Где я, там смерть (СИ)

Кэрол повернулась к нему с тревогой на лице.
— А Рэй… ты же ничего ему не сделаешь?
— Если честно, я бы убил его только за то, что он смеет тебя желать… Но я не хочу, чтобы ты страдала и ненавидела меня, если я это сделаю. Я не трону его, но только ради тебя и ради того, чтобы у нас с тобой все наладилось. Но не заставляй меня передумать. Он будет жить только, если между вами будет сохраняться достаточное для моего душевного спокойствия расстояние. Если тебе не удастся держать его на таком расстоянии, скажи мне об этом сразу. Тогда я просто увезу тебя и Патрика. Мы уедем в другой город, дабы мне не пришлось брать грех на душу. А ты знаешь, я возьму, если придется. Одним больше, другим меньше…
Равнодушно пожав плечами, он направился к выходу. Отыскав взглядом порванные трусики, он побагровел.
— Урод, — прорычал он в сердцах сквозь зубы. — Да как он посмел…
Обернувшись на остановившуюся позади него и слегка согнувшуюся бледную Кэрол, придерживающуюся за плечо, по которому он ударил, Джек окинул ее пристальным взглядом. Страшная ревность горячей волной окатила его с головы до ног, когда он представил, как к ней прикасался этот похотливый сукин сын. И в нем самом вдруг проснулось желание… Желание утвердиться в своей власти и правах над ней, своей женщиной. И напомнить о них ей.
Она растерянно посмотрела на него, когда он передумал уходить и решительно подошел к ней.
— Я уйду… но немного позже, — жестко сказал он и, схватив ее за руку, потащил в спальню. Кэрол начала яростно вырываться.
— Нет! Я не хочу! Я не буду! Убирайся, оставь меня в покое! — она отчаянно упиралась, пытаясь вырваться. — Как ты смеешь…
— Смею, — спокойно отозвался он. — Потому что ты моя жена. И забывать тебе об этом не следует.
Он подтянул ее к себе и, обхватив руками талию, приподнял над полом. Войдя в спальню, он бросил ее на постель, и стал торопливо раздеваться. Но когда он прилег рядом с ней, то с удивлением обнаружил, что она спит глубоким беспробудным сном. Решив сначала, что она притворяется, он начал ее тормошить и щекотать. Она ужасно боялась щекотки, но сейчас лишь поморщилась и перевернулась на бок. Джек прижался к ней сзади и обнял.
Вспомнив о снотворном, которое советовал ей принять, он улыбнулся. Нежным движением он откинул ее волосы на спину и заглянул в спокойное неподвижное личико. Поцеловав ее в висок, он зарылся носом в густые белокурые волосы и тяжело вздохнул. Он знал, что она сказала ему правду, он безошибочно определял, когда она лжет, и очень раскаивался в том, что сорвался и набросился на нее. Он сам не понимал, как мог это сделать и удивлялся, как и в первый раз, тому, что ударил ее, что сделал больно, ей, такой красивой, нежной, которую ему всегда хотелось защищать и оберегать, и которую он так нежно любил. А теперь страдал оттого, что поднял на нее руку, и злился сам на себя за то, что еще больше настроил ее против себя. И опять он зарекся, что никогда этого больше не повторится. Поостыв, он признал, что было бы еще большей глупостью принуждать ее к сексу, и то, что она уснула, не позволило ему совершить сгоряча еще одну ошибку.
Полежав с ней немного, он встал и оделся.
Она успокоится и отойдет от всего. Она вернется, потому что любит его. Потому что ей дорога их семья. И важно благополучие Патрика. Просто нужно дать ей немного времени. Не наседать, не давить, не принуждать, и тогда она сама вернется. Путь побудет одна, как хочет. Пусть почувствует, как он ей нужен, когда станет скучать по нему, по их дому. Пусть поймет, как ей всего этого не хватает, что она не готова все это потерять и так круто изменить свою жизнь, лишив себя всего — дома, семьи, любви…
Он потихоньку ушел, тщательно закрыв за собой на ключ дверь.
Кэрол осталась в одиночестве в своей квартире, продолжая спать глубоким беспокойным сном, укрытая одеялом заботливой рукой мужа…
А ночью ее мучили кошмары. Она видела плачущую Куртни. Она плакала так горько и безутешно, как будто чем-то сломленная, совсем не похожая на себя, «железную» леди. Кэрол пыталась ее успокоить и не могла.
 
— Это все из-за тебя! Из-за тебя! — стонала Куртни.
Она видела Рэя. Он стоял где-то далеко, как будто на скале, возле самого края обрыва. Стоял и смотрел вниз, опасно наклонившись вперед, над черной непроницаемой бездной. Вокруг него клубился темный туман, но сам он был освещен каким-то непонятным лучом бледного света, словно сверху на него светила луна или фонарь. Он наклонялся все ниже и ниже, и, казалось, вот-вот соскользнет в пропасть.
И Кэрол стала кричать ему, чтобы он отошел от края. Он обернулся и посмотрел на нее.
— Люблю тебя… Целую вечность… — расслышала она его далекий слабый голос. — Вечность…
А рядом еще с большей силой раздавались рыдания Куртни.
И вдруг Кэрол увидела Джека. Он подошел сзади к Рэю и толкнул его в спину. Рэй покачнулся и замахал руками, пытаясь сохранить равновесие и балансируя на самом краю.
— Кэрол! Не гони меня! — закричал он жалобно. — Кэрол! Кэрол! Это нечестно!
Кэрол отчаянно закричала, умоляя Джека отойти и не трогать Рэя. Но Джек снова толкнул его. Перед Кэрол появилась черна пелена, и она побежала туда, где была скала, отчаянно крича. Она звала Рэя, пытаясь понять, упал он или нет. И плакала от горя. По нему. По Рэю. Она вдруг со всей силой и ясностью почувствовала, как любит его, как не хочет потерять.
И резко остановилась, ощутив вокруг себя пустоту и бесконечное одиночество. Сердце наполнилось безумной болью и тоской. Она упала и разрыдалась. Она плакала так же горько, как только что плакала Куртни.
— Это все из-за меня! Из-за меня! — повторяла Кэрол ее слова. — Рэй! Рэй!
И вдруг кто-то приподнял ее и обнял. Она увидела Рэя. Он вытирал ее слезы, прижимал к груди, успокаивая. И она тоже его обняла и разрыдалась еще громче, еще отчаяннее.
— Не надо так убиваться, малышка, не надо… пожалей свое сердечко… — шептал он. — Куртни говорила, что ты настоящий воин. Ты должна быть сильной. В любой ситуации. Даже теперь.
А потом он стал шептать ей о любви, и она не смогла его больше оттолкнуть. Он стал обнимать ее и целовать, и она позволила ему это.
— Не гони меня… Не гони… Не будет тебе счастья… Не будет… Без меня…
До сознания Кэрол стал доходить какой-то странный звук. Он становился все настойчивее и громче, и она, очнувшись от тяжелого сна, слегка разомкнула веки. Звук повторялся. Это был звонок. Кто-то звонил в дверь.
Подскочив, Кэрол сонно огляделась, пытаясь понять, где находится.
Сообразив, что лежит в постели в своей квартире, она поспешно откинула одеяло и выскочила из спальни. Сердце ее бешено колотилось, все еще наполненное болью, которую она ощущала во сне. И она вдруг поняла, кого выбрала смерть на этот раз. Она думала, что это Джек, но это не он. Это Рэй. Было глубокая ночь, и Кэрол не могла предположить, кто мог к ней прийти. Джек исчез. Может, опять Рэй?
Наткнувшись взглядом на злосчастные трусики, она подхватила их и снова засунула в шкафчик.
Выглянув в глазок, она тихо вскрикнула от ужаса, увидев Куртни.
— О, Боже! — простонала она, поспешно открывая дверь.
Куртни медленно вошла и пристально посмотрела на нее. Кэрол широко раскрытыми глазами уставилась на нее, чувствуя, что голос пропал, и она не может пошевелиться.
— Что с тобой? — тихо спросила Куртни.
Кэрол не сразу поняла, о чем она, напуганная до смерти и одурманенная снотворным.
— Что у тебя с лицом? — повторила Куртни.
Девушка непроизвольным движением коснулась припухшей ссадины, только сейчас почувствовав боль.
 
— Это… это Джек приходил. Мы поссорились.
Тонкие губы Куртни превратились в свирепую полоску.
— Завтра же ты забираешь свои чемоданы и переезжаешь ко мне. Вы с Патриком будите жить у меня. И я этого подонка и на пушечный выстрел к тебе не подпущу.
— Но он сказал, что не отдаст мне Патрика, — жалобно пожаловалась Кэрол.
— Это мы еще посмотрим, — сурово отозвалась Куртни. — Так что завтра — ко мне, и без разговоров. Жить одна ты не будешь.