Развод в 45. Любовь генерала (СИ)

— Ой, да кто вас будет спрашивать? Хороший юрист всё сделает грамотно! Не надо нас пугать. И вообще… Раз уж не понимаете, скажу прямо…
— Эвочка! — в трубке вдруг раздается перепуганный голос Андрея.
Что ж, дорогой, теперь поговорим!
  
Глава 8
 
— Эвочка! Ты здесь? Послушай меня, ты всё не так поняла.
  
— Я всё поняла, Андрей. Давай без лишней лирики.
— Лирики? Секунду, Эва. Ляля, зачем ты трубку взяла?! Что ты ей сказала? — гневно ворчит на свою любовницу, голос глухой, явно зажимает динамик рукой, но я всё слышу.
Слышу, как она оправдывается перед ним, но вместе с тем наседает. Видимо, чувствует свою власть, права какие-то качает. Стерва малолетняя.
Перебранка длится пару секунд, потом снова слышу голос мужа.
— Что случилось, Эва?! Что там с мамой? Тут, понимаешь, такое дело… Я, в общем…
— Заблудился, да? — У меня его оправдания вызывают нервный смех. — И вместо того, чтобы к маме поехать, заглянул утешить Лялю?
— Я же сказал, что поеду утешить… Вернее, черт! Ты меня путаешь! Что там про сердечный приступ? Я не расслышал. Тебе плохо? Или маме? Мне приехать?
Приехать он собрался! Козел…
— Можешь приехать, Андрей, ты можешь приехать, — говорю замогильным голосом, — чтобы вещи забрать.
— Вещи? Какие вещи? Я не понимаю, так тебе плохо?
Мне плохо? О, нет, любимый, мне уже хорошо!
— Ты не беспокойся обо мне, дорогой, о Лялечке переживай, я как-нибудь сама о себе позабочусь. И с сердцем у меня тоже всё в порядке, если что. Я тебе позвонила всего лишь потому, что наш сын пропал!
— Пропал? С чего ты решила, что он пропал?
— У него телефон не отвечает, всё время автоответчик, — объясняю ему.
При этом успеваю подумать: и зачем вообще с ним разговариваю? Если бы не сын, и слова бы Андрею не сказала!
— Ну не хочет, значит, ни с кем разговаривать. Что ты с ним носишься? Он большой мальчик! Двадцать три года уже. Имеет право выключить телефон и побыть одному. Перепсихует и вернется! Нормально всё будет! — в голосе мужа прорезается металл, он явно хочет хотя бы где-то перехватить власть и показать свою инициативность, чтобы отвлечь меня от самого главного.
— Это из-за тебя он психует, гад ты такой! Еще и наврал мне, что Демид Ляльке изменил, а сам… Не стыдно было залезать на невесту сына? Других тебе баб было мало, а? — завожусь, потому что ну просто не могу сдержать своего возмущения!
— Эва, ну я же тебе говорю, господи помилуй, не было у нас ничего!
На эти слова его Лялька реагирует очередным кошачьим концертом, а мне сейчас даже не жалко мужа, который между нами оказался как между молотом и наковальней. Только одного не понимаю — ну нравится тебе другая, решил ты изменить, залез на малолетку, не погнушался у сына невесту увести, так я тебе зачем?!
Зачем жену, с которой столько лет прожил, унижать, обманывать, выкручиваться перед ней, как уж на сковородке?
— Уйми свою истеричку, — выдаю скупо, устав от этого разговора. — И приезжай домой. Найдем Андрея, и можешь отправляться восвояси. Не знаю уж, где вы там трахаетесь, меня это не касается.
— Да что ты меня всё отсылаешь?! Эва! Давай поговорим как нормальные взрослые люди, и не по телефону! Я приеду! И не трахаемся мы, давай без грубостей. Я тебе всё объясню.
Не успеваю ответить, как слышу шорох и вяканье, будто котенку на лапку наступили. Видимо, Ляля пытается удержать моего мужа, не желая, чтобы он ко мне ехал. Как быстро она научилась пользоваться правом вето. Сучка малолетняя.
— Ляля… Эва… — растерянно бормочет муж. — Да господи! Я… я приеду… я… Ляля, да отвали ты, сейчас, отвали, сказал! — он рычит, а мне смешно.
Ляля думала, это так просто? Дала ему — и он сразу растаял и весь твой?
Как бы не так.
Этих кобелей так просто не возьмешь на голое молодое тело.
Но это не моя забота, и вообще…
Плевать уже. Андрей сделал выбор. Вернее, я сделала этот выбор за него.
Нравится Лялечка? Пиздуй к Лялечке! Я больше не собираюсь рыдать, переживать, страдать по ублюдку, который оказался предателем.
Хватит! Настрадалась уже. Уже побыла всепрощающей.
Это ведь он тогда еще и плакал на моем плече! Прощения просил! Говорил, что бес его попутал.
Угу, бес, как же! У всех этих кобелей один бес, тот, что пониже пояса, в штанах. Они его еще ласково называют младшим братишкой. Идиоты хреновы.
Почему все мужики такие идиоты?
Чтобы я еще хоть с одним таким уродом связалась? Нет уж!
На хрен надо!
Дети выросли, слава богу, можно пожить для себя. Благо я это заслужила. И деньги у меня есть.
Да вот еще, о деньгах, об имуществе — надо позаботиться.
— Эвочка, ты меня слышишь? Я сейчас приеду!
— Приезжай, заодно чемодан заберешь.
— Чемодан? Какой чемодан? В смысле? А я куда пойду?! Это и моя квартира тоже! Ты решила себе ее оставить? — тоже закипает мгновенно, ничего, я его остужу.
— А знаешь, Лисицын, я передумала. Не приезжай домой. Найди Демида сначала. Найдешь — тогда можешь возвращаться. Понял меня?
— Эва, я…
— Я сказала, ты меня понял? — говорю голосом, которым никогда еще не разговаривала с мужем. Стальным и жестким. Да, да, я так умею!
— Понял, Эвочка, понял, да… я… Я найду, хорошо, я…
Эта мелкая гадюка еще что-то там подвякивает на заднем фоне, но мне точно наплевать. Кладу трубку.
Сажусь на диван.
Опускаю руки на голову.
Какая же мерзость.
Разве я это заслужила? Как же мне хочется сейчас дать мужу по морде, смачно так, хорошо, чтобы руки ныли от боли. Руки, а не сердце.
Всё равно ведь болит.
Как это ужасно — быть преданной! Снова преданной!
— Мам? Что там? Ты с папой говорила, да? Он там… Он где?
Дочка смотрит с сочувствием, понимаю, что она что-то слышала, но не всё. И я должна буду ей как-то рассказать. Но сейчас просто нет сил. Хлопаю по диванчику, чтобы села рядом, обнимаю.
— Да, с папой. Он у бабушки. Сейчас поедет искать Демида.
— Хорошо.
— Давай-ка, ложись уже спать, завтра в институт тебе.
— А ты?
— А я буду ждать отца твоего.
— Ладно, хорошо. Мам, всё же будет хорошо, да?
Пытаюсь кивнуть. А что я скажу? Что хорошо уже не будет?
Дочь уходит. Я глотаю чай. Противный, остыл уже. Нужно сделать новый, а лучше кофе, и плевать на давление. Мне полночи еще ждать.
На часах три, когда я слышу поворот ключа в замке.
Андрей растерянный, жалкий такой.
— Что? Что случилось? Где Демид?
— Он… он…
  
Глава 9
 
Кидаюсь к мужу. Вроде и видеть его не хочу, ненавижу, но только он единственный может мне сказать, что с моим сыном.
Прижимаю руки к груди. Сердце колотится на разрыв. Не могу унять его, так сильно стучит от жуткой тревоги за ребенка.
Да, да! Пусть ему двадцать три — он мой ребенок! И он сейчас обижен, убит, его предали самые близкие, ему плохо!
Я хочу знать, что с ним всё хорошо.
Но по лицу мужа понимаю, что “хорошо” там и не пахнет.
— Что? Что с ним, скажи мне! Говори уже, наконец!
— Он...
— Да говори ты, господи!
В бессильной злобе ударяю его по груди сжатым кулаком.
Он смотрит удивленно, словно не понимает, почему я дерусь.
А я уже сама ничего не понимаю.
Настолько растеряна, что не отслеживаю свои реакции.
Боюсь самое страшное услышать! У Андрея такой дикий вид, будто он из ада вернулся.
— Он… Я его не нашел.
— Что?
Головой трясу, ничего не понимаю, ощущение, что всё в тартарары катится.
Я этого идиота отправила искать ребенка! Просила найти! А он что? Где он тогда был всё это время?
— Не нашел? Где ты полночи шарохался?
— Искал!