Оплаченные долги (Капризная, упрямая)

При виде слез матери, Силк переменилась в лице. Неимоверная боль угрожала ее самообладанию. Из-за нее еще никогда и никто не плакал!
– Не надо, мама! – севшим голосом взмолилась она.
Лоррейн встала, открыв ей свои объятия. Сама не замечая, что делает, Силк бросилась к ней. Старая и молодая. Благополучная и исстрадавшаяся. В это мгновение различия между ними были смыты слезами любви. На одно иллюзорное мгновение прошлое, настоящее и будущее вдруг засияли – нетронутые, не имеющие ни единого изъяна.
– Мы но можем этого сделать! – возражала Лоррейн. – Ты же слышал, что сказала Силк. Она говорит, что, уехав, будет в безопасности. Ты не имеешь права нарушит! конфиденциальность, рассказав обо всем Киллиану!
Джеффри повернулся к жене. Он принял решение, и ничто не могло заставить его передумать.
– Возможно. Но я не отправлю наш дочь в чужой город от той защиты, которую мы можем ей предоставить здесь, не приняв никаких мер. Я не собираюсь рассказывать Киллиану правду. Мы воспользуемся репутацией Силк и пустим слух о каком-нибудь назойливом поклоннике или еще о чем-то том же роде.
Лоррейн озабоченно нахмурилась.
– Но она хочет начать новую жизнь. Чистую.
– Киллиан все о ней знает. Этого нам не изменить. Но мы можем позаботиться о том, чтобы Киллиан знал, что ей грозит опасность. К черту ее репутацию. Теперь мы оба знаем, что это – ложь. Наша семья выдержит любые пересуды. На протяжении многовековой истории в ней уже попадалась пара-тройка заблудших овец.
– Ты начинаешь говорить, как Силк. Послушать тебя, так все очень просто, но мы оба знаем, что это не так. А что, если эти люди попробуют ей отомстить? Я видела лицо Киллиана. Я знаю, он принял Силк от кого-то другого, чтобы заниматься ее делом самому. Он не уважает ее. И она ему не нравится. – Лоррейн начала растирать виски. – Может быть, нам вообще следует все отменить.
Джеффри сел рядом с Лоррейн на диван и взял ее руки в свои.
– Этого мы сделать не можем. Подумай только, сколько вопросов это вызовет, дорогая. Силк нужно иметь убедительный повод для отъезда – и мы ей его дадим. И что там бы Киллиан ни думал, свою работу он выполнит. Мы можем ему доверять.
– А мы ему уже доверили – жизнь нашей дочери.
Стоя позади колонны справа от дверей, Киллиан наблюдал за тем, как Силк прощается с родителями. Он делал вид, будто читает газету, но на самом деле наблюдал за тем, какие нескрываемые тепло и любовь существуют между этими людьми. Три остальные дочери уже улетели – каждая своим рейсом. Силк была последней: он цинично подумал, что ей купили билет на поздний рейс с учетом ее привычки спать допоздна.
Киллиан беспокойно пошевелился, сосредоточив взгляд на той Силк, которую только что увидел. Эта казалась мягче и моложе остальных ее ипостасей. Она была одета удобно, а не с расчетом на то, чтобы привлекать окружающих – но даже мужская рубашка и бежевые брюки в стиле сафари не могли скрыть ее женственности. Ее кожа сияла – на этот раз на ней не было заметно следов косметических уловок, которые она демонстрировала на той вечеринке, когда он ее увидел впервые. Волосы по-прежнему были собраны – прирученное пламя, – но, тем не менее, притягивали к себе взгляд. Киллиан глубоко вздохнул, ощущая, как его тело поет от радости при виде этой женщины и нескрываемой любви, которую она выказывала супружеской паре, поднявшей ее из темноты ее прошлого. Как одна и та же женщина могла воплощать в себе два столь различных образа? Смятение было для него столь же нехарактерным чувством, как и другие эмоции, которые эта женщина будила в нем одним своим присутствием. Он не любил вопросов без ответа, и ему определенно не нравились факты, которые не складывались в четкую картину. Силк должна была попасть в определенную категорию. А вместо этого она заставляет его менять свои взгляды, сомневаться в собственных суждениях. Это было неприятное чувство, ничего подобного ему еще не приходилось испытывать. И вдобавок к этому она даже не подозревала о том, какие неприятности ему устроила! Это, пожалуй, раздражает его сильнее всего, мысленно признался Киллиан, глядя, как Силк направляется к выходу на посадку.
