могут убить Костю, если узнают, что тот служил в Красной армии. Я покинула свою семью ради заработка и теперь должна исполнить долг верной дочери: вернуться и защитить их. А Анна может присоединиться к белым, как, вероятно, того и хотела, мне все равно.
– Впереди есть место, где мы можем укрыться, – сказала я Анне.
– Ты хочешь прятаться? – спросила она с заметной паникой в голосе. – Не лучше ли нам ехать дальше? Уже почти стемнело.
– Они не прекратят погоню. Лучше всего нам будет спрятаться. Кстати говоря, – с подозрением добавила я, припоминая, как мы встретились и как телега с моими вещами, соседскими горшками и деньгами, осталась в поселке, – неужели ты хотела своровать мою лошадь?
– Конечно же нет! – обиженно воскликнула Анна. – Мы готовились встретить тебя у дороги. Я предвидела опасность и надеялась, что ты передумаешь и вернешься.
Я скептично хмыкнула, не очень-то ей веря. Но она все же спасла меня, так что я не стала давить.
Я указала Анне на тропинку, такую узенькую, что Буян едва на ней помещался. Она вела в самую чащу леса. Конь недовольно заржал. Ему приходилось ступать еще осторожнее, чтобы не запутаться в густой траве или не споткнуться о поваленные старые гнилые деревья. Мы же в это время руками отодвигали от себя хлесткие ветви. Я больше не слышала позади Юровского. Хорошо. Сердце утихомирило свой безумный ритм, но кожу все еще продолжало покалывать от волнения.
 
По тропинке мы вышли к чертовой стене [2]. Она возвышалась над нами, прямая и мрачная. Мы называли ее «чертовой стеной», потому что такую огромную и странную скалу мог сотворить только черт. Пятьдесят локтей серо-черного камня. В детстве мы с братьями часто играли тут в прятки. Я знала все секреты и укромные уголки этой скалы, а вот Анна смотрела на нее с явным недоверием.
Я направилась к южной стороне, где стена, постепенно снижаясь, тянулась вдоль горы. Тут и там из земли торчали валуны, а чуть дальше снова начинался лес. Если забраться на вершину скалы, можно было увидеть всю долину как на ладони.
– Здесь слезаем, – скомандовала я сзади.
– Но за нами все еще может быть погоня.
– Наверняка, – сказала я, соскальзывая со спины Буяна на землю.
Анна последовала моему примеру, разглядывая местность широко открытыми глазами. Я завела Буяна в пещерку у подножия скалы. Ему придется стоять, склонив голову, да и место это не такое скрытное, как то, где я собиралась спрятаться с Анной, но либо так, либо отпустить его одного в лес, чего я делать не хотела.
Я привязала поводья к торчащему из стены камню и погладила коня по голове.
– Будь молодцом и стой здесь, – сказала я. – Слышишь меня? Я вернусь. Никуда не уходи.
– Евгения! – настойчиво позвала Анна.
Я знаю, что слишком медлила. Обняла Буяна напоследок и поспешила наружу. Юровский и его солдаты пока не объявились.
– Нам придется лезть наверх. Ты сможешь?
– Конечно, – кивнула Анна.
Я взялась за знакомый камень. Несколько лет прошло с тех пор, как я последний раз залазила на стену, но я проделывала это так часто, что руки сами знали, где и за что хвататься. Цепляясь пальцами за трещины, я карабкалась с одной каменной плиты на другую все выше и выше. На середине я увидела то, что искала. Две изогнутые плиты создавали небольшой проем, сокрытый от посторонних глаз. В полумраке, откуда ни посмотри, он будет выглядеть как сплошной камень.
Я залезла в проем ногами вперед и прижалась к дальней стене, освобождая место Анне. Та забралась вслед за мной, едва протиснувшись внутрь. Когда я пряталась здесь с братьями, мои бедра еще не были такими широкими, как сейчас, поэтому нам с Анной пришлось вплотную прижаться друг к другу. Но мы справились. Проем был достаточно глубокий. Можно немного присесть, и тогда мы полностью скроемся из виду. Мы так и сделали и стали ждать.
Вскоре появились солдаты во главе с Юровским.
– Они могли здесь спрятаться. Обыщите местность, – приказал командир.
Дыхание Анны, щекотавшее мне щеку, стало ускоряться с каждым вдохом. Я почувствовала, как по моей спине течет холодный пот.
Мы слышали, как солдаты спешились и стали расхаживать вдоль стены. Я старалась дышать медленно и ровно, чтобы успокоить сердце. Оперлась рукой о холодный камень, и пальцы пробежались по тонким острым линиям на граните.
Я и забыла про эти буквы. Костя выцарапал в камне первые буквы наших имен: «КЕЛ». Я провела пальцами по ним: Константин, Евгения, Лев. Теперь нас осталось двое. Я крепко зажмурилась и подумала о семье. Уже совсем скоро я увижу Костю и маму. Я должна! Мама не потеряет еще одного ребенка. Я не могу сделать с ней такое.
– Они могли залезть наверх.
– Так проверь, – прорычал Юровский.
Солдаты обошли всю стену. Буяна не нашли. Теперь мы услышали, как они лезут по обеим сторонам скалы. Один был быстрее остальных и первым добрался до вершины. Побежал на другую сторону, и его сапоги простучали по камню всего в пяти локтях от нас. Анна схватила меня за руку, больно впишись ногтями мне в кожу.
– Их здесь нет.
Юровский сам забрался на стену.
Если бы он посмотрел вниз и хорошенько пригляделся, он мог нас увидеть. Я воспротивилась желанию взглянуть вверх. Темные волосы не так заметны, как светлое лицо, а движение могло привлечь его внимание. Я сжала кулаки и затаила дыхание, стараясь не двигаться.