Мой властный доктор (СИ)

— Дашенька, до нового года два дня осталось, — вздыхает мама, — Придется потерпеть, милая, куда деваться?
— А дома я не могу болеть? — мама вытирает мне слезы.
— Нет, пока домой нельзя. — твердо говорит мама, — Но это ненадолго, обещаю.
— Дааа, — шмыгаю я, — Как ты можешь обещать!
— Сейчас ты выпьешь бульон, — мама открывает термос, — И начнешь выздоравливать. Куриный бульон — это такая штука, что от него сразу силы появляются.
  
— Мам, мне не пять лет, — ворчу я, — Ты творожок не забыла принести? От него кости крепче будут.
— Не забыла. — смеется мама, — Шутишь, значит дело точно на поправку пойдет! А еще у меня тут мандарины. Смотри какие красивые! Съешь хоть дольку?
— Хорошо. — вздыхаю я, — И еще попить дай, пожалуйста. Очень в горле сохнет.
Мама собралась домой, поохав, что я плохо поела и совсем исхудала.
— Мам, — слабо сопротивлялась я, — Ты тоже не особо пышешь здоровьем, езжай уже отдохни, со мной все хорошо. Позвонишь мне позже… Нормально все со мной, а тебе завтра на работу. Иди, мам, все хорошо, правда!
— Ладно, — поцеловала меня мама, — Ты тоже отдыхай. Я попросила сестричку, чтобы заглядывала к тебе почаще. И, если будет плохо, то не стесняйся, зови. Поняла?
— Конечно. — кивнула я, — Я ж не маленькая.
— Ты хуже, чем маленькая, — усмехнулась мама, — Маленькая ты была послушной, а теперь… — мама вздохнула, махнула мне рукой и ушла.
После мамы в палате остался легкий аромат Гермеса, оранжевые мандарины на тумбочке и кашемировый палантин, который мама накинула мне на плечи. Я вздохнула, положила палантин, пахнущий мамой, под щеку и прикрыла глаза. Было как-то тревожно, хотя казалось бы, что страшного в пневмонии? Сейчас это довольно легко лечится антибиотиками — утешала я себя. Не дрейфь, Дашка, прорвемся.
— Даша? — прохладная ладонь легла на мой лоб, — Ты как, малышка?
— Вы? — выдохнула я, — Откуда вы узнали, что я здесь?
— Мама твоя сказала. — Казанцев присел на корточки рядом с кроватью, — Как же ты сумела так разболеться? Говорил же тебе, что нужно витамины принимать.
— Я принимала, — шепчу я и глажу его волосы, они мягкие и чуть влажные, а еще от него пахнет мятой и снегом, — Снег идет?
— Метет вовсю, — улыбается он и целует меня в висок, — Разбушевалась зима.
— А я тут валяюююсь, — пожаловалась я.
— Ничего, теперь я прослежу, чтобы тебя побыстрее лечили.
— Мама сказала, что до праздника не выпишут, — вздохнула я, — А я домой хочу.
— Ладно, потерпи. — Казанцев обнял меня за плечи и шепнул, — А хочешь, я тут с тобой новый год встречу?
— А можно разве? — удивилась я, — Разрешат?
— Мне?! — поднял брови Казанцев, — Ты покажи мне того человека, кто сможет мне что-нибудь запретить!
— Тогда хочу. — всхлипнула я, — Мне страшно одной, без тебя…
— Не бойся, я с тобой. — Казанцев чуть сжал мои пальцы, — Я рядом — значит все будет хорошо, веришь?
— Верю, — прошептала я, но мне все равно страшно. Очень страшно…
Он вытирал слезы, бежавшие по моим щекам и что-то тихо шептал…
И мне так хотелось верить, что все будет хорошо!
Так хотелось…
  
Глава 25
 
Вероника Степановна устало опустилась на стул и открыла историю болезни Даши. Ей совсем не нравились анализы крови девушки — слишком высоки лейкоциты, да и остальные показатели не очень…
Вероника сделала назначения для дополнительных исследований и
внимательно посмотрела на снимки — она попросила приехать на консультацию пульмонолога из университетской клиники — Вероника доверяла его чутью и опыту — пусть посмотрит, одна голова хороша, а две лучше.
Она вздохнула, нужно ехать домой. И хорошо бы заскочить в
супермаркет — завтра праздник, а холодильник почти пуст. Нужно купить что-то для праздничного стола — дети не виноваты в том, что мама практически живет на работе… Или доставку заказать на утро?
Вероника еще раз посмотрела на снимок и решительно встала –
завтра обо всем подумаю, а сегодня домой!
Даша лежала поверх одеяла с книжкой в руках. Она несколько раз начинала читать одну и ту же страницу, но мысли ее были очень далеки от приключений героини книги. Наконец Даша вздохнула и закрыла книгу. В коридоре слышались голоса и чей-то смех — сегодня все были в приподнятом настроении — праздник все же, еще несколько часов и все, кому посчастливилось не дежурить сегодня, поспешат домой, к праздничному столу, к семье и друзьям.
Даше было грустно и одиноко.
Как же ей не повезло!
Она всегда любила этот праздник — волшебный и сказочный, с запахом хвои и мандаринов.
И вот, извольте радоваться — елочка на подоконнике и мандарины на тумбочке.
Мама приедет завтра утром — она осталась дежурить, у ее коллеги сынишка сломал ногу на катке и мама отпустила ее домой.
Обещал приехать Казанцев… Даша улыбнулась и прикрыла глаза. Она вспомнила, как он сидел рядом, вытирая ей слезы, и в груди потеплело.
Даша встала с кровати и подошла к раковине, плеснула в лицо холодной водой, причесала волосы. Взглянула на свое отражение — бледная, под глазами тени. Она достала из тумбочки, принесенную мамой косметичку, и осторожно нанесла консилер, затем махнула кистью по скулам. Вроде бы стало чуть лучше? Или ей просто так кажется?
— Даша, обед! — заглянула сестричка, — Сегодня очень вкусные котлеты,
честно!
— Спасибо, Катюша, — улыбнулась Даша, — Я уже поела — мама с утра принесла всякой всячины.
Катя убежала, а Даша взяла телефон и начала листать странички соцсетей. Сегодня все постили фото с поздравлениями, елками, бокалами с шампанским — все в предвкушении праздника.
Даша услышала шаги, кто-то шел по коридору, громко цокая каблуками.
Шаги приближались. Приоткрылась дверь.
— А вот я тебя и нашла! — Клаудиа широко улыбаясь и благоухая терпкими духами, вплыла в палату.
— Добрый день, — растерялась Даша, — Как неожиданно… Откуда вы здесь?
— Пришла навестить тебя, милочка! — Клаудиа поставила на тумбочку пакет, — Соки, фрукты, пирожные — праздник же! Можно себя и побаловать. Тем более, что ты такая бледненькая и худенькая… — она присела рядом с Дашиной кроватью на стул.
— Спасибо, не стоило. — пробормотала Даша, — У меня все есть.
— Ну угостишь кого-нибудь. — Клаудиа закинула ногу на ногу, — Как самочувствие? Надеюсь, что лучше?
— Да, — кивнула Даша, — Вполне себе… А как вы узнали, что я здесь? И вообще вы разве не в Питере?
— Ой, да какой там Питер. — махнула рукой Клаудиа, — Мы фильм монтируем в Останкино. Не все удалось снять, что хотелось, — она усмехнулась, — Ну ты же знаешь, милочка, как трудно работать с Казанцевым?
— Да вроде нормально работать. — пожала плечами Даша, — Тем более, что я — то не фильмы о нем снимала, так что…
— Вот именно, — перебила Дашу Клаудиа, — Фильм снимать пришлось мне, а ты… ты всячески пыталась помешать этому. Не очень красиво с твоей стороны, не правда ли?
— Помешать?! — возмутилась Даша, — Это как же я могла помешать?
— Вот только не надо делать вид, что не понимаешь! — хмыкнула Клаудиа, — Или ты думаешь, что я не замечала, как ты строишь ему глазки и крутишь перед ним попой?
— Я?! — Даша задохнулась от негодования, — Вы ничего не напутали? По-моему это вы висели на Казанцеве и крутили всем, чем только можно. Не нужно валить с больной головы на здоровую. И вообще, я устала. Уходите, пожалуйста. Зачем вы пришли? Я не собираюсь с вами воевать, разбирайтесь сами со своими делами, фильмами и прочим… — Даша изо всех сил старалась не расплакаться, — И не надо больше приходить! Слышите?!
— Даша? — заглянула в палату Катя, — У тебя все в порядке? Почему ты кричишь?
  
— Катюша, проводи, пожалуйста, посетительницу и проследи, чтобы она не забыла свой пакет, — шмыгнула носом Даша.
— Ухожу, милочка, — Клаудиа встала, — С наступающим тебя! И не волнуйся ты так! Тем более, что тебе вредно волноваться, при твоих-то диагнозах… — Клаудиа подхватила пакет, — Уверена, что не хочешь оставить гостинцы? Нет?