  
Сунув газету под мышку, он вошел в коридор следом за Силк, постаравшись так глубоко погрузиться в раздумья, чтобы никто не удивился его невниманию к своим давним друзьям Сент-Джеймсам. Если за этой сценой кто-нибудь наблюдал, в особенности преследователь Силк, Киллиан хотел, чтобы между ним и Силк не было установлено никакой, даже самой поверхностной связи.
А кроме того, ему действительно было о чем подумать. После того, что объявил ему этим утром Джеффри, большую часть планов пришлось отбросить. Шансы на то, что ему достаточно будет присматривать за Силк с безопасного расстояния, исчезли с той минуты, как появилась опасность, которая могла бы последовать за ней в Атланту. И то, что она видела его на той вечеринке, стало лишним осложнением. На три тысячи долларов можно позволить себе только самое простое жилье – если, конечно, Силк знает, как найти такое. Он устроился в своем кресле, мысленно проклиная задание, которое, похоже, превращалось в настоящий кошмар.
Когда самолет провалился в очередную воздушную яму, Силк оторвалась от журнала мод, с помощью которого пыталась убить время. Поначалу ее сосед пытался завязать с ней разговор, но потом погодные условия резко ухудшились и самолет стало качать. Все застегнули привязные ремни. На этом рейсе почему-то оказалось много детей самого разного возраста и характера. Трое сидевших впереди Силк вели себя спокойно, но последние несколько минут младший начал плакать – громко и без передышки.
– Малый, заткнись, – раздраженно буркнул сосед Силк, бросая на малыша злобный взгляд.
Силк запихнула свой журнал в кармашек на спинке переднего кресла и перегнулась через нее.
– Разрешите вам помочь? – негромко спросила она, постаравшись говорить так, чтобы ее голос звучал как можно мягче.
Раскричавшийся малыш уставился на нее, раскрыв рот для очередного вопля.
Силк погладила его по щечке и улыбнулась сердитому личику.
– Привет, парнишка. Хочешь со мной поиграть?
Малыш втянул в себя воздух. Сосед Силк поморщился. Мать оглянулась через плечо, и на ее хорошеньком личике отразилось изумление.
– Что вы! Я не могу вас обременять. И потом Дэнни не признает чужих.
– Но я ведь не чужая, правда, золотко?
Силк протянула руки к малышу.
Дэнни по каким-то своим соображениям ответил Силк беззубой улыбкой и протянул к ней пухлые ручонки.
– Право, мне это не в тягость. А вам и без того хватит хлопот с остальными двумя.
Женщина нерешительно осведомилась:
– Вы уверены?
Сосед Силк раздраженно нахмурился:
– Леди, лучше отдайте ей мальца. Не знаю, как насчет остальных пассажиров, но для меня чертов полет и без всех этих воплей достаточно неприятен. А когда мы наконец приземлимся, я должен буду работать! Имейте совесть.
Силк с большим удовольствием отвесила бы ему оплеуху, но подобные действия вряд ли смягчили бы сердце встревоженной матери.
Дэнни взял решение в свои руки. На него обратила внимание милая леди, и он не намерен был его терять. Вывернувшись, он вцепился изо всех своих силенок в протянутые к нему тонкие руки, а потом рванулся вперед, через спинку сиденья, не дав никому времени его поймать. У Силк не было выбора. Она поймала малыша, летевшего ей прямо на грудь.
Дэнни запрокинул головенку, победно ухмыльнулся Силк и моментально начал что-то лопотать.
– Похоже, ты сам знаешь, чего тебе нужно, – пробормотала Силк малышу, и как раз в этот момент самолет снова рухнул в воздушную яму. Дэнни уцепился за нее, и его улыбка погасла. Она прижала его к себе, нашептывая какие-то глупости.
Сидя на два ряда дальше, у того же прохода, что и Силк, Киллиан уставился на нее, потрясенный и ее предложением, и тем, как она держит ребенка. Он поставил бы все свои деньги на то, что она ничего не знает о детях и нисколько ими не интересуется. А оказалось, ее совершенно не волнует, что малыш обслюнявил ей плечо и дергает за волосы: она улыбалась – улыбалась такой улыбкой, которой он у нее еще не видел. Мягко, ласково. И в глазах ее светилась нежность. Куда исчезла соблазнительница? Та женщина, которая не оставляла мужчин в покое даже в их снах?