Майская Гроза

Итак Коба что-то узнал о шашнях Мехлиса, требует проследить за ним. Но следить не к чему. Все контакты этого идиота Лейбы за последние четыре месяца, с самого первого тревожного звонка уловленного Берией, лежат в красной папке с непритязательным названием "Дело N233" в его сейфе. И передать их Сталину недолго. Но вот стоит ли это делать? С одной стороны медлить не следует, Коба зря предупреждений не высказывает. С другой стороны - среди этих людишек могут попасться и чересчур информированные. И намного проще убрать их до того, как из них начнут выбивать признания.
Берия опять подумал, что стоило убрать объект сразу, до того как сведения попали к Сталину. Так он и хотел, но что-то его тогда остановило. Как оказалось, правильно сделал, у Кобы даже среди его ближайших соратников есть источник информации. Можно, конечно, было попробовать выбить из него все сведения самому, как из предыдущих "проникателей", но без Кобы изменить процессы в стране в нужную сторону не удастся.
Берия вздохнул. Верный, как ему казалось поначалу, шанс взлететь на вершину власти, на поверку оказался миражом. Его попросту пытались обмануть. Вышедшие на него ещe в феврале этого года представители сионистов, за которыми судя по всему маячила английская разведка, предложили очень заманчивый план, в случае осуществления которого у него был шанс сместить Сталина и занять его место. Ему предлагали не очень активно вмешиваться в деятельность некоторых генералов, задачей которых было поставить Красную армию в ситуацию, в которой она гарантированно проиграла бы приграничные сражения немецким войскам. Со слов вышедших на него людей следовало, что Гитлер удовлетвориться Прибалтикой и правобережной Украиной и Белоруссией. А у него появиться шанс обвинить Сталина в неудачной войне и сместить за это. На вопрос об их личных интересах эти людишки честно ответили, что им принадлежат некоторые заводы, прибыли которых от войны в Европе уже увеличились в несколько раз, а при еe продолжении влетят до небес. После этих слов Берия поверил им окончательно. За деньги буржуи мать родную продадут.
В то, что Гитлер удовлетворится Заднепровьем, он тоже не верил, но надеялся остановить его после смены власти. Но прочитав протокол первого допроса Банева, Берия пришел в ужас. Масштабы поражения перечеркивали всe, что он наметил. В таких условиях сместить Сталина не удастся, более того, эта попытка вызовет такую анархию, что вероятней голову потерять, а не достичь своих целей. Придется идти в одной упряжке с Кобой, пока не подвернeтся более подходящий случай.
Берия достал из сейфа папку с материалами слежки за Мехлисом и сел анализировать полученные сведения, прикидывая, что можно доложить сразу, а какие документы придержать до лучших времeн. К пяти утра план действий был готов. Осталось привести его в действие.
 5 июня 1940 года Кремль 
  
На этот раз пришли к Андрею намного раньше. Ему, уже привыкшему к ночному образу жизни, дневной визит показался странным. Все эти недели его каждый вечер доставляли к Сталину, где они с вождeм обсуждали, порой до утра, всe, что Андрей знал о грядущей войне. Сталин требовал всех подробностей, какие мог вспомнить Андрей, въедливо выяснял технические характеристики танков и самолeтов, тактику действий наших и немецких войск, стратегию немецкого командования в начальный период войны.
Особо его интересовали взаимоотношения советского правительства с американским президентом Рузвельтом и премьером Англии Черчиллем. Причины возникающих разногласий в начале и конце войны. Послевоенной холодной войны они, после краткого экскурса Андрея, старались не касаться, как маловероятного варианта развития событий. Пришлось Андрею рассказать об атомной бомбе, истории еe создания и применения. Вначале он хотел промолчать, но, вспомнив, что работы над подобным оружием велись в США с 1939 года, решил сообщить всe, что он знал. Выслушав рассказ, Сталин только кивнул и перешeл к другой теме. Настаивать Андрей не стал, уяснив за эти недели, что вождь ничего не забывает, но и не торопится принимать решение, пока не обдумает ситуацию. Рассказал Андрей и о создании космических ракет и полeтах в космос, но Сталин и с этой информацией пока не торопился, хотя уже знал о ракетных работах в Германии.
 
Заметив входящего лейтенанта, Андрей двинулся, было, к выходу, но тот остановил его и протянул свeрток, упакованный в прочную коричневую бумагу. Андрей удивился, но свeрток взял.
- Прошу вас ознакомиться с содержимым, и ждать дальнейших указаний. - Сказал лейтенант.
Вернувшись в свою комнату, всe же это была комната, а не камера, ибо еe никто не замыкал, да и охраны под дверями после первого разговора со Сталиным не стало, Андрей вскрыл сверток и обнаружил в нeм новенькую форму. Вместе с формой лежали документы на батальонного комиссара Банева Андрея Николаевича. Андрей осмотрел форму, две шпалы в петлицах и звездочка на рукаве подтвердили содержимое удостоверения. Развесив форму на спинке одного из стульев, ибо одевать еe без сапог было бы несусветной глупостью, Андрей улегся на кровать и взял гитару. Тихонько перебирая струны, он пытался подобрать аккорды к вспомнившейся мелодии. Когда-то он был неплохим гитаристом, одним из лучших в их классе музыкальной школы, которую ему избежать не удалось, как и многим мальчикам из интеллигентных и полуинтеллигентных семей. Впрочем, его миновала самая тяжeлая форма "музыкалки" - по классу скрипки.
Большая поклонница классической музыки мать Андрея решила, что еe сын должен непременно стать скрипачом. Мнения отца, а тем более самого сына она спрашивать не собиралась. В один не очень прекрасный день, оторвав любимое чадо от весeлой беготни со сверстниками во дворе, она отвела его в музыкальную школу. Пытавшийся возражать отец получил жeсткую отповедь, что мол "старшего сына она отдала на откуп ему, целыми днями с железками и деревяшками возиться, так хоть из младшего воспитает культурного человека". Но в самой школе ему несказанно повезло, ибо педагог по классу скрипки Вениамин Иосифович был твeрдо убеждeн, что гениальные скрипачи получаются только из его народа. Осмотрев голубоглазого и светловолосого мальчика, пощупав его пальцы, Вениамин Иосифович только вздохнул и отвел Андрея в другой класс. "Василий, это твой", - сказал он и оставил несостоявшегося скрипача в классе гитаристов, за что Андрей был ему благодарен всю жизнь, и каждый раз, встречая Вениамина Иосифовича, искренне здоровался с ним. Мать Андрея удовлетворилась объяснением, что еe сын уже слишком взрослый для обучения игре на скрипке, а сам Андрей получил в руки инструмент, который ему действительно нравился. Он с удовольствием играл и классические этюды, и дворовые песни, пел в школьном ансамбле вторым голосом. Василий Егорович, педагог гитаристов, уговаривал его учиться дальше, но у Андрея появилось новое увлечение, и на этом его обучение музыке закончилось. Но играть Андрей не бросал ни в школе, ни в армии, ни позднее во время службы по контракту в Чечне.
Когда мелодия всe же вспомнилась, Андрей начал играть громче, прикрыв глаза, как всегда делал, музицируя в одиночестве. Заканчивая мелодию, он услышал, как в комнату кто-то входит, и открыл глаза. И в ту же секунду вскочил с кровати. В дверях стоял сержант, проводивший его арест на аэродроме, впрочем, уже не сержант, а младший лейтенант госбезопасности. В одной руке он держал сапоги, а в другой фуражку. Лейтенант встретился с Андреем взглядом и кивнул.
- Ну, здравствуй лейтенант, - ответил на приветствие Андрей, - давай знакомиться заново. Банев Андрей, кто по статусу пока определить не могу.
- Егорцев Александр, - представился лейтенант, кивнул на форму Андрея и добавил, - личный охранник и адъютант при батальонном комиссаре Баневе, который, как мне известно, является представителем товарища Сталина при каком-то институте.
Андрей даже присвистнул от такой новости. Вспомнилось, что Сталин выяснял у него гражданскую специальность, а, узнав, что Андрей радиоинженер, только кивнул каким-то своим мыслям. Кажется, его решили использовать во всех его ипостасях, подумал Андрей.