Майская Гроза

Но этот наверняка мог быть посвящен во что-то серьeзное. Интендантам бывает известно то, во что не будут посвящать майора из пехоты или кавалерии.
Наконец, появился переводчик.
- Скажите ему, что расстреливать его не собираются. - Потребовал Зейдлиц от переводчика. - И выясните подробнее из какой он части и что они должны делать на нашем фланге.
Генерал отвернулся от них, на этот вопрос ответ он знал сам. Что должна делать механизированная часть на его фланге? Хотелось бы, конечно, знать подробнее состав его части, есть ли в ней танки, какие это танки.
Русский решил не геройствовать. Опасливо оглядываясь на генерала, он торопливо выкладывал переводчику то, что посчитал возможным рассказать, не понимая пока того, что из него всe равно вытрясут всe ему известное и даже плохо известное. Переводчик переспрашивал, уточнял, протягивал пленному карту. Был он великолепным специалистом, очень хорошо знал язык - так что генерал в его работу не вмешивался.
- Господин генерал. - Обратился к Зейдлицу переводчик спустя минут десять. - Пленный утверждает, что является интендантом семьдесят шестой механизированной бригады.
Генерал удивлeнно поднял брови, если русские дают номера своим частям по порядку, то Германии придeтся пересмотреть свои представления о России.
- В их бригаде около трeх тысяч солдат, сорок танков, более тридцати орудий и миномeтов. - Продолжил переводчик. - Утверждает, что их бригада отдельная, но мне кажется, что врeт.
Генерал кивнул головой, хотя не поддерживал мнения своего переводчика. Действительно, даже этой бригады вполне хватит для того, чтобы остановить их рывок вперeд, особенно, если танки из новых русских новинок.
- Спроси у него - какие у них танки? - Уточнил Зейдлиц.
Переводчик минут пять тормошил пленного, задавая ему различные вопросы, после чего мрачно ответил:
- По его утверждению, все танки из самых новейших - Т-34 последней модификации.
Зейдлиц помрачнел. Если пленный не врeт, то его танковый полк, собранный, в основном, из французских Рено и Гочкисов, не попавших в первую волну вторжения, не выдержит удара этого танкового батальона русских ни при каких, даже самых благоприятных для него, условиях. Даже с учeтом первого батальона состоящего из настоящих, немецких, панцеров, а не этого трофейного хлама, хотя нужно признать, что при грамотном использовании, чего французские и английские генералы просто не умели, и они являются грозной силой.
Но не против этих бронированных монстров Восточного фронта.
Хорошо хотя бы то, что у русских на его участке фронта нет этого страшного оружия, о котором до сих пор известно только то, что после него остаeтся выжженная земля и обугленные трупы - трупы доблестных солдат вермахта. Командир их корпуса генерал Манштейн утверждал, что его солдаты захватили одну такую установку. Хотя, как всегда, беззастенчиво врал. Если бы она ему, действительно, досталась - притащил бы в Рейх на собственной спине. Хотя бы для того, чтобы умилостивить фюрера за потерю всей секретной документации по химическим минам. Это кроме потери девяносто процентов численного состава своего корпуса и ста процентов всех танков и бронетранспортeров.
И это на фоне его соперника Рейнгардта, сумевшего протащить через русское кольцо окружения почти половину своих войск и четверть бронетехники.
Зейдлиц в очередной раз поморщился. Любое упоминание их бывшего, как он был уверен, командира корпуса генерала Манштейна вызывало у него плохо контролируемую ярость. Этот "паркетный полководец" ввергнул его солдат в самую глупейшую авантюру последних дней.
С самого начала те, кто хоть немного понимали в тактике и стратегии, но не генерал Манштейн, предрекали этому "прорыву" к бывшей польской столице "неминуемое поражение". Достаточно было трезвой оценки боеспособности войск вновь созданной "корпусной группы Манштейн". Из всех входящих в неe частей только дивизия Зейдлица представляла собой полноценное боевое соединение. Имели боевой опыт полки правого фланга, наскоро сведeнные из ошмeтков разгромленных в Польше частей, но и они не получили столь необходимого времени на "притирку" своих батальонов друг к другу. К тому же Манштейн решил не создавать из них отдельной дивизии, а подчинил эти части непосредственно себе. Ибо по его утверждению - никто не сможет использовать их боевой потенциал лучше него, так же как и танковый полк корпуса, который он тоже подчинил непосредственно себе.
 
Зейдлиц усмехнулся. Проклятый хвастун. Стоило обстановке немного отклониться от предсказанной этим "гением" тактики и стратегии, как он в панике сбежал к, недавно оставленным, границам Рейха, бросив подчинeнные ему части без его "гениальных" указаний. И теперь части, которые могли бы как-то помочь его дивизии предоставлены самим себе. Даже приданный ему для прорыва танковый полк, ему не подчинeн. И теперь вместо того, чтобы просто отдать приказ, ему придeтся уговаривать полковника Неймгена, поступить так как нужно для блага дела.
- Господин генерал! - оторвал его от раздумий переводчик. - Пленный утверждает, что на левом фланге у нас не только их бригада. Вернее, их бригада входит в конно-механизированную группу генерала Белова. - Дословно перевeл он русский термин. - Ещe две кавалерийские дивизии и несколько артиллерийских дивизионов.
Ну вот и всe! Это как раз то, чего он опасался. Подвижные части, подкреплeнные артиллерией, легко перекроют ему все возможные пути прорыва на северо-запад. Вернуться назад к Плоцку, из под которого наносили удар, уже не удастся. Все заверения Манштейна о том, что Висла надeжно прикроет их при движении к Варшаве, оказались блефом. Да она прикрывала их во время наступления, но стоило только подвижным частям пройти вперeд, как русские смели ненадeжные заслоны, оставленные Манштейном, и спокойно форсировали реку, отрезая ему путь назад.
Не покидала его уверенность, что и западное направление перекрыто также надeжно. Нет возможности прорваться и на север в Пруссию, где фельдмаршал фон Клюге, собрав все отошедшие туда дивизии, пока успешно отбивался от советских войск.
Оставался только путь на юг, который может стать спасением, а может превратиться в новый капкан. Нужно прорываться на юг, а потом поворачивать на запад к Лодзи, где есть сильная немецкая группировка. К Лодзи, которая и была пунктом назначения его дивизии.
Если бы Гитлеру, не пришла в голову мысль вторично брать Варшаву.
Покорителю столиц непременно нужен был громкий успех. А болвану Манштейну шанс оправдаться.
А козлом отпущения за все эти глупости быть ему - генералу Зейдлицу.
Стоящий около пленного ефрейтор Гофман наблюдал за сменой настроения командира дивизии. Если в начале допроса его лицо было мрачнее тучи, то к концу оно тянуло на пару ураганов. Хотя и настроение самого ефрейтора, прекрасно слышавшего всe, что докладывал генералу лейтенант-переводчик, стремительно падало вниз, собираясь остановиться где-то в районе пяток. Похоже, капкан за ними захлопнут надeжно, и если Зейдлиц не найдeт пути прорыва, то им останется или умереть, или попасть в плен.
Если русские захотят их брать!
Говорят, что после приказа Сталина о борьбе со зверствами СС, большевики не сильно церемонятся. И пускают в расход целые роты, если обнаруживают расстрелянных пленных. А под Краковом уничтожили целиком весь батальон, в полосе которого какие-то недоумки убили и изуродовали русскую медсестру. Вот и в полосе их дивизии вояки СС расстреляли два госпиталя до того, как генерал разоружил их и выдворил за пределы своей зоны ответственности. Хорошо хоть врачей с медсeстрами убить не успели.
Гофман скосил глаза на пленного. Тот всe ещe боялся, не зная того, что в "первой Мекленбургской дивизии" приказы командира всегда выполняют. И если Зейдлиц дал слово, что он останется живым, то так и будет. По крайней мере сегодня. А вот что будет завтра, в том числе и с ними самими, никому не известно. Снаряды с бомбами не видят чужой ты или свой, солдат противника или пленный